No signal

Глава 13 – «Сессия»   Декабрь выглядит так: все спят по четыре часа и врут, что по шесть. Сессия навалилась разом как снежный ком. Библиотека забита. В коридорах тихо, потому что все либо работают, либо умерли. Автомат с кофе сломался во вторник, и с тех пор очередь в Pret на углу стала длиннее на двадцать минут. Эрен работает и учится. Каждый день, с пяти утра до часа ночи, иногда перерыв на лапшу. Гудок открыт, ноды на экране, рендер два часа. Проект по Аккерману – процедурная генерация ландшафта. Холмы, текстура, свет. Он переделывал три раза. На четвертый – показал Леви на допах. – Лучше, – сказал Леви. – Лучше – это хорошо? – Лучше – это лучше. До хорошо – еще неделя. Неделя. У Эрена есть неделя.

* * *

В пятницу менеджер в Pret вызывает его в подсобку. Менеджер – Кейт, сорок лет, устала от жизни и от кофе. Она нормальная – не орет, не придирается, платит вовремя. Эрен работал у нее полтора года. – Эрен, садись. – Что-то случилось? – Тебя не увольняют. Но нам нужно поговорить о графике. Разговор короткий. Сессия, Эрен работает меньше смен, они взяли нового человека на его часы. С января – может быть и вернут. Сейчас –  две смены в неделю вместо пяти. – Две смены – это... –  Десять часов. Вместо двадцати пяти. Эрен считает в голове. Восемь фунтов в час. Десять часов.Триста шестьдесят. Минус аренда – восемьсот в месяц. Минус проездной. Минус еда. Не хватает. Даже с деньгами которые отправляет мама – Ладно, – говорит он. – Спасибо, Кейт. – Мне жаль.  Выходит из подсобки. Снимает фартук. Вешает в шкафчик. Идет домой. По дороге считает. Если есть лапшу каждый день – тридцать пенсов порция, это девять фунтов в месяц на ужин. Если не покупать кофе – экономия два фунта в день. Если не ездить на автобусе – ходить пешком, сорок минут вместо пятнадцати, но бесплатно. Проездной можно отменить. Кофе – варить дома, если купить дешевый растворимый. Обед – пропускать. Не хватает все равно.

* * *

Микаса замечает на второй день. Они сидят в The Ground Floor. Микаса с латте, Армин с чаем. Эрен – с водой. Бесплатной, из-под крана, которую бариста налил в бумажный стакан с видом сочувствия. – Ты не заказал кофе, – говорит Микаса. – Не хочу. – Ты всегда хочешь кофе. Ты работал в кофейне. Кофе – твоя религия. – Сегодня я атеист. – Эрен. – Мне урезали смены. В Pret. Две вместо пяти.  Тишина. Микаса ставит кружку. – Сколько не хватает? – Не надо, Микаса. – Сколько? – Двести в месяц. Примерно. Если я не ем обед и хожу пешком. – Я одолжу. – Нет. – Эрен. – Нет. Ты сама на стипендии. И тебе нужно на стажировку в январе. Я справлюсь. Армин молчит. Потом тихо: – Я могу поговорить с Ханджи. В лаборатории нужен ассистент на разовые задачи. Разбор данных, форматирование. Скучно, но платят десять фунтов в час. – Серьезно?! – Серьезно. Она спрашивала на прошлой неделе, нет ли у меня кого-нибудь. Работа на дому, график свободный. Можно между учебой. – Ассистент Ханджи. – Не ее ассистент. Ассистент лаборатории. Ханджи руководит, но ты будешь работать с таблицами, не с аксолотлями. – Жаль. Я бы хотел с аксолотлями. – Никто не хочет с аксолотлями, – говорит Армин. – Кроме Ханджи. Напиши ей. Эрен пишет Ханджи вечером. Ответ приходит через сорок секунд. Капсом. «ДРУГ АРМИНА = МОЙ ДРУГ. ПРИХОДИ ЗАВТРА В ЛАБ. ПРИНЕСИ НОУТБУК. И ТЕРПЕНИЕ.»

