Адрес сердца: Останется в лагере?

Столовая в “Медведице” в два этажа: на стенах снаружи отпечатки ракушек и мозаичные рисунки. На одном из таких два пионера поднимают девчонку с игрушечным самолётом. Надпись гласит: “Быстрее, выше, сильнее!” Из окон второго этажа видно море. Сегодня оно сердится. А может, просто тоже волнуется, как новая смена примет его. На другой стороне крыльца мелькнула знакомая Витина макушка. Брат плетётся поодаль от остальных, и Лере очень хочется подбежать к нему, но Ира настойчиво подгоняет в спину. Порыв ветра подхватывает волосы, прядки лезут в глаза и липнут к щекам. Лера вертит головой и вдруг впервые видит морскую чайку. Не озёрную, каких полно дома. У огромной птицы хищный взгляд, а кончик клюва ярко-красный, словно от крови. Чайка пронзительно кричит, прорываясь сквозь ветер, и устремляется в самую бурю. — Это хохотунья. Лера оборачивается на соотрядницу, с которой её поставили в пару. Абрамова с прищуром наблюдает за птицей, ловко перепрыгивая все трещины на плитке. — Их крик на смех похож, поэтому так назвали. На пляже совсем близко подходят, хлеб выпрашивают, скоро сама увидишь! — Красивая, — неожиданно для себя улыбается Лера.

* * *

В заботах день пролетел незаметно. После ужина восьмой отряд в полном составе собрался в холле своего крыла. Из приоткрытого окна шёл прохладный и влажный от лёгкой мороси воздух. С главной площади лагеря протяжно звучал горн, воздух звенел в торжественном напряжении. Вот бодрая мелодия взлетает, стремясь к наивысшей ноте, и… срывается на фальшь. Смена музыканта и новая попытка. Это выбирают горниста для линейки открытия лагеря из желающих с музыкальными навыками. Ира, Паша и ребята устроились в импровизированном кругу. Стульев на всех не хватало, поэтому кто–то болтал ногами на подоконнике, некоторые разместились на полу. Паша уступил Ире последний стул, сам облокотившись на старое пианино. Ира помнила, словно та смена была в прошлом году: ей 10, вожатый Лёша каждый вечер музицировал. И каждый вечер отряд, не сговариваясь, собирался послушать Лёшину игру. Музыка выходила чистой, только скрипели старенькие педальки. “Снова между на-ами города-а-а, взлётные огни-и аэродро-ома-а”, — еле слышно подпевала маленькая Ира вслед за вожатым. Стоило закрыть глаза, и под веками расцветали цепочки огней на взлётной полосе: далёкие, манящие и отчего-то грустные. Возможно, кто-то из её ребят умеет играть? Можно было бы провести музыкальный вечер, особенно, если снова застанет врасплох дождь. Пёстрые, непоседливые, пока толком незнакомые — так Ира описала бы свой отряд. 12 мальчиков и 18 девчонок. После ужина вожатые дали подопечным время разобрать чемоданы, и сейчас все постепенно подтягивались в холл. Паша решал с администрацией организационные вопросы, тихо ругаясь на барахлящую рацию, а у Иры была возможность ещё раз понаблюдать за ребятами. В отряде значительное количество детей были неконфликтными. Однако, трудные дети создавали немало шума. В эту категорию Ира отправила Лазарева, а также Захарова Степана и Ершова Дениса, которые ему чуть ли не в рот заглядывали и с удвоенной радостью подхватывали каждую шутку. Вот и сейчас Лазарев что-то шепнул товарищам, и те с гаденькими улыбочками захихикали. Ира отвернулась. Также вызывали вопросы Новикова и Куликова, которые и начали весь сыр бор с Лериной болезнью. Хотя они и признали свою ошибку, Ира им не слишком доверяла. Больше всего Ире симпатизировала Лера и её новая подруга Оля Абрамова — та получила ярлык активистки, и бойко отвечала на любые выпады в сторону Леры. Когда последний ребёнок выбежал в холл, Паша хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Восьмой отряд, тишину поймали! — результата удалось добиться не сразу, Лазарев демонстративно продолжал громко переговариваться с друзьями, шутя и смеясь, но с наступившей под ледяным взглядом вожатого тишиной неохотно замолчал и он. — Спасибо, — напарник оставался совершенно невозмутимым, — первый общелагерный костёр будет завтра вечером, сегодня же мы решили устроить организационное собрание. Самое важное, что вы сегодня услышите от меня — насколько клёво пройдёт смена, зависит от