Кровные вассалы Дома Молний

Дара не могла уснуть. Она крутилась в кровати, нервно теребила край одеяла — завтра должна была ехать на закупку, а в голове роились мысли, одна тревожнее другой. Она спустилась в гараж таунхауса. Внутри стоял белый «Гелендваген» — её машина, предмет тихой гордости: просторный, мощный, надёжный. Дара сама выбрала эту модель, сама договаривалась о доработках, заказывала детали, работала в мастерской. Накинув теплую куртку, она вышла на улицу и ещё раз по кругу обошла свою работу. «Хорёк» был припаркован перед въездом в гараж — машина Савиньяка, как она его мысленно окрестила. Хотя по документам он принадлежал ей. Аккуратный, блестящий, с идеально подобранным обвесом и новой резиной. Дара невольно улыбнулась, провести ладонью по гладкому боку она не решилась – еще не встала до конца полировка. Каждый изгиб, каждая деталь — всё было продумано до мелочей. Она гордилась этой работой: не просто тюнинг ради тюнинга, а продуманная, сбалансированная система, где форма не шла вразрез с функционалом. Росио, будь он здесь, наверняка оценил бы — он всегда уважал мастерство и точность. Даже Лионель, хоть и далёк от таких вещей, не смог бы скрыть одобрения: он ценил результат, а здесь результат был налицо. Дара отошла за багажник «Хорька», чуть выходя на дорогу, и окинула взглядом посёлок. Коттеджный посёлок, в котором она купила таунхаус, располагался на возвышенности — отсюда открывался вид на залив, мерцающий в свете уличных фонарей. Закрытая территория, тихие соседи, продуманная инфраструктура: детские площадки в глубине кварталов, прогулочные аллеи, зона для барбекю у озера. Здесь можно было оставить машину на улице, не загоняя в гараж, — безопасность гарантировали камеры и охрана на въезде. Ей нравилось здесь. Нравилось, что у неё два автомобиля — и она могла уехать на любом, по настроению. Нравилось ощущение стабильности, которое дарил этот дом. Нравилось осознавать, что она сама всего добилась: сама выбрала место, сама оформила документы, сама обустроила пространство так, как хотела. Работа ей нравилась. На своём «Гелендвагене» хотелось гонять — на нём хотелось уверенно и мощно двигаться по трассе, чувствуя каждый поворот, каждый отклик руля. А вот на «Хорьке» Савиньяка было иначе: на нём не хотелось быстро ехать — на нём хотелось медленно и плавно скользить в потоке, никуда не торопясь, притягивая к себе взгляды восхищения. В нём было что‑то аристократичное: сдержанность линий, благородство цвета, продуманность каждой детали. Дара знала, что Ойген оценил бы это больше всех. Он вообще был самым умным, логичным и понятным во всей этой компании — без лишних эмоций, без игр, без скрытых мотивов. Он бы посмотрел на машину, кивнул и сказал что‑то вроде: «Оптимальное решение. Баланс цены и качества. Ты всё сделала правильно». И от этих воображаемых слов на душе становилось теплее. Тут позвонили с центрального въезда — на её адрес приехал парень с именем Герард. — Пропустите, — сказала девушка в домофон. Через пять минут перед ней возник высокий, немного нескладный парень, который передал свёрток с деньгами. — Что это? — Дара подняла глаза на парня. — Монсеньор Лионель просил передать, — отрапортовал тот. — На словах просил сказать, что это возмещение за потраченные средства на доработку. — Хорошо, Герард, что‑то ещё? — Никак нет, я могу идти? — Идите, — девушка развернулась и пошла в дом. Развернула свёрток. Внутри лежали деньги — в пересчёте их было слишком много для тех доработок, что они сделали, — и колье из белого золота с голубыми камнями. Дара на мгновение замерла, ощутив странный укол в груди. Слишком щедро. Слишком… лично. Она провела пальцем по гладкой поверхности колье, затем аккуратно сложила украшение обратно в свёрток. В голове всплыли слова, которые она как‑то слышала от Росио: «Лионель не умеет говорить о чувствах — он переводит их в цифры, в сделки, в компенсации». «Опять пытается меня купить, — подумала Дара с горькой усмешкой. — Вместо простого „спасибо“, вместо того, чтобы признать, что я действительно хорошо поработала, — вот это. Деньги плюс подарок. Как будто так можно закрыть вопрос, уравнять баланс, сделать так, чтобы я забыла о том, как он старается ранить при каждой встрече». Её охватило странное чувство: с одной стороны — гордость за то, что её труд оценили так высоко (пусть даже в такой форме), с другой — острая обида. Разве она просила оплаты? Разве намекала на дополнительные бонусы? Она просто делала свою работу — тщательно, с душой, с пониманием того, что каждая деталь имеет значение. И хотела услышать в ответ не чек, а