* * *

Лаборатория Ханджи. Третий этаж. Дверь с табличкой: «Зоэ. Нейробиология беспозвоночных. Не входить без стука. Серьезно.» Под табличкой приписка маркером: «Шучу, входите, у меня печенье.» Эрен стучит. Тишина. Стучит еще. Дверь открывает Армин. Халат, перчатки, волосы собраны, на щеке – маркер. – О, ты пришел. Заходи. Только не трогай аквариум. – Какой аквариум? Эрен заходит. Столы, мониторы, стопки распечаток, коробки, микроскоп, три кактуса на подоконнике (Армин принес свои), и в углу – аквариум. Большой, синяя подсветка. Внутри – существо. Розовое. С жабрами. С лапками. С лицом, которое выражает одновременно полный покой и глубокое презрение ко всему живому. – Это Сократ, – говорит Армин. – Это... красивый. – Не говори «красивый». Она услышит. – Кто? Из-за стеллажа вылетает Ханджи. Буквально вылетает – налетает на Эрена, хватает за плечи, смотрит в лицо с расстояния десяти сантиметров. – ТЫ ЭРЕН! ДРУГ АРМИНА! ПАРЕНЕК ЛЕВИ! – Я... что? – Армин мне рассказывал! Ты ходишь к Леви на допы! И вы бегаете вместе! За двадцать лет я видела, чтобы Леви добровольно проводил время с человеком, ровно три раза! Я, Эрвин и теперь ты! Это делает тебя уникальным, пугающим и невероятно интересным! Эрен смотрит на Армина. Армин пожимает плечами: привыкнешь. – Ханджи, – говорит Армин. – Ты его держишь за плечи. – Ой. Извини. Привычка. Я хватаю людей, когда волнуюсь. Садись! Вот стол, вот данные. Показывает на стол, заваленный папками. На экране – таблица. Тысячи строк. – Задача простая. Данные эксперимента. Нужно отформатировать, проверить на ошибки, привести к стандарту. Армин покажет шаблон. – Я... ладно. А что за эксперимент? – Реакция аксолотлей на световые стимулы разной частоты. Мы светим Сократу лампой и смотрим, что он делает. – И что он делает? – В основном – ничего. Иногда моргает. Один раз зевнул. Это было прорывом. – Зевок – прорыв? – В нейробиологии беспозвоночных зевок – это событие, Эрен. Событие. Армин садится рядом, открывает шаблон. Тихо, методично объясняет: столбцы, формат, что куда. Эрен слушает и кивает. Данные – скучные. Числа, даты, показатели. Но  двадцать фунтов в час, и Ханджи приносит чай каждые сорок минут, и Сократ в аквариуме иногда шевелит лапой, и это, оказывается, можно считать рабочей обстановкой. Через час Ханджи возвращается. Смотрит на экран Эрена. – Ты быстрый, – говорит она. – Я привык к таблицам. У Аккермана все через таблицы. – Серьезно? Леви и таблицы? – Параметры рендера, настройки света, хронометраж – все в таблицах. Он говорит, что хаос начинается там, где кончается Excel. – Боже, – говорит Ханджи. – Он не изменился. В гимназии он вел таблицу домашних заданий. В армии – таблицу отжиманий. Когда мы жили в Берлине, у него была таблица расходов с точностью до цента. – Вы дружите с гимназии? – С четырнадцати лет. Я, Леви и Эрвин. Три психа из Берлина. – Ханджи, – говорит Армин предупреждающе. – Что? Я не говорю ничего секретного. Мы дружим двадцать лет. Это факт. Я не рассказываю, как Леви на выпускном... – Ханджи. – Ладно, ладно. Работайте. Я пошла кормить Сократа. Сократ, ужин! – она поворачивается к аквариуму. – Ты голодный? Ты выглядишь голодным. Хотя ты всегда так выглядишь. Уходит к аквариуму с пинцетом и контейнером. Армин смотрит на Эрена. – Привыкнешь, – говорит он. – Она всегда такая? – Она бывает хуже. Сейчас спокойный день. – Это спокойный? – В прошлый вторник она уронила микроскоп, потому что увидела в окне белку и решила, что белка смотрит на Сократа. Побежала к окну. Микроскоп – со стола. Стекло – вдребезги. Потом двадцать минут извинялась перед микроскопом. Не перед лаборантом, который его оплачивал. Перед микроскопом. – Она извинялась перед микроскопом. – Вслух. По имени. Она зовет его Ганс.