вас самих. А мы с Ирой во всём вас поддержим и поможем. — Ребята, нам нужно выбрать название, девиз и председателя совета отряда. Сегодня вы знакомились, выполняли задания на сплочение и адаптировались к месту. Надеюсь, вы успели составить первое впечатление друг о друге и готовы предложить кандидатуры. Ребята оживлённо зашептались. Ира, для профилактики окинув строгим взглядом отряд, достала блокнот и карандаш. — Начнём с названия. Мы слушаем ваши предложения. Пионеры переглядывались, на лицах появлялись и сверкали искорками идеи, но даже спустя несколько минут первопроходцем быть никто не желал. Под всеобщее молчание Ира нарисовала в углу страницы крошечный знак вопроса. — Ладно, я немного облегчу вам задачу, раз нас настигла творческая неудача, — Паша решил преодолеть момент сомнений, — Дружба! Чемпионы-солнышки! Морские чебурашки! Что выберете? Ожидаемым ответом послужил всеобщий смех. Определённо, начало творческого процесса было положено. Первая из подопечных вскинула руку Оля. — Нужно что-то связанное с морем, чтобы соответствовать тематике лагеря. Может, Морская дружина? Девочку уже перекрикивал соотрядник с подоконника. — Морские волки! Это запомнится точно. — Пираты? — Точно не пираты! Мы что, преступники? — БЭМС! — под недоумевающими взглядами Абрамова поспешила разъяснить свой вариант, — Неужели никто не слышал? БЭМС — боевые, энергичные, молодые, симпатичные! Это модно сейчас! Новикова и Куликова отмахнулись от соотрядницы, возразив: — Ну… Что мы повторять за кем-то будем? — Ага, ерунда какая-то получится. — Название должно быть строгим и лаконичным, — не осталась в стороне Ира. — А вот девиз, ребятки, должен быть таким, чтоб у воспитателей на линейке волосы дыбом встали! Дети радостно загоготали. Ира приподняла бровь в ответ на реплику Паши и прошептала: — Насколько креативный девиз ты готов утвердить? — Настолько, чтобы нам не влетело сильно, а ребятам — потеха. Вот увидишь, маршировать охотнее в десять раз будут. — Предлагаю название Шторм! — В обсуждение влился Миша Копытов. Он запомнился Ире уравновешенностью и большим количеством друзей и знакомых. Явно не новенький в “Медведице”. Вот и сейчас знакомые лица поддержали Копытова, одобрительно кивая. — Шторм… Шторм. А что, звучит! — Паша махнул Ире на блокнот, — А называть мы вас как будем? Штормята? — Пираты, может? — Петька, да что ты со своими пиратами заладил? Мы скорее юнги! Ира аккуратно вывела на странице записной книжки: “Название отряда — Шторм”. — Звучит неплохо. — Бредово звучит… — Лазарев опять вставлял свои недовольные комментарии. — Стас, а какой вариант ты предложишь? — спокойно, даже заинтересованно спросил напарник. Лазарев равнодушно мотнул головой. — Кричалка тогда какая будет? — бодро продолжил Паша. Посыпался шквал предложений, пока щуплый Артём со свежими ссадинами на коленках не залез на стул, привлекая внимание. “Ну куда ты в грязных ботинках лезешь?” — Ира недовольно нахмурилась. — А я девиз такой предлагаю, — мальчик со всем возможным на фоне нетерпения пафосом прокашлялся и принялся декламировать, — Шторм пришёл — покоя нет, никого наглее нет! — брови Иры, кажется, взлетели до самой линии волос, — кто не спрятался — мы не виноваты, разнесём в щепу палаты! В полной тишине, безнадёжно фальшивя, затянул команду “подъём” горн, холл взорвался хохотом. Ира возмущённо захлопнула блокнот и прижала к груди. — Это не девиз, а призыв к акту вандализма какой-то! Восьмой отряд, вы советские пионеры или бандиты с большой дороги? Паша не стал скрывать улыбки, выдали бы смеющиеся глаза и подрагивающие плечи. — Ира дело говорит, конечно. Артём, девиз что надо, креативный, только вот не для линейки он. — За “разнесём палаты” нас точно на карандаш возьмут до конца смены, — Миша со знанием дела посвящал новеньких в правила лагеря, — уж ты, Артём, должен знать. — Вот вот! Надо вам такое внимание? Петрович — завхоз здешний — лично будет после отбоя наше крыло патрулировать. — Эх, а вышло то живо так, свежо! — Ну… Давайте оставим! — Будем голосовать! Мы социалистическое общество в конце–концов! Ира многозначительно посмотрела на напарника, мол, видишь, к чему твоя расхлябанность