Непогребённый долг

После той встречи в метро мир будто поделился на две части. Был прежний мир, шумный и давящий,а был новый,тихий, существующий в щелях и паузах, в отражениях в окнах и в краткие мгновения перед сном. Мир, в котором жил Минхо. Он не появлялся снова неделю, но Джисон чувствовал его,как ощущают приближение грозы по тяжести в воздухе. Он ловил себя на том, что оставляет на диване место, ставит вторую чашку для чая, смотрит в пустые углы комнаты с тихим, почти молитвенным ожиданием. А потом, ровно через семь дней, Минхо пришёл. Джисон сидел на кухне в два часа ночи, пытаясь заставить себя проглотить хоть кусок хлеба, аппетит пропал ещё тогда, в метро, и не возвращался. От окна тянуло холодом, стёкла были мокрыми от вечного дождя. Он поднял взгляд от тарелки и увидел его. Минхо стоял в дверном проёме, ведущем в гостиную. Он не материализовался,не вышел из тени,а просто был там, как будто стоял там всегда. В той же тёмной одежде, руки в карманах и смотрел так же, как тогда в стекле. Джисон не испугался,странно,но не испугался. Сердце ёкнуло,да,но не от страха,а от узнавания. – Ты, – выдохнул он. Минхо кивнул, как будто отвечая на вопрос. Потом медленно, не спеша, не дыша, прошёл через кухню и сел на стул напротив. Движение было плавным, почти бесшумным,но стул слегка скрипнул под его весом. Обычный, материальный звук. Джисон смотрел на него, широко раскрыв глаза. Мозг лихорадочно соображал: галлюцинация,срыв, пора звонить врачу, вызывать скорую,а внутри глухо стучало: всё хорошо. всё хорошо. Но он не двигался, потому что впервые за много лет не чувствовал себя одиноким. Присутствие Минхо было реальным? Оно заполняло комнату, вытесняя давящую пустоту. – Почему ты здесь? – спросил Джисон, и его голос прозвучал хриплым шепотом. Минхо наклонил голову,его глаза, тёмные и глубокие, изучали Джисона с любопытством. – Ты позвал, – сказал он. Голос был тихим и приятным. – Я не звал. – Позвал. – мягко настаивал Минхо. – не словами,а так, внутри, я всё слышу. Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки, кто-то наконец-то услышал тот самый тихий вопль, который годами звучал у него в душе. – Кто ты? – спросил он снова, уже отчаяннее. Минхо задумался, будто подбирая слова. – Друг, – сказал он наконец – Твой друг.. меня зовут Минхо. – Я… я так и подумал. – Я знаю, – сказал Минхо – Ты дал мне имя,это важно. Они молчали,дождь стучал по стеклу, а кот, привлечённый голосами, зашел на кухню, обнюхал воздух у ног Минхо и фыркнул тем же равнодушием, с каким наблюдал за тенью в окне неделю назад, и ушел. – Ты настоящий? – вырвалось у Джисона. Самый главный и самый больной вопрос Минхо не ответил сразу,он протянул руку через стол и коснулся тыльной стороной пальцев старой тыквы на столе,уже начинавшей портиться. – А это настоящее? – спросил он, глядя на Джисона. – Да. – Тогда и я настоящий, – сказал Минхо убирая руку, – для тебя. Больше ничего и не важно, правда? Джисон понял, что правда. Абсолютно неважно откуда он. Важно, что он есть, что он сидит здесь, в его холодной кухне в два часа ночи, и смотрит на него без осуждения. – Я схожу с ума, — сказал Джисон как факт. – Все немного сходят с ума, – сказал Минхо. – Одни от одиночества, другие – от шума. Ты просто выбрал тихий способ,он лучше. И с этой минуты началось их странное сосуществование.

***

Минхо приходил не каждый день. Он появлялся, когда Джисону было хуже всего. Когда тот часами лежал, уставившись в потолок, или когда паническая атака подступала слишком близко. Он не делал ничего особенного, просто был и сидел рядом, иногда что-то говорил. Простые вещи по типу «послушай дождь», «кот твой сегодня особенно упитанный». И это как ни странно работало, слова Минхо были как якорь, брошенный в бурное море его сознания. Они не меняли погоду, но давали точку опоры. Джисон начал говорить обрывочные фразы о своем дне, а потом больше. О страхах,стыде, о том, как тяжело быть собой в мире, который требует постоянной прочности. Минхо всегда слушал и никогда не перебивал, не давал советов, если его не спрашивали,он просто слушал, и в его молчании было больше понимания, чем во всех словах доктора. Но были и странности.. те самые трещины, на которые Джисон предпочитал не смотреть. Минхо никогда не ел и не пил. Он приходил сухим, даже если дождь на улице лил как из ведра. Он не отбрасывал тень при свете и однажды, когда Джисон, смеясь над какой-то его шуткой, взглянул в зеркало в прихожей, он увидел там только себя одного. Минхо, стоявший в полушаге позади, в отражении отсутствовал,будто его и не было. Джисон резко обернулся. Минхо был на месте и смотрел на него с легкой, печальной улыбкой. – Что-то не так? – спросил Минхо. Джисон посмотрел в зеркало снова,теперь их было двое. – Нет, – прошептал он – ничего. Он решил не думать об этом. Цена была слишком высока. Если начать сомневаться, копаться, искать рациональное объяснение .. Минхо может исчезнуть,а Джисон не мог этого допустить. Минхо стал воздухом, которым он дышал, светом в кромешной тьме его одиночества. Он был готов игнорировать любые странности ради этого чувства что ты не один, что кто-то тебя видит по-настоящему. Даже если этот «кто-то» с каждым днем казался всё менее… человечным. Даже если его шутки иногда звучали странно,даже если он иногда смотрел на вещи в квартире с таким любопытством, будто видел их впервые. Джисон закрывал на это глаза. Он предпочитал теплую, удобную ложь леденящей правде. Джисон тонул и даже не пытался выплыть. Потому что на дне этой тихой глубины его наконец-то ждали