признание. Человеческое. Искреннее. Дара завернула всё обратно в свёрток и положила на полку возле входной двери, чтобы не забыть вернуть владельцу. Она уже представляла, как скажет Лионелю: «Мне не нужны подарки. Просто веди себя как человек». Но пока она просто глубоко вдохнула, выдохнула и посмотрела в окно. За стеклом мерцали огни посёлка, спокойная гладь залива отражала лунный свет. Завтра — новый день, поездка на закупку. А с этим… с этим она разберётся позже. Главное — помнить, что её ценность не измеряется ни деньгами, ни украшениями. Она — мастер своего дела. И этого у неё не отнять. Дара немного дрожала. Она знала, что с ней ничего не случится — она могла заболтать любого и вовремя включить «лицо‑дебильцо». Но она понимала ту ответственность, которая на ней была. Девушка приехала по нужному адресу. Перед въездом на территорию было припарковано несколько машин. В одной из них уже пару часов сидел Ойген — он настроил прослушку. На Даре тоже висел микрофон. Специальную сумку с помеченными деньгами ей передал Эмиль ещё утром. Сумка была большая и увесистая. — Не урони только, — улыбнулся блондин. — И смотри, они меченые. Сама сильно не трогай. Но если тебе придётся отсчитывать, тут на 300 тысяч больше — сразу скажи Райнштайнеру, он скажет, как смыть краску. — Хорошо, эр Эмиль, — Дара сделала шуточный книксен. Тот факт, что Савиньяк заехал на территорию её посёлка без каких‑либо согласований, Дару немного напрягал. Видимо, Эмиль умел пользоваться своей ФСБшной ксивой. — Кофе, чай, завтрак? — девушка приглашающим жестом отошла от двери. — Нет, я боюсь, Ли это не понравится, — Эмиль залихватски подмигнул, развернулся и пошёл к машине. — Давай, держи в курсе. Младший из старших сел за руль и махнул рукой. Дара невольно залюбовалась им: ослепительная белоснежная улыбка, лёгкая, непринуждённая грация. В Эмиле было что‑то по‑настоящему живое — искреннее, тёплое. Он мог вспыхнуть гневом, мог рассмеяться от души, мог подбодрить одним взглядом. С ним всегда было легко, рядом с ним возникало ощущение безопасности, будто мир становится чуть добрее. «Как было бы весело с Эмилем, — мелькнуло в голове у Дары. — Никаких этих игр, никаких холодных расчётов…» Она невольно сравнила его с Лионелем. Тот — словно холодный змей: сдержанный, расчётливый, безэмоциональный. Каждое слово выверено, каждый жест продуман. В его присутствии никогда не было лёгкости — только напряжение, ожидание подвоха, попытка угадать, что скрывается за бесстрастным лицом. Эмиль, в отличие от брата, был крепче — возможно, чуть ниже ростом, или просто так казалось из‑за осанки. В нём читалась выправка человека, не раз бывавшего в деле: плавные, уверенные движения, взгляд, который мгновенно оценивает обстановку. Он участвовал в силовых операциях чаще, чем Ли, и это накладывало свой отпечаток — но не убивало душевной теплоты. — Удачи, Дара, — донёсся голос Эмиля из машины, и он махнул ещё раз, прежде чем тронуться с места.Внутри всё ещё дрожало, но теперь к волнению примешалось странное чувство — будто она на мгновение заглянула в другой мир. Мир, где люди улыбаются не для маскировки, где доброта не считается слабостью, где можно просто быть собой. Сейчас нужно было сосредоточиться. Она глубоко вдохнула, проверила сумку с мечеными деньгами и направилась к воротам. Впереди ждала встреча, от которой зависело многое. А мысли о разнице между близнецами… пусть пока подождут. Сейчас главное — выполнить задачу. Закупка прошла неплохо — не на все 100 %, как хотел Райнштайнер. О криптовалюте Дара предпочла умолчать: побоялась перегнуть палку и провалить операцию. Девушка заключила договор, выбрала модель — и ей даже хватило средств на все сервисные сборы. Правда, подрядчики слегка удивились, что по машине внесли стопроцентную предоплату. — Мне так удобнее, — пожала плечами Дара. — Вы же меня не обманете? Она улыбнулась — спокойно, уверенно, без тени напряжения. В глазах читалась готовность к диалогу, но и недвусмысленный намёк: она знает, с кем имеет дело, и не допустит подвоха. Один из подрядчиков, седовласый мужчина с цепким взглядом, усмехнулся и развёл руками: — Что вы, барышня, какие обманы? Репутация дороже. Тем более с такими клиентами, — он кивнул на сумку с деньгами. — Всё будет в лучшем виде. Через дней десять машина будет тут, как по нотам. Возьмем погрешность на погоду и волны, но в 10дней должны уложиться. Дара кивнула, достала блокнот и записала сроки. Пальцы чуть дрожали, но голос звучал ровно: — Отлично. Я буду на связи. Если что — звоните сразу. Она застегнула сумку, перекинула ремень через плечо и огляделась. Во Владивостоке