привела? — Тишина, друзья! — голос Паши приобрёл нотку строгости, — Девиз дерзкий, нам с Ирой нравится напор. Но всё-же если такое выдадим, нам не то что штурвал не доверят, к яхтам на километр не подпустят! Спорить с Пашей никто не решился, тем более, что доводы его были полностью оправданы: лишиться доступа к яхт-клубу никто желанием не горел. Лет 20 назад на месте лагеря находился небольшой яхт-клуб, основанный сотрудниками НИИ физики при РГУ. На летний сезон на базу приезжали комсомольцы, интересующиеся парусным спортом, а с ними их младшие братья и сёстры, которые тоже охотно учились ходить под парусом. Через несколько лет был создан ведомственный пионерский лагерь, где вожатыми и инструкторами преимущественно работали те же комсомольцы, увлечённые яхт-клубом и их старшие наставники. Позже в лагерь начали отправлять студентов на практику и ребят из СПО. Ира снова взялась за карандаш. — Предлагайте более… цивилизованные варианты. Снова посыпались предложения. Вожатая записывала более менее удачные варианты, краем глаза поглядывая на Пашу, который последние минуты обсуждения что-то увлечённо писал и черкал на листе. Спустя ещё пару тройку записанных Ирой предложений напарник радостно помахал рукой, привлекая внимание. — Товарищи! У меня тоже появилась идея. Девиз: Шторм идёт — покоя нет! Мы оставим в сердце след! Смелость, сила и напор, нам открыт морской простор! Ребята восторженно подхватили идею. — Паша, ты настоящий поэт! — С такой кричалкой и на линейку, и на соревнования можно! — Эх, ребятки, я просто вариант Артёма перекроил немного, его благодарите за талант. — Вышло и правда отлично, — Ира улыбнулась напарнику. — Так, с названием и девизом определились. Остался председатель совета отряда, коротко — командир. Это очень ответственная и важная должность! Командир несёт ответственность за поведение всего отряда и отчитывается лично нам с Пашей каждый день. — Я могу быть командиром. Под одобрительными взглядом Леры в центр круга вышла Оля. — Мне не будет в тягость следить за порядком, и я ответственная. — А у тебя времени хватит отряд за собой вести? — Новикова скептически нахмурилась. — Ты уже вон над Соловьёвой шефство взяла. Пасёшь её каждую минуту. — Лена, — прервал её Паша. — Ты ведёшь себя грубо. Новикова почти правдоподобно повесила голову. Оля пожала плечами и вернулась к подруге. — Может Мишу в командиры? — Артём подбадривающе хлопнул друга по плечу. — Эй, а меня-то за что? — Ну, ты уже был на этой должности и нормально вроде получалось. Опыт — всегда преимущество. — А недостаток тогда — отсутствие желания у меня! Не хочу я, — Миша продолжал ленивые попытки переубедить подначивающих его друзей. Стас же, недовольно ёрзая на подоконнике, бросил: — Да чё тут выбирать? Назначьте самого послушного, Боброва вон, будет вам доносить и ботинки чистить. — Ага, Антошка у нас ответственный. — Точно-точно, пример коллектива! — Стёпа и Денис подхватили насмешку Лазарева. Антон Бобров покраснел, но промолчал. Ира уже хотела поставить наглеца на место, но напарник заговорил первым: — Стас, скажу прямо, ещё одна грубость, и я лично отведу тебя к начальнице лагеря. Будешь уже Октябрине Михайловне объяснять причину своего поведения. — Мне всё равно. Отправят домой из этой дыры — только рад буду! — хмыкнул Стас. — После собрания подойти ко мне в вожатскую пожалуйста, — и глазом не моргнул Паша. Тихое удовлетворение от победы в глазах малявки сорвало последний предохранитель. Ира поднялась, скрестив руки на груди, и бросила вызов. Она возьмёт ситуацию в свои руки! — Знаешь, Стас, ты ошибаешься. Послушный нам не нужен. В командиры выбирают человека стойкого. Такого, чтобы не побоялся взять на себя ответственность, если отряд провинится. Командир должен решать проблемы, а не отмалчиваться в сторонке или тем более разжигать конфликты. Девушка не спеша подошла ближе к хулигану, взглянув сверху вниз. Лазарев с подозрением покосился на вожатую, показательно ковыряя подошву кроссовки. — А мне-то что? Паша затею Иры не поддержал, и только этот факт выдавал в нём недовольство. В остальном напарник оставался расслаблен, видимо, не желая одёргивать Иру перед детьми — это не пойдёт на пользу её и так шаткому авторитету. — Таких найти всегда непросто, — продолжала Ира. — Тут ведь не только на словах крутым надо быть. Войдя во вкус, Ира взглянула на подопечного с деланным сочувствием, словно на заплутавшего в трёх соснах человека. — Ты вот говоришь “ботинки чистить”. Неужто только на такое нехитрое занятие и способен? В таком случае ты точно не способен отрядом управлять. Там не только зубоскалить нужно. Мальчик спрыгнул с подоконника, явно задетый за живое. — Это я-то не способен? Я по-вашему дурак и неумёха? Я ваш Шторм так построить могу, что вы всю смену отдыхать, любуясь со стороны будете! Ира предчувствовала лёгкую победу. Она в задумчивости окинула придирчивым взглядом раздражённого Стаса: от измазанных кроссовок до непослушных вихров на макушке. — Значит, ты выдвигаешь свою кандидатуру? Неужели готов быть первым? — Ира выдержала паузу. — Первым во всём, Лазарев. На зарядке — первый. В столовой на дежурстве — первый. И никакого хамства в адрес товарищей или вожатых. Согласен? Мальчик раздражённо смотрел то на Иру, то на Пашу, сжимая кулаки. Минуты тянулись в томительном ожидании. — Знаете, что, не куплюсь я на ваши провокации! Ищите другую пешку. Ира уязвлённо отступила, ещё не полностью осознав, что мальчик оказался ей не по зубам. Что ж, сегодня она проиграла Лазареву. Паша вынес вердикт: — Значит, разговора с начальницей не избежать. — Ладно, — Стас угрюмо вернулся на подоконник, отмахиваясь от вопросов друзей. Командиром почти единогласно выбрали Мишу Копытова.

* * *

К ночи непогода окончательно отступила, а значит завтрашнему походу на пляж быть. Пахло хвоей и землистой свежестью, какая бывает после дождя. Палаты, каждая с шестью однотипными кроватями, тумбочками и высокими узкими шкафами, были погружены в мягкую темноту. За стенами корпуса продолжали свою работу вожатые и администрация, шла планёрка, заполнялись отчёты. Детям же, особенно младшим давно было положено спать. Но, как и бывает во всех лагерях, ребята сон не жаловали. Из каждой комнаты, доносился шёпот, то и дело срывающийся на смех: пионеры обсуждали впечатления от начала смены, рассказывали страшилки и лагерные слухи. В комнате Лазарева кто-то грохнулся с кровати, за чем последовал взрыв приглушённого смеха. — Восьмой отряд! Отбой был полчаса назад. Совесть-то имейте! — Ира уже спешила к палате главных создателей шума. — Эй! Вы аккуратнее не можете там? Сейчас вожатая придёт и будет ругаться! — Это возмущался Прохоров. У Иры только на него и его друга Нестерова оставалась надежда на отсутствие разрушений в этой комнате. Повредят мебель — их с Пашей точно не похвалят. — Да не будет никто ругаться! Что ты трусишка такой?... Ай! Ишь ты, подушку свою в следующий раз в коридор пойдёшь забирать! Надежда на отсутствие выговора со стороны администрации стремительно увядала. — Иринка вообще ушла! Слышите? Каблуками своими цок-цок в конце коридора. — Да не ушла она, это со второго. Наверное, ждёт, когда мы заорём, чтобы старшей пожаловаться. Новенькая же она, всего боится! — Это точно! Такая: “Ну пожалуйста, ребята, ну ложитесь…” — Не говорила она так! — Значит, заговорит. Ира недовольно скривилась. Сегодня была её очередь укладывать отряд, только после этого она сможет пойти отдыхать сама. Паша был на планёрке. Пока что особого успеха девушка не достигла. Усталость давила на плечи, рубашка помялась, а галстук перекосился и лишь комсомольский значок стойко грел сердце. “Мы на сменах вели себя тише хотя бы из уважения к вожатым, а эти дети совсем бессовестные какие-то!” — Иру изрядно раздражало, что в отсутствие Паши её авторитет среди ребят заметно падал. Пока отчитывала палату Лазарева и выслушивала оправдания Прохорова и Нестерова, в соседних снова начался балаган. — У кого там фонарик мигает? Мне нужен на минутку! — А давайте простыни нацепим и девчонок из соседней комнаты напугаем? Типа приведееения, бу! — Пираааты! — Петька, честное слово, я щас тебя подушкой придушу с твоими пиратами! — Тихо вы! Шаги слышите? Реально шаги! Кто-то в наше крыло идёт. И правда, кто-то шёл. Ира взмолилась, чтобы это был вернувшийся пораньше Паша, а не