Кровные вассалы Дома Молний

На следующий день девушка не планировала появляться на «кафедре, которая не получилась». Но в университет ехать пришлось: установочная сессия — дело несложное, но нужно было показаться всем преподавателям, узнать их электронные почты и, самое главное, понять, кто твой научный руководитель. В списках магистрантов её ещё не было, но, промяукав чтото о том, что документы должны сегодня донести, Дара села в аудитории возле окна и попыталась понять, о чём идёт речь. Техническая магистратура ей была не нужна: в знании технической части никаких вопросов не возникало. Нужна была экономика, управление проектами — то, что отличит её от основных механиков, сделав профессионалом, который мог бы руководить. Ну и чёртов KPI кафедры, который она обещала подтянуть — случись её переход к «молодому оленю». Но перехода не получилось. Девушка владела базовыми знаниями и понимала, куда попала, поэтому вникать особо не пришлось. Просто в одной аудитории собрали всех магистрантов университета. Дара хотела улететь максимум через тричетыре дня: она не любила надолго оставлять семью, дом, а главное — работу. Да, у неё был бизнес, знания, капитал для реализации, но ведь она же пообещала на своей кафедре экономику! И тут споткнулась об Лионеля Робертовича. Ей все об этом и говорили: его не уговорить, а даже если и уговорить — не факт, что перевод состоится. Дара любила Владивосток. Она прожила в нём одиннадцать прекрасных лет, но всё же уехала обратно на свой далёкий и холодный остров. Она бежала от Владивостока, потому что в тот момент он перестал иметь значение… Окна аудитории выходили как раз на ректорский вход в университет и парковку преподавательского состава. Около половины десятого утра туда подъехал белый трёхсотый «крузак». Из него вышел он… Дару аж затрясло от этого снобизма: бордовые оттенки пальто, безупречная стрижка и не самая простая оправа солнцезащитных очков. В руках — кожаный портфель для документов. Идёт бодро, чётко — вроде и маршем, но марш этот не солдафонский. Скорее была заметна осанка, которую тренировали. Он не шёл — он словно ехал верхом на лошади по парадной площади: медленно, уверенно, ведь все смотрят именно на этого рыцаря с оленем на шлеме. Лионель поднялся по крыльцу, придержал дверь студенткам, выходившим навстречу, поздоровался кивком головы и скрылся из виду. Девушка поняла, что это годами и поколениями отработанная осанка, манера и стиль поведения. То, что тебе повезло прикоснуться к деньгам и не самым приятным способом заработать свой капитал, не меняет сути: ты всё равно останешься бродяжкой, думая, что минет — лучший способ запомниться… Дара перевела взгляд на преподавателя и с поддельным интересом начала слушать. Примерно через сорок минут в аудиторию зашёл куратор группы, подошёл к преподавателю, показал какието документы и попросил обновить списки на портале. Даре стало интересно, и она достала телефон, чтобы проверить, в какой группе отображается её профиль. «Вы серьёзно?!» — телефон чуть не выпал из рук, но в графе направления числилось: «Магистратура Института международного бизнеса, экономики и управления». Значит, можно через три дня, как закончится установочная сессия, лететь домой. «Сделал, не подвёл, ледышка ты снобская! А ято с тобой уже попрощалась, а тут придётся учиться. Или ему действительно нужен этот KPI?» Куратор познакомился с группой, а в самом конце попросил Дару зайти на кафедру и забрать оригиналы документов. «Чёрт», — это в планы абсолютно не входило. На кафедре она планировала появиться примерно никогда, а в силу изменившихся обстоятельств — примерно через полгода. Улыбнувшись, девушка пообещала, что именно так и сделает, и отвернулась к окну. После третьей пары она пошла тем же коридором. Но не по вечернему и пустому университету, как было прошлым вечером, а днём, когда кипела жизнь: было много сотрудников и студентов. Дара любила свой универ — тут была её любимая техническая кафедра, где она с удовольствием училась. Но жизнь сложилась иначе: пришлось получать экономическую ступень. Постучав в дверь, она зашла в уже знакомую аудиторию. Первым делом взгляд упал на самую дальнюю дверь — в кабинет заведующего. Дверь была открыта, и Дара невольно усмехнулась. На самой кафедре людей было много. — Добрый день, — громко сказала девушка. — Мне нужно забрать оригиналы документов после перевода. Где я могу это сделать? В помещении все на секунду повернули головы к ней и сразу же продолжили заниматься своими делами. Только взрослая дама лет пятидесяти, с «боевым» маникюром и примерно таким же макияжем, восседавшая у самой двери Лионеля, подзывающим жестом, словно собаку, поманила Дару к себе. — Фамилия? — спросила она, не поднимая глаз. Дара назвала. Цербера, охраняющего врата в оленье царство, Савиньяк выбрал отменного: просто так баррикаду этой тучной фигуры не пройдёшь! Сама кого угодно загрызёт. Интересно, он её сам выбрал или она досталась от предыдущего владельца? Представить сложно, сколько студенток или студентов сбежали отсюда в слезах. Тем не менее тётушка церемониться не собиралась. Но глаза на девушку подняла и самым противным голосом сказала: — На эту фамилию оригиналов нет. — Возможно, тут какоето недопонимание. Мне на первой паре куратор сказал, что всё готово и нужно подойти забрать, — Дара лепетала как можно невнятнее, придумывая причину побыстрее покинуть аудиторию. — Значит, ещё не готово! Тут в проёме своего кабинета появился его владