Дополнительный шанс для неизлечимо больного [TCF x KLD]

Хорошо, что северные стражники не были знакомы с Ноктюрном. Со священником в качестве проводника он смог без проблем попасть в герцогство. Теперь ему нужно найти своего хозяина и обратиться к нему. Ноктюрн сопровождал священника. По пути в приёмную он увидел Карину с улыбкой на лице, с кистями в руках и красками, свисающими с запястий. Он сделал паузу. Из глубин его совести поднялась зарождающаяся насмешка. «Как ты смеешь улыбаться, когда твоя сестра страдает из-за тебя?» — Мистер Ноктюрн? Он повернулся к священнику с серьёзным выражением лица. Конечно же, он тут же улыбнулся и сказал: «Я увидел знакомое лицо. Я сначала поздороваюсь с ними, а потом пойду за тобой, отец». *** [ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА] Птицы щебечут, и взошло солнце, хотя всё герцогство по-прежнему покрыто снегом. Карина решила жить в этом месте свободно и подумала, что должна делать что-то, что могло бы помочь Миллиану в поисках цапель. В его палате два пациента, так что она должна хотя бы приносить пользу. Она бежала по коридорам, приветствуя слуг улыбкой. Краска и кисти были новыми — явно по заказу Миллиана. «Мне тоже нужно нарисовать семейный портрет Миллиана и Алли». Милая карикатура была бы хорошим подарком для ребёнка. Она подготовила холст, краски и кисти. Она пододвинула табурет и приготовилась. Она взяла кисть, окунула её в краску и начала рисовать в полной тишине. «Я хочу помочь Миллиану». Это всё, о чём она могла думать. Она как раз заканчивала картину, когда кто-то вошёл в мастерскую. Обычно старшая горничная или Аллиун врывались с подносами, на которых лежали закуски. Однако она не думала, что в комнату войдёт Ноктюрн. Она остановилась и уставилась на мужчину, который мерзко ей улыбался. Как будто он увидел самое отвратительное, что только можно себе представить. — Давно не виделись, Карина. Лишённый всякого уважения. Лишённый всякого почтения, подобающего дворянину. Карина промолчала. Раньше она радовалась при виде этого мужчины, но встреча с Миллианом изменила её представления о том, какой должна быть первая любовь и любовь в целом. Для неё первая любовь — это всего лишь мимолётное влечение, которое вовсе не является любовью. При виде человека, который осуждал её, желал ей смерти и не уважал её как личность, она чувствовала лишь холод и отстранённость. — Как ты проник в поместье? — спросила она. Её голос оставался бесстрастным. Ноктюрн выглядел взбешённым. — Так ты относишься к человеку, которого знала? — Если это кто-то, кого я знала, то да, — ответила Карина. Этот Ноктюрн уже не был тем Ноктюрном, которого она когда-то знала. Ноктюрн насмешливо улыбнулся. — Как ты смеешь смотреть свысока на других только потому, что стала хозяйкой этого дома? — Я никогда не смотрела на других свысока... В отличие от тебя, — ответила она. Она неподвижно смотрела на него, словно увидела чудовище, а не человека. — Ты! Из-за тебя! Аврелия страдает из-за тебя! Карина не хотела отвечать как бессердечный человек, но Ноктюрн давил на её больные места. — И что мне за дело до её страданий? — спросила она. — Когда я всю жизнь страдала из-за них? — Ты!.. — Ноктюрн... Забвение подобно ране. Рана может зажить, но шрам от неё останется навсегда. — Я больше не Леопольд. Иди и выскажи свой гнев самому себе. Она продолжала рисовать. Её дыхание было прерывистым, но больше всего её разозлило оскорбление Ноктюрна. — Если бы не ты и этот мелкий засранец, я бы никогда в жизни не впал в такое отчаяние… Надеюсь, вы оба будете наказаны и умрёте в муках! В этот момент из холста показалась огромная нога. Голден засиял, когда нарисованный кем-то с помощью чуда зверь ожил. — М… Монстр…! — не успел он закричать, как раздался громкий взрыв и рёв. Чудовище, известное как Герта, ожило и разрушило всё ателье. Оно зарычало на Ноктюрна. Золотые глаза инстинктивно налились красным, отражая ярость своего хозяина. — Повтори ещё раз, — эхом отозвалась Карина. — За кого ты хотел умереть? Карина может смириться с этим, но Алли? Как он смеет говорить такую чушь ребёнку, который только и делает, что пытается жить счастливо? Как он посмел произнести такие жестокие слова, как будто жизнь не так священна, как он говорил? Как он посмел... как он посмел желать чего-то столь расточительного и полного мести по отношению к людям, которые дали ей кров? — Ноктюрн, — опасно прозвучал голос Карины. Она слышала голос, который кричал ей, чтобы она убила этого человека. Её золотые глаза вспыхнули от ярости — такого чувства она не испытывала за всю свою жизнь. «Ты всего лишь ничтожество, пытающееся жить за чужой счёт». Карина решила бороться за людей, которые боролись за неё, поддерживали её и дали ей место, которое она могла назвать своим. Она не хотела запятнать этот дом своими злобными словами. Она хочет, чтобы это место было местом, где звучат самые драгоценные слова на свете. — Это непростительно. Герта снова закричала. От этого крика Ноктюрн тоже вздрогнул. Её когти были подняты, готовые сразить человека, которого её хозяин считает врагом. — Карина, что случилось? — позвал он с тревогой в голосе, но её отсутствующий взгляд говорил о том, что она погрузилась в другой мир, где сражалась с демонами, видимыми только ей. Она услышала знакомый голос ребёнка, в котором слышалось беспокойство. Затем послышались бесчисленные шаги, и Миллиан бросился к ней, всё ещё в пропитанной кровью форме. Однако её пустой взгляд был прикован к миру, наполненному шёпотом, к борьбе с демонами, нашептывающими об убийстве, которое могла видеть только она. «Убить... убить их всех...» ... — А. Я так и знал, что с тобой будут проблемы. — Мощный свет озарил всю комнату, и Карина потеряла сознание. Клопех Секка только что применил заклинание света, из-за которого берсерк-чудотворец на некоторое время потерял сознание. — Там... — Аллиун не мог унять дрожь. Неужели это тот Клопе, которого я знал? Клопех бросил взгляд на Аллиуна. Аллиун смотрел на него в ответ. Он улыбнулся... ЧЁРТОВА УЛЫБКА!!!!!!!!!!!!!!! — Работа сделана! — сказал он, как ребёнок, который только что закончил своё дело! — А теперь… Как мне поступить с тобой, маленький дьявол? — ненормально нормальный священник сверлил Ноктюрна взглядом. — Как ты смеешь использовать священника ради своей выгоды? Тем более что ты — любимое дитя высшего существа. ЧТО? ЧТО?! Аллиун знала, что сейчас не время паниковать, но Клопех... Почему ты такой нормальный, Клопех?! Он как-то упустил из виду бесполезного фанатика, который поклонялся бы ему во всех мирах, но этот Клопех заставлял его чувствовать себя так, будто его существование — это шутка! Неужели он нашёл ещё одного чудака, которому поклоняется? Тогда он должен быть благодарен! Но почему…? Почему именно… Это так неправильно. — Чудо Творения, да? Судя по тому, что её тело смогло выжить, должен быть ещё один одарённый человек, который замедлил действие проклятия её искусства, — сказал Клопе, подходя к Карине. Он коснулся её лба и молча изучил её состояние. — Она быстро теряет жизненные силы. Клопех встал и уставился на обезумевшую Герту. Даже когда её создатель был без сознания, её ярость была направлена на этого лживого человека. — Ваша светлость, не могли бы вы сначала вывести даму из ателье? — сказал Клопе. — Нам нужно взять под контроль её творение, пока оно не убило кого-нибудь. Миллиан был в замешательстве: — Если творение художника унесёт чью-то жизнь, мы потеряем её навсегда. Аллиун кивнул и посмотрел на Миллиана. Миллиан взглянул на него и утвердительно кивнул. — А ещё позови брата Периала, Милли. — Ты пойдёшь со мной, Али. Али сделал шаг назад и покачал головой. — Я не могу, Милли. Миллиан некоторое время молчал. — Со мной всё будет в порядке... Я расскажу тебе позже, а сейчас, пожалуйста, просто доверься мне. Искренняя мольба Аллиуна тронула Миллиана. Миллиан знал, что с Аллиуном что-то не так, но решил ничего не говорить. Вместо этого он предпочёл отвести взгляд. В поле зрения появились Рон и Бикросс, которые успокаивали герцога Пестеллио. — Я всё объясню о себе… о Карине… о нас. Так что сначала спаси её. Миллиан кивнула и погладила его по голове. Он тут же вывел Карину, а Аллиун медленно повернулся к обезумевшей Герте. Кричащий Ноктюрн, у которого была оторвана правая рука, лежал в ужасе. Аллиун медленно приблизился к Герте, в то время как Клопе и Молран защищали его от атак. Он поднял руку, коснулся лба Герты и произнёс: — УСПОКОЙСЯ. Комнату озарила вспышка света; кошачьи глаза Герты постепенно стали золотыми. Гнев утих, и она медленно опустилась на пол, как щенок, который сделал что-то не так. Ничто в этом мире не может понять творение художника, кроме него самого. Аллиун не хотел использовать свою способность, поскольку это шло вразрез с его принципами, но в таких случаях ему следует использовать свою способность «Извлечение», чтобы проникнуть в память этого произведения искусства. Эту способность он приобрёл в мире Флоренции. Эмоции и воспоминания начали накатывать на Карину, как и гнев, который она испытывала, когда Ноктюрн проклял их обоих. Он хрустнул костяшками пальцев и подошёл к Ноктюрну. Он схватил его за волосы и заставил посмотреть на себя. Его голос звучал торжественно, наполненный яростью и жаждой крови. — Ты не торопишься, приятель… — произнёс он, и его красновато-карие глаза заблестели от жажды убийства. — Только мёртвые видели конец войны. — Ты — самое ничтожное и бесполезное существо в этом мире. Рыцари, пришедшие на помощь, остановились. — Ноктюрн... Их тут же бросило в дрожь, и страх закрался в их сердца. — Я заставлю тебя страдать так, что это будет хуже смерти... ты будешь мечтать о смерти... и будешь ползать, как червь, которым ты и являешься, мерзавец. Воздух сгустился от зловещего напряжения, когда Ноктюрн скорчился от боли, а на губах Аллиуна заиграла холодная улыбка. — Думаешь, ты можешь стать богом? Я процветаю во тьме, и твой страх лишь подпитывает мою силу. Аллиун ударил Ноктюрна головой о землю и с силой наступил ему на голову. Но гнев не утихал: он поднял ногу и с силой наступил на голову Ноктюрна снова. Он слышал лишь жалкие крики мужчины. С каждым ударом Аллиун испытывал удовлетворение, наслаждаясь отчаянием в голосе Ноктюрна. Тени вокруг них, казалось, пульсировали в такт насилию, словно празднуя превосходство одного над другим. — В темницу! — приказал он. *** Аллиун вошёл в комнату Миллиана. Ему не нужно было стучать, он просто вошёл. Его брат сидел на диване и не сводил с него глаз. Миллиан уже слышал, что сделал и сказал Аллиун. Пятилетний ребёнок, излучающий такую властность и силу, ни в коем случае не может быть обычным человеком. Более того, он говорит так, будто знает, что произойдёт и о чём они думают. — Миллиан, — впервые Аллиун назвал его по имени. Герцог просто смотрел на него, как будто знал, что тот собирается сказать. Аллиун улыбнулся ему и сказал: — Почему бы тебе не спросить? — Я думал, ты мне расскажешь, — сказал Миллиан. Аллиун поджал губы. Миллиан всегда был готов выслушать и проявить понимание, но абсурдность ситуации, в которой оказался Аллиун, заставила бы любого подумать, что он сошёл с ума. Аллиун промолчал, но улыбнулся. — Миллиан. — Это