* * *

Экзамены. Понедельник – история дизайна. Кит Шадис сидит за столом и смотрит, как тридцать студентов пишут эссе. Тишина. Скрип ручек. Один раз кто-то чихает, и Шадис поворачивает голову медленно, как башня танка. Эрен пишет. Про Баухаус, про модернизм, про то, как дизайн отражает политику. Половину знает, половину помнит смутно, четверть – сочиняет убедительным языком. Стратегия, проверенная поколениями студентов. Жан сидит через ряд и пишет быстро, уверенно. Левша, и почерк – косой, летящий. Эрен завидует: Жан знает теорию, Жан читал книги, Жан – тот раздражающий тип, который слушает на лекциях и запоминает. Девушки с первого ряда закончили за сорок минут до конца. Сидят, перечитывают, правят. 

* * *

Микаса справляется. Микаса всегда справляется – с шестнадцати лет, с переезда, с чужого языка, с юридического, который она выбрала сама, потому что «мне нужна профессия, в которой мне будут платить за то, что я спорю». Но сейчас декабрь, и три эссе за неделю, и стажировка в январе, на которую нужно подготовить документы, и мама звонит каждое воскресенье и говорит «ты звучишь уставшая», и Микаса говорит «я в порядке», и обе знают, что это неправда. Эрен видит это в кафе. Микаса держит кружку двумя руками, и руки мелко дрожат – от кофеина, от недосыпа, от того, что она спит по четыре часа и встает в шесть, потому что утром голова чище. – Ты когда спала нормально? – спрашивает Эрен. – В августе. – Микаса. Серьезно. – Серьезно. В августе. У мамы. Десять часов. С тех пор – нет. – Это три месяца. – Я считать умею, Эрен.  Под глазами – тени, которые она закрашивает консилером, и Эрен это знает, потому что знает Микасу с шестнадцати, и Микаса не пользуется косметикой, кроме случаев, когда прячет. Марко пишет ей каждый вечер. Эрен видел – когда Микаса читает, лицо на секунду расслабляется, и тени становятся менее заметными. Потом она убирает телефон и снова – спина прямая, подбородок вверх, «я в порядке». – Марко знает, что ты не спишь? – тихо спрашивает Эрен. – Марко приносит мне ужин каждый четверг. В контейнере. С запиской. Он знает. – Что в записках? – Не твое дело. – Ладно. – «Ты справишься, потому что ты – это ты.» Вот что в записках. Каждый раз – одно и то же. И каждый раз работает. Доволен? – Доволен.

