My moon. My man

Свет в гостиной был приглушён тёплым, оранжеватым абажуром торшера. За окнами Монако шумел редкий дождь, но здесь, внутри, воздух был плотным и уютным, пахло тушёными овощами и тимьяном. Оскар стоял у плиты босиком, в мягких домашних штанах и растянутой футболке и медленно помешивал соус в сотейнике. Движения плавные, почти медитативные. Джордж наблюдал за ним с дивана, поджав под себя ноги, как кот. Его длинные пальцы рассеянно теребили край пледа, но взгляд был прикован к чужой спине, к тому, как под тонкой тканью проступают лопатки. — Ты смотришь так, будто хочешь меня съесть, а не ужин, — не оборачиваясь, тихо бросил Оскар. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой вечерней усталости. Он улыбнулся уголком губ, чувствуя спиной этот жадный взгляд. Джордж хмыкнул, потянулся, выгибая спину, словно разминая затекшие мышцы после долгого дня, и откинулся на подушки. В свете лампы его волосы казались мягче обычного, темные пряди падали на лоб. — Нельзя смотреть на своего парня? Это теперь преступление? — он скрестил руки на груди, но в тоне не было вызова, только глубокая, обволакивающая нежность. — Ты двигаешься, кстати, как этот твой соус. Медленно. Плавно. Сводишь меня с ума. Оскар фыркнул, выключая конфорку. — Это просто базилик, Джордж. У тебя голодные галлюцинации. Он развернулся, облокотившись поясницей о столешницу. Лицо у него было спокойное, но в карих глазах плясали искорки. Джордж отметил лёгкий румянец на скулах — то ли от жара плиты, то ли от его слов. — Иди сюда, — не попросил, а скорее выдохнул Джордж, приглашающе разводя колени. Оскар вытер руки кухонным полотенцем и подошёл. Мягко ступая, он встал между ног Джорджа, глядя сверху вниз. Тот сразу же подался вперёд, обхватил длинными руками бёдра Оскара и уткнулся лицом ему в живот, глубоко вдыхая запах теплой ткани и кожи. — Устал, — глухо пробормотал он в футболку. — Весь день был дерьмовым, пока я не пришёл сюда. Оскар запустил пальцы в его волосы, мягко перебирая пряди у затылка. Кончики пальцев слегка царапали кожу, и Джордж зажмурился от удовольствия, издав едва слышный горловой звук, похожий на мурлыканье. Атмосфера была густой, как патока, время замедлилось. — Мой шумный, суматошный мужчина, — прошептал Оскар, чуть массируя кожу головы. Слова были простыми, без пафоса, но в них звенела такая интимность, что у Джорджа перехватило дыхание. — Мой личный ураган. Джордж поднял голову, и его голубые глаза в полумраке казались почти чёрными. Оскар провёл большим пальцем по его острой скуле, спустился к подбородку, заставляя того чуть приоткрыть рот. Поцелуй начался лениво, как смакование дорогого вина. Сначала только касание тёплых, чуть сухих губ, потом Оскар чуть наклонил голову, углубляя контакт, пробуя на вкус мятную жвачку и что-то неуловимо «джорджевское». Джордж запустил ладони под футболку Оскара, оглаживая поясницу, спускаясь ниже, пальцами сминая мягкую ткань штанов.— Я люблю тебя, мой тихий, медленный, невозможный зануда. Оскар приоткрыл глаза. В них читалась лишь глубокая, спокойная уверенность. — Ты моя луна Джордж. Самая яркая, даже когда пасмурно.