Милли, Али... Аллиун посмотрел на мужчину, который улыбался ему, и сказал: — Не торопись. — Он не заметил, что Миллиан уже подошёл и взял его руку в свою огромную ладонь. Аллиун улыбнулся и стукнулся лбом о лоб Миллиана. — Невозможно сказать, кто из нас — я или Карина… — сказал он. — В отличие от неё, человека, которого благоволит бог этого мира, я… нет… это тело было создано для того, чтобы вместить бога. Миллиан ничего не ответил. Аллиун нервно произнёс: — Я путешествую по разным мирам... У меня есть миссия, нет... скорее... Я вынужден взять на себя миссию по сбору фрагментов запечатанного бога. Так получилось, что было создано это тело, и я оказался здесь. Воцарилась тишина. — Чтобы я спас этот мир. Миллиан уставился на него, пытаясь осмыслить всё, что он сказал. — У Карины есть один осколок фрагмента, а другой был у другого бога. — Аллиун продолжил: — Я должен... забрать его у них и вернуть это тело тому богу. Клопех сказал Аллиуну, что мировое древо в этом мире особенное. В отличие от божественного на вид мирового древа из мира Атанасии, или испорченного мирового древа из мира Диона Агрича, или сочного зелёного мирового древа из мира Флоренции, мировое древо в этом мире растёт в месте, наполненном священной водой. Аллиун решил ничего не говорить Миллиану, потому что, что бы ни случилось, он уже решил сделать всё возможное ради своего старшего брата. — Я думал, это что-то серьёзное. Аллиун был ошеломлён, услышав это. Это были те же слова, которые Клод однажды сказал ему, когда признался, кто он на самом деле. — Ты ангел? Наказан за эту миссию? Или возлюбленный богов, которому поручено спасти все миры? — спросил Миллиан. — Ни то, ни другое. — Голос Аллиуна дрожал. — Я человек… — вырвалось у него. Никто в этом мире по-настоящему не спрашивал об этом… Они просто думали, что он будет кем-то великим, настолько великим, что его будут почитать. — Человек, которого заставили стать богом. Даже когда он этого не хотел — даже когда он этого не желал — он уже был богом, странствующим, потерянным в своей судьбе из-за того, что не смог победить своего врага. Услышав его крик, Миллиан улыбнулся. — Я не вижу бога. Глаза Аллиуна расширились. — Всё, что я вижу, — это маленький ребёнок, плачущий от отчаяния. Голос Миллиана эхом отозвался в его ушах, до боли прекрасный. — Моя милая крошка. Такой добрый — такой нежный в проявлении любви. Неудивительно, что сердце Ким Роксу растаяло от такой любви. Миллиан не злился и не был озадачен, как будто уже знал, что он скажет. Он благоговейно посмотрел на него и спросил: — Ты тот самый ребёнок, который каждый день улыбался мне? Он кивнул. — Маленький мальчик, который ковылял за мной? Он кивнул. — Маленький мальчик, которому я меняла подгузники и которого обнимала всю ночь? Он кивнул. — Маленький мальчик, который каждый день брал меня за руку и обнимал? Он кивнул. — Ты всё тот же маленький мальчик, который любит меня? Из глаз Аллиуна потекли слёзы. Его губы задрожали, а во рту пересохло. Он открыл рот и ответил. — Я так сильно тебя люблю. Честный ответ. Его голос дрогнул от волнения, и в этот момент груз их общих воспоминаний окутал их, словно тёплое одеяло. — Я всегда любил тебя, — продолжил он, не отводя взгляда, словно пытаясь преодолеть разделявшие их годы, — брат… Миллиан улыбнулся и обнял мальчика. — Ты сказал, что ты наполовину бог, но для меня ты просто мой глупый Али... Но… — Но... если ты действительно бог... — Миллиан прошептала на ухо Али: — Пожалуйста, исполни одно моё желание... Аллиун нерешительно спросил: — Какое желание? Миллиан улыбнулась и прошептала: — Я хочу, чтобы мы прожили счастливую жизнь в мире и любви... это всё, о чём я могу молиться. Он крепче обнял её: — Боже, это всё, чего я хотел.