* * *

Армин хуже. Армин не показывает, но Эрен знает – по тому, как Армин роняет ложку в кафе и смотрит на нее три секунды, прежде чем поднять. По тому, как он забывает имена – Армин, который помнит все, забывает, какой сегодня день. По тому, как он заснул в лаборатории на столе, лицом в распечатку, и Ханджи накрыла его своим свитером с оленем и не будила два часа. Статья с Ханджи. Эссе по нейробиологии. Ассистентство. Экзамены. И Жан, который звонит каждый вечер, и Армин берет трубку и разговаривает двадцать минут, и после этого выглядит чуть живее. Эрен встречает его в коридоре между парами. Армин стоит у автомата с водой и смотрит на кнопки так, будто забыл, как они работают. – Армин. – А? – Ты стоишь перед автоматом тридцать секунд. – Я думаю. – О воде? – О статье. Ханджи хочет переписать методологию. Шестой раз. Она говорит, что пятый лучше третьего, но хуже второго, и нужен шестой, который... – Армин. Нажми кнопку. Выпей воду. Потом методология. Армин нажимает. Пьет. Стоит. – Жан сказал, что я выгляжу как призрак, – говорит он. – Жан прав. – Жан сказал, что купит мне витамины. И мандарины. И что если я засну еще раз на столе в лабе, он придет и заберет меня домой. – Жан купит тебе мандарины, – повторяет Эрен. – И витамины. – Армин. – Что. – Это мило. – Это забота о здоровье. – Мандарины и витамины от Жана Кирштайна. Который три месяца назад называл тебя ботаником. – Он до сих пор называет меня ботаником. Просто теперь с мандаринами. Среда – типографика, Миссис Ральф. Не экзамен – зачет. Портфолио, десять работ, разбор. Миссис Ральф садится напротив каждого студента и разговаривает. Тихо, мягко, по двадцать минут. Когда доходит до Эрена: – Дорогой мой, вы выросли. В сентябре у вас был страх перед шрифтами. Сейчас – уважение. – Это комплимент? – Это наблюдение. Зачет. Продолжайте. Конни получает зачет с оговоркой: «Спрингер, ваш последний плакат – лучшее, что вы сделали. Но если вы еще раз используете Impact, я буду плакать.» Конни обещает. Саша фотографирует его лицо. Пятница – Аккерман. Финальный проект. Сдача. Аудитория 241, Все сидят тихо. Леви открывает проекты по очереди. Молча. Смотрит. Пишет что-то в блокноте. Переходит к следующему. Атмосфера – как в приемной у стоматолога. Никто не дышит. Жан – первый. Леви смотрит три минуты. Говорит «рендер чистый, свет мертвый, переделай свет». Жан кивает. Девчонка с третьего ряда – вторая. Леви смотрит минуту. «Ты скопировала урок с ютуба, но поменяла цвет. Я видел этот урок. Переделай.» Девчонка бледнеет. Эрен – пятый. Леви открывает файл. Холмы, текстура, свет из-за горизонта. Смотрит. Долго. Покадрово. Крутит вьюпорт. Заглядывает в ноды. Двадцать человек не дышат. Леви закрывает файл. – Сносно, – говорит он. Эрен выдыхает. Сносно. От Аккермана – сносно. Жан оборачивается и показывает большой палец, улыбается и шепчет «красавчик». Леви уже открывает следующий файл.

* * *

Последняя неделя перед каникулами. Колледж пустеет – кто сдал, кто уехал, кто лежит дома и восстанавливается. В коридоре – гирлянда, которую повесили студенты первого курса. Кривая, мигает, одна лампочка не работает. Шадис прошел мимо, посмотрел и сказал «допустимо». Это было принято за комплимент. Миссис Ральф принесла мандарины. Целый пакет. Поставила на стол в аудитории и сказала «угощайтесь, дорогие мои, вы все заслужили». Конни взял четыре. Леви сидит в 241 и проверяет финальные проекты. Один за другим. Двадцать штук. У каждого – комментарий в блокноте. Короткий, точный. Кирштайн – свет мертвый. Переделать. Райс – копия ютуба. Незачет. Браун– честная попытка. Зачет с оговоркой. Йегер – сносно. Зачет. Леви перечитывает последнюю строчку. Стирает «сносно». Пишет «хорошо». Стирает «хорошо». Пишет «сносно+». Смотрит на это. Стирает плюс. Сносно. Точка. Закрывает блокнот. Берет пальто. Выключает свет. В коридоре – тихо. Гирлянда мигает. Леви останавливается у автомата с водой. Достает телефон. «17:00. 241. Последний доп до каникул.» Ответ через минуту: «Буду. Принести кофе?» Леви смотрит на сообщение. «Принести кофе.» Йегер, у которого нет денег на нормальную еду, предлагает принести ему кофе. «Не нужно. Я заварю чай.» «Ок :)» Смайлик. Леви убирает телефон и идет к выходу. Гирлянда мигает ему вслед.

