Пуская по сердцу сильный яд

      Чи Чен уже давно догадывался, что за ним устроили слежку в попытках вывести из игры. Ситуация с поджогом важных для него документов стала ключевой в этом вопросе. Оставалось только узнать, кто это. Он попытался вычислить это самостоятельно, используя свои методы, но круг подозреваемых был настолько широким, что в него входили даже работники клуба Го Чен Юя. Единственным, кто выпадал из этого списка, был Со Вэй, потому что появился в поле его зрения относительно недавно. Однако, хоть он и не попадал под категорию информатора, Чи Чен всё ещё считал его появление не случайным. Сколько бы разговоров между ними не происходило, сколько бы историй не было рассказано, сколько бы боли не раскрыто, не стоило забывать о том, что порой даже самые красивые цветы являются ядовитыми. И если их встреча и правда окажется ловушкой, У Со Вэй непременно пожалеет об этом.       Будучи постоянным посетителем клуба «Joker», Чи Чен полностью игнорировал существование других, особенно тех, где сегмент был до тошноты отвратительным. Подобные места вызывали в нём только раздражение и посещать их по собственной воле он ни за что не стал бы. К тому же, зачастую их владельцы занимались покупкой людей, чтобы после использовать в своих целях. С одной из таких жертв любителей заработать денег Чи Чен был знаком. И именно ради встречи с Ван Шо ему пришлось переступить через себя, посетив клуб в центре города, который больше походил на бордель.       Игнорируя направленные в его сторону заинтересованные взгляды, он без промедлений прошёл в нужный ему зал, присаживаясь на чёрный кожаный диван. На круглом подиуме, возле которого уже столпились любители попускать слюни на красивые изгибы, искусно двигался молодой парень, сливаясь с ритмами льющейся из колонок музыки. Обхватив стоящий в центре шест, он несколько раз плавно качнул бёдрами вперёд, зарождая в мыслях самые пошлые фантазии. Он отдавался своему делу со всей страстью, пытаясь свести их с ума так, будто это помогало ему чувствовать вкус власти. Будто прямо сейчас в его руках были невидимые поводки, за которые стоит лишь дёрнуть, и каждый из присутствующих падёт перед ним на колени.       Чи Чен же смотрел на представление с полным безразличием, как на что-то неприметное, серое и безвкусное. В голове вдруг промелькнула мысль, какой была бы его реакция, если бы это был У Со Вэй. Если бы с этой самой платформы на него смотрели бездонные карие глаза с присущим им блеском жизни. Смогла бы эта хитрая и в то же время соблазнительная улыбка свести с ума, запуская давно мёртвое на эмоции сердце? Насколько привлекательными были бы его изгибы под неоновым мятным светом, прикрытые полупрозрачной белой рубашкой. И насколько горячим и развратным мог бы быть У Со Вэй, если бы спустился с подиума и оседлал его, потираясь скрытой одним лишь нижним бельём попой о его бёдра в попытках подразнить.       Громко сглотнув, Чи Чен выругался себе под нос, понимая, что в штанах уже стало тесно от одного только воображения. Сомнений в том, что он точно также поддался бы своим внутренним желаниям, уже не было. С какой стороны не посмотри, У Со Вэй и правда затрагивал ту часть его души, к которой ни у кого больше нет доступа.       Всё это вызывало у Чи Чена неопределённые чувства. В какой-то степени он был раздражён, понимая, что такие порывы попросту были связаны с тем теплом, которое никто раньше не мог ему дать. Он даже не был уверен в искренности слов Со Вэя, принявшего информацию о нём слишком легко. Людям свойственно испытывать страх в подобных ситуациях и действовать по зову инстинкта самосохранения. Так было со всеми, кто пытался уничтожить Чи Чена, притворяясь невинной мышкой. Только сейчас эта закономерность дала сбои. И либо в этом свой подвох, либо это первый чистый лист в испачканной чёрными красками книге его жизни.       Когда Ван Шо закончил со своей частью, он ушёл с подиума, чтобы переодеться и выйти в зал, чувствуя себя немного взволнованно. Он заметил Чи Чена сразу, как тот вошёл, поэтому старался выложиться на полную, чтобы хоть немного привлечь его внимание. Они виделись не так часто, и каждая их встреча так или иначе была связана с незначительными просьбами. Ван Шо был уверен, что и сейчас их разговор будет довольно сухим, пока не заметил, что Чи Чен возбудился. Внутри зародилась небольшая надежда на то, что лёд, наконец, начал таять. По крайней мере, такое точно было впервые.       —Какая бурная реакция, — присаживаясь рядом, игриво произнёс Ван Шо. Лёгкие покалывания пронеслись от кончиков его пальцев до макушки. — Настолько понравилось моё тело? — он потянулся рукой к ширинке Чи Чена, чтобы расстегнуть её и немного развлечься, но его грубо перехватили за запястье.       Зародившееся предвкушение моментально испарилось, возвращая Ван Шо в суровую реальность. Всё же этот человек остался непоколебимым.       —Не обольщайся, — его слова, подобно наконечнику стрелы, пронзали и без того покалеченное безответными чувствами сердце.       