стояла бесснежная зима — резкий ветер гнал по асфальту сухие листья и обрывки бумаги, раскачивал голые ветви деревьев. Солнце пробивалось сквозь низкие облака, отбрасывая длинные тени на сухой асфальт. Воздух пах морем — солью, йодом и холодом; где‑то вдали гудели сирены кораблей в заливе Петра Великого. Дара глубоко вдохнула, чувствуя, как ледяной воздух обжигает лёгкие. «Шаг за шагом, — подумала она. — Один этап пройден. Осталось довести дело до конца». Оглянувшись в последний раз, она направилась к машине. В голове уже складывался отчёт для Лионеля — кратко, по делу, без лишних эмоций. Никаких отступлений, никаких намёков, никакой личной интонации. Только факты: что сделано, что не сделано, какие возникли сложности и как их обошли. Сейчас главное — вернуться, передать информацию и убедиться, что операция идёт по плану. Лионель не любит неточностей и задержек. Он ждёт чёткости, лаконичности, исполнительности. И она даст ему именно это — холодный, выверенный отчёт, будто между ними никогда не было ничего, кроме служебных отношений. Дара поправила воротник куртки, защищаясь от пронизывающего ветра, и ускорила шаг. Ветер швырнул ей в лицо прядь волос, и она машинально откинула её назад. Впереди ждала дорога обратно — через промзону, мимо портовых кранов, к центру города, где в своём кабинете её уже, возможно, ждёт Лионель. С тем же холодным взглядом, с той же непроницаемой маской на лице. Как только девушка села в машину, поступил звонок от Ойгена — нужно было ехать к ним на «стоянку». Дара слегка улыбнулась: это место только снаружи выглядело какой‑то заброшенной стоянкой или складом. Внутри всё было иначе. Она припарковалась у неприметных ворот, набрала код, который ей недавно прислали. Ворота медленно открылись, и Дара въехала на территорию базы. Это была настоящая крепость — высокотехнологичная, вышколенная, как армейская часть. По периметру — камеры с обзором 360°, датчики движения, системы распознавания лиц. Вдоль дорожек ходили люди в тактическом снаряжении — сосредоточенные, деловитые, без лишних слов. Каждый знал своё место и задачу. Дара припарковалась и вышла из машины. Вдалеке виднелись тренировочные площадки: полоса препятствий, стрельбище, зона для отработки ближнего боя. Рядом — ангары с техникой: бронированные внедорожники, дроны, передвижные станции связи. «Так вот где тренируются люди Ойгена, — подумала Дара. — И где отслеживают движение средств…» Она направилась к главному зданию — стеклянно‑бетонному кубу с затемнёнными окнами. Внутри царила деловая суета: операторы за мониторами, аналитики, склонившиеся над схемами, техники, проверяющие оборудование для прослушки. Всё работало как единый механизм. В центре зала, за массивным столом с несколькими мониторами, сидел Ойген Райштайнер. Он был полностью погружён в процесс — как гончая, взявшая след. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, глаза скользили по графикам и схемам, которые Дара не могла расшифровать. Перед ним мигали десятки индикаторов, на экранах сменялись диаграммы, потоки данных, карты с отметками. — А, Дара, — не отрываясь от экрана, бросил Ойген. — Отлично справилась. Я видел запись. Ты не рисковала, но сделала так, чтобы всё состоялось. Именно так, как нужно. Он наконец поднял на неё взгляд — холодный, цепкий, но с проблеском одобрения. — С тебя снимут оборудование, — он кивнул в сторону техников у стены. — Потом зайди ко мне, обсудим детали. Я нашёл след — деньги пошли дальше, и теперь я вижу цепочку. Мы на верном пути. Один из техников подошёл к Даре, аккуратно отсоединил микрофон, проверил крепления. Девушка вздохнула свободнее — наконец‑то можно было расслабиться. Она огляделась ещё раз. Всё здесь дышало профессионализмом: чёткие движения людей, отлаженная работа техники, атмосфера напряжённой, но уверенной работы. Это была не просто база — это был командный центр, где каждый знал свою роль, а каждый шаг просчитывался заранее. Дара поправила куртку и направилась к столу Ойгена. Тот уже снова уткнулся в мониторы, пальцы летали по клавиатуре — машина в действии, человек, который добьётся результата, чего бы это ни стоило. — Готова к отчёту, — сказала Дара, останавливаясь рядом. Ойген коротко кивнул: — Начинай. Кратко, по делу, без эмоций. Что сделано, что замечено, какие нюансы. Дара глубоко вдохнула и начала говорить — чётко, структурированно, как и требовал Лионель. Шаг за шагом, факт за фактом. Она докладывала, а Ойген слушал, изредка кивал и делал пометки в планшете. На экране позади них продолжали бежать цифры, схемы и графики — неумолимая машина расследования шла вперёд.