* * *

Сессия продолжается. Колледж превращается в окоп. Жан сидит в библиотеке до закрытия. Каждый день. Синие круги под глазами, три стакана кофе, куртка на спинке стула. Работает над финальным проектом и тихо ругается по-французски, когда что-то не получается. Армин пишет эссе и параллельно правит статью с Ханджи. Спит по три часа. Микаса приносит ему еду в библиотеку, потому что без нее он забывает есть. Конни сдал проект Шадису. Шадис посмотрел и сказал «приемлемо». Конни вышел из кабинета и кричал в коридоре пять минут. Саша сняла на видео. Энни с третьего курса проходит мимо их стола в библиотеке и говорит – ни к кому конкретно, в пространство: «Аккерман в этом году мягче, чем в прошлом. В прошлом – половина пересдач.» И уходит. – Мягче?! – Эрен. – Он вчера сказал мне, что мой рендер выглядит как «скриншот из Google Earth 2005 года». – Для Аккермана это комплимент, – говорит Жан. – Значит, он хотя бы узнал, что это Земля.

* * *

Деньги кончаются быстрее, чем Эрен рассчитывал. Аренда – восемьсот. Ушла первого числа. Осталось сто сорок на месяц. На все. Эрен составляет список. На листке бумаги, ручкой, потому что Excel напоминает о работе. Лапша: 30п x 30 дней = 9 фунтов. Растворимый кофе: 2 фунта банка, хватит на месяц. Молоко: 1 фунт. Хлеб: 80п. Проездной: отменен. Хожу пешком. Итого на еду: ~15 фунтов. Остаток: 125. На все остальное. Телефон, интернет, стирка, непредвиденное. Непредвиденное – это когда кроссовки разваливаются окончательно, а новые стоят тридцать фунтов в Primark, и тридцать фунтов – это четыре дня работы у Ханджи. Эрен смотрит на кроссовки. Скотч держит. Пока.

* * *

На допах Леви замечает. Не сразу – на второй неделе. Эрен приходит без кофе (раньше всегда приносил стакан из Pret). В старой куртке (раньше чередовал две). И худее – щеки чуть впали, и это видно, когда он наклоняется к монитору. Леви ничего не говорит. Ведет доп как обычно. Проверяет, комментирует, раздает подзатыльники. В конце допа: – Йегер, задержись. – Что-то не так с проектом? – С проектом нормально. Рендер почисти, свет подкрути, и будет сносно. – Сносно – это... – Сносно – это сносно. Не сдохни до дедлайна. Эрен берет рюкзак. У двери Леви говорит: – В кофейне на углу есть фильтр за фунт двадцать. Дешевле, чем Pret. Эрен оборачивается. – Я не... – Я не спрашиваю. Просто информация. Эрен кивает. Выходит. На лестнице думает: он заметил. Он заметил, что я без кофе. И не стал расспрашивать. 

* * *

Работа у Ханджи – спасение. Не потому что интересно (таблицы, данные, форматирование – скучно). А потому что десять фунтов в час, три раза в неделю, по четыре часа. Сто двадцать в неделю. Разница между «не хватает» и «хватает впритык». Ханджи присылает задания голосовыми. Каждое голосовое – две минуты минимум, из которых тридцать секунд – задание, а остальное – рассказ про Сократа, жалобы на рецензентов и «КАК ДЕЛА У ЭРЕНА, ОН ЕСТ НОРМАЛЬНО?» Эрен отвечает текстом. Коротко. «Все хорошо. Таблицу пришлю к вечеру.» Ханджи: «ХОРОШО ЭТО НЕ ОТВЕТ. ТЫ ЗАВТРАКАЛ?» «Да.» Не завтракал. Но Ханджи не нужно это знать.

* * *

В четверг Эрен идет на пару к миссис Ральф. Типографика. Садится, открывает ноутбук. Миссис Ральф проходит мимо, останавливается. – Эрен, дорогой мой. – Да? – Вы бледный. – Сессия. – Сессия – это не повод не есть. Вы ели сегодня? – Я... Миссис Ральф достает из сумки пакет. Бутерброд, яблоко, батончик. Кладет на стол. – Это от меня. Не спорьте. – Миссис Ральф, я не могу... – Можете и будете. Ешьте. Я видела вас в сентябре и вижу сейчас. Минус пять кило минимум. Ешьте, дорогой мой. И приходите завтра на чай – у меня в кабинете печенье, его все равно никто не ест, кроме Шадиса, а ему хватит. Эрен ест бутерброд. Жан сидит через ряд и не комментирует. Конни оборачивается, видит бутерброд и говорит «о, бутерброд, можно кусочек?» и Саша бьет его по руке.

* * *

Вечер. Квартира. Лапша. Восемнадцать трещин на потолке. Эрен открывает иллюстратор, финальный проект по истории искусств. Дедлайн – понедельник. Телефон вибрирует. Ханджи. Голосовое. «ЭРЕН! Значит так. У меня гениальная идея. НЕТ, правда гениальная, Армин подтвердит. Я поняла, что мне нужен ассистент на полную – оцифровка архива, обработка данных за весь год, подготовка к конференции в феврале. Четыре недели, пять дней, полный рабочий день. Десять фунтов в час. Это... подожди... АРМИН, СКОЛЬКО ЭТО В МЕСЯЦ? Армин говорит тысяча шестьсот. ТЫСЯЧА ШЕСТЬСОТ, Эрен! За каникулы! Плюс я кормлю обедом. И чаем. И Сократ будет рад тебя видеть. Ну, насколько аксолотль может быть рад. Визуально. ПЕРЕЗВОНИ.» Эрен сидит на диване. Шестьсот фунтов. За каникулы. Плюс обед. Это аренда. Это больше, чем аренда. Это лапша, и проездной, и может быть даже кофе, настоящий, не растворимый. Звонит Армину. – Армин. – Она уже позвонила? – Ты знал. – Я предложил ей. Сказал, что ей нужен человек, а тебе нужна работа. Она загорелась за полсекунды. – Армин. – Что? – Спасибо. Серьезно. За Ханджи, за таблицы, за все. Ты... ты спас мне задницу. – Ты спас бы мне. И спасал. Много раз. – Когда? – Ты бы сделал то же самое. – Это другое. – Нет. Не другое. Эрен молчит. Потом: – Я куплю тебе с первой зарплаты что хочешь. –Ахаха, хорошо, сходим в старбакс.

* * *

Сессия заканчивается. Результаты вывешены на доске у деканата. Толпа студентов, шеи вытянуты, кто-то радуется, кто-то молчит. Эрен находит свою строчку. Аккерман – зачет. Шадис – четверка. Миссис Ральф – зачет. Все остальное – сдано. Жан – все сдал, свет переделал, Леви принял со второго раза.  Саша– отлично по всем, кроме физкультуры, которую она прогуливает принципиально. Конни – все зачеты, ни одного незачета, что для Конни – триумф. Микаса пишет в чат – все на отлично. Стажировка подтверждена.  «ты рада? » «Я буду рада, когда посплю. Двенадцать часов. Минимум.» «это можно организовать» «Не сейчас. Сейчас – кофе.»