В этом был весь Чи Чен. Насколько грубыми не были бы его слова, он оставался прямолинейным.       —Не может быть, — он грустно усмехнулся, покачивая головой. Вывод напрашивался сам собой, и от этого на душе стало совсем тоскливо. — Ты представлял кого-то другого, пока смотрел на меня? — Ван Шо чувствовал, как разрушался от молчаливого ответа, отражённого во взгляде хладных глаз. И даже та толика надежды, которую он бережно хранил где-то глубоко внутри, сгорела. Не осталось ничего, кроме безысходности. Кроме тихой любви. — Чего ты хочешь? — он вырвал свою руку из уже ослабленной хватки и взял стоящий на столике бокал с вином, делая пару глотков.       Чи Чен внимательно наблюдал за ним, в очередной раз проводя параллель. Один и тот же напиток выглядел совершенно иначе в руках Ван Шо. Вино и вправду было не более, чем алкоголем. Тогда как в руках У Со Вэя оно казалось чем-то изысканным и уникальным.       —Мне нужно, чтобы ты помог найти информатора, — Ван Шо откинулся на спинку дивана, не отводя взгляда от бокала в своих руках. Закинув ногу на ногу, он кивнул, чтобы тот мог продолжить. — Конечно, это не за просто так.       —Меня не интересуют деньги, — на самом деле, его вообще не интересовали никакие условия, потому что даже сейчас, когда ему дали понять, что его место занял кто-то другой, он искренне хотел помочь. Пусть Чи Чен и не принимал его чувства, но он всё ещё был ему дорог.       —Я знаю, поэтому хочу предложить тебе сделку. В обмен на твою помощь, я вытащу тебя отсюда, — он прекрасно знал, насколько сильно Ван Шо хотел сбежать отсюда, поэтому готов был бросить вызов владельцу клуба, невзирая на последствия.       —Брось, Чи Чен, — он обречённо взглянул в сторону шеста, который в своё время стал его единственным шансом на выживание, — разве у таких, как мы, есть хоть малейший шанс изменить свою жизнь? — честно говоря, он уже пытался несколько раз, пока не понял, в каком положении оказался. Ещё с первого дня в детском доме Ван Шо уже знал, что лёгкой его судьба не будет, потому что в этом мире нет места справедливости. — Да и куда я пойду? — он повернулся к Чи Чену, пытаясь найти в нём хоть каплю сочувствия, но тот, как и всегда, больше походил на бездушную куклу. Но даже эта его черта отдавалась в груди трепетом. — У меня нет ничего, кроме собственного тела. К тому же, ты сам прекрасно понимаешь, что меня никто не отпустит.       —Это уже не твоя головная боль, — уверенно ответил Чи Чен, окидывая взглядом каждый уголок. — Если кто-то посмеет встать на моём пути, я сожгу тут всё дотла, не оставив в живых ни единой души.       От одной только мысли об этом Ван Шо прошиб холодный пот. Насколько бы сильными не были его чувства, всё же такая сторона Чи Чена пугала его. Особенно то, с каким спокойствием тот говорил, не находя в этом ничего плохого.       —Не стоит привлекать лишнее внимание массовым убийством, — он всегда знал, насколько безумным был Чи Чен, однако полностью привыкнуть к этому никак не мог, хоть и испытывал наравне со страхом желание завоевать его. Порой Ван Шо ловил себя на мысли, что он сам был тем ещё безумцем, раз позволил себе полюбить такого человека. — Я помогу тебе, даже если взамен не получу ничего.       Наверное, многие назвали бы его поступок глупым, потому что он готов был заплатить за это собственной жизнью. Смерть не пугала его уже очень давно, в отличие от мысли, что пострадать может Чи Чен. Всё, чего хотел Ван Шо, это видеть его счастливым, даже если тот отдал свою любовь кому-то другому.       —Это будет равноценный обмен, поэтому я даю тебе обещание, что заберу отсюда, — продолжил он настаивать на своём условии.       Ван Шо усмехнулся, находя это даже немного трогательным.       —Можешь кое-что сказать мне? — несмотря на то, что ему было чертовски больно, он хотел узнать то, что сейчас волновало его больше всего. — Ты счастлив рядом с ним? — казалось, что внутри что-то с грохотом разбилось от своих же слов, но он правда хотел услышать ответ. Будто это добило бы его и оживило одновременно.       —Для меня не существует такого понятия, однако... — он мысленно вернулся к тёплым объятиям и до смешного невинным поцелуям, которые были для Чи Чена в новинку. Никто не вызывал в нём желания быть настолько осторожным в своих действиях. У Со Вэй действительно стал его катализатором. — Он приносит мне спокойствие, — нашёлся он наконец с ответом.       —Надеюсь, он сможет стать для тебя тем, кем не смог стать я, — он осушил бокал и поставил его обратно на столик, заканчивая не только с вином, но и со своими попытками добиться Чи Чена. На этот раз битва закончена. — Давай сменим обстановку?       Ван Шо поднялся с места, дожидаясь от него ответа. Чи Чен возражать не стал, поднимаясь следом. Этот клуб был не самым лучшим местом для обсуждения таких тем. Хоть музыка и помогала немного приглушить их слова, всё же уверенности в том, что их никто не станет подслушивать, не было никакой. Да и Чи Чен едва ли мог пробыть тут ещё хоть немного.