кто-то из администрации! Ещё не хватало выговор получить в первый рабочий день. — Восьмой отряд! Почему так шумно? — В коридор влетела Юлия Сергеевна. Её строгий голос разнёсся по этажу, разговоры мигом сменились скрипом кроватей. — Ребята, давайте по-хорошему. Завтра у всех ответственный день — торжественная линейка, смотр строя и песни. Вы что, хотите перед всем лагерем сонными мухами выглядеть? Честь отряда позорить нельзя! Юлия Сергеевна неспешно прошлась по всем палатам и, наконец, обратила внимание на Иру, в нерешительности застывшую у стены. — Я посижу в холле какое-то время, а ты, Кравцова, продолжай обход. Ира кивнула и поспешила выполнять работу. Было стыдно: за неё комсомол поручился, а с обязанностями совсем не справляется. Вот Юлия Сергеевна достойна ходить в парадном, она в отличие от Иры имеет неоспоримый авторитет. Старшая вожатая была справедливой, но строгой, никогда не позволяла никому халтурить и вообще вызывала благоговение у Иры. Кравцова пару раз прошлась по всем палатам, останавливаясь и вслушиваясь в ночную жизнь корпуса. Конечно, дети не уснули сразу, но всё же немного успокоились, стало довольно тихо. Этажом ниже приглушённо раздавался рассерженный голос Наташи — похоже Синицына не изменяла своему характеру. “Благо она не в моём отряде, иначе вдвоём с этим педагогически запущенным Лазаревым они бы в могилу меня свели”. Юлия Сергеевна почти сразу ушла. Ира надеялась подежурить ещё полчаса и тоже пойти, к тому времени большинство уснёт. Однако удача была не на стороне Иры: в коридоре снова послышались шаги, только в этот раз однозначно не Юлии Сергеевны. И правда, вглядываясь в номера палат, к ней приближался какой-то подросток скорее всего из старшего отряда. “Они сегодня что ли сговорились устраивать беспорядок?” — накопившаяся за день усталость не добавляла Ире спокойствия. — Что ты здесь делаешь? В чужом корпусе, ещё и после отбоя. Ночной гость ничуть не смутился рассерженного тона вожатой, напротив, паренёк даже имел наглость выглядеть недовольным! — Я по делу важному, к сестре. Нужно вещи передать. Он продемонстрировал Ире пакет. — Как её зовут? Может она и не в моём отряде. — Соловьёва Валерия. — Всё-таки ты по адресу, — признала Ира. — Нашёл ты время, конечно. Ладно, отдавай вещи и марш в свой отряд. Во одной из палат возобновились разговоры: обсуждали незнакомого гостя. В коридор осторожно выглянула Лера, босая и с растрёпанными волосами. — Вить, ну наконец-то! Просила же до отбоя принести. Девчонка неуверенно поглядывала на Иру. — Я тебе не посыльный, радуйся, что сегодня принёс. У меня тоже, может быть, дела! — пробурчал Витя. — Я не виновата, что часть моих вещей тебе всучили, я в состоянии и сама сумку довезти! Пока брат с сестрой выясняли отношения, у Иры появилась новая забота: из палаты выглянула обеспокоенная Игнатова. — Прости Ира, что отвлекаю, но там Соня хочет письмо домой отправить, очень просит! Подойдёшь? “Мы же сегодня выделяли время для написания писем родителем, почему нужно это делать после отбоя?” — вздохнула Ира. На территории лагеря стоял почтовый ящик, куда дети кидали письма, а почтальон раз в пару дней их забирал. — Что у неё случилось? — Мы не знаем, она ничего не говорит… — Хорошо, сейчас подойду, подождите минутку. Ира снова обратила внимание на нежданного гостя. — Так… Витя, верно? Ты из какого отряда? Парень явно нехотя, но ответил. — Из первого. — Замечательно. У меня, как видишь, другие заботы сейчас, но я обязательно узнаю у Светы и Миши, как ты добрался до своей палаты. Советую сделать это как можно скорее и не шататься за пределами кровати после отбоя. Витя выдавил вежливую улыбку. — Лера, иди обратно в кровать, пожалуйста, — Ира проследила, чтобы дети разошлись и поспешила успокаивать подопечную. Краем уха она услышала тихое ворчание Соловьёва, разобрала только “командирша”. Ира нахмурилась: “Ещё один педагогически запущенный объявился!” Впрочем, настроение дети ей не испортят, ведь скоро начнутся занятия в яхт-клубе, где Ира будет помощницей инструктора. Кравцова мечтательно прикрыла глаза: солёный ветер, солнце, скрип мачты и натянутых канатов, белоснежный грот в тугом наливе…