* * *

Выходит из колледжа. Декабрь, три часа дня, уже темнеет. Фонари зажигаются. У входа – Леви. Стоит, сигарета в руке, пальто. Смотрит на телефон. Эрен останавливается. – Не сдох, сопляк? – Не сдох. – Зачет видел? – Видел. Сносно. – Сносно – это мой максимальный комплимент. Цени. Тишина. Сигарета дымит. Фонари гудят. – Ноги размять не хотите? – спрашивает Эрен. – Я весь день сидел. Не могу больше. Леви смотрит на него. Долго. Потом тушит сигарету. – Куда? – Без разницы. Просто пройтись. – Просто пройтись. – Ну да. Пройтись. Ногами. По улице. Люди так делают. – Люди – может. Я – редко. – Тем более. Пойдемте. Леви убирает телефон. Поправляет шарф. – Пять минут, – говорит он. – Потом у меня дела. Идут. Мимо кофейни, мимо рождественских витрин. Фонари желтые, каштаны пахнут от лотка на углу. С Леви легко идти. Он не заполняет тишину, не дергается, просто шагает. Руки в карманах, шаг ровный. И Эрен подстраивается, и через минуту они идут в ногу, и ни один не заметил, как это вышло. – Энни говорит, вы служили, – бросает Эрен. – Бундесвер. Два года. Хватило. – Что не подошло? – Все. Но больше всего – отсутствие выбора. Тебе говорят куда, ты идешь. Мне это не подходит. – А в дизайне кто-то говорит куда? – Клиенты. Но клиентам можно сказать нет. Командиру – нельзя. Переходят дорогу. Леви не смотрит на светофор – смотрит на машины. Привычка. – Я теперь работаю на Ханджи, – говорит Эрен. – Ассистент. Таблицы. Леви чуть сбивается с шага. – Мои соболезнования. – Она нормальная! – Она назвала утюг Гертрудой и плакала, когда он сломался.Это было в Берлине много лет назад. Эрвин купил новый – она назвала его Гертруда Вторая. – Может, она любила этот утюг. – Она любит все, что стоит на месте дольше пяти минут. Включая Сократа, микроскоп и, видимо, теперь тебя. – Она кормит меня каждые сорок минут. – Это ее метод. Она кормила Эрвина, когда он писал диссертацию. Он поправился на семь кило.  Эрен смеется. Леви – нет, но шаг становится чуть мягче. Мимо бара, из которого басы, магазина, в витрине – елка.  – Вы видели, во сколько я сохраняю файлы? – спрашивает Эрен. – Два-тридцать. Три-пятнадцать. Четыре. Я смотрю таймстемпы у всех, Йегер, не льсти себе. – И что думаете? – Что ты либо очень трудолюбивый, либо очень тупой. Трудолюбивые спят хотя бы до двух. – А вы во сколько спите? – Не сплю. Но мне тридцать два, мне уже все равно. Тебе двадцать, тебе нужен мозг. Доходят до парка. Двадцать три минуты. Леви знает, но плевать. У входа – лоток с горячим шоколадом. Эрен проходит мимо. Леви останавливается. Покупает два. Протягивает. – Я не... – Бери. Эрен берет. Горячий, сладкий. – Спасибо. – Хорошие каникулы, паршивец. – Вам тоже. Профессор. Стоят у входа в парк. Пьют шоколад. Рождественские огни на деревьях. Каштаны пахнут. Леви допивает. Бросает стакан точно в урну.  – Иди домой. Холодно. – Ладно. – И поешь. – Ладно. – Не лапшу. Уходит. Черное пальто, прямой шаг, фонари. Эрен стоит с горячим шоколадом и смотрит, как Леви уходит по аллее. Маленький, прямой, в черном. Допивает. Идет домой. Через парк, мимо огней, мимо каштанов. Новая работа. Зачет у Аккермана. Горячий шоколад за два фунта. Декабрь. Лондон. Нормально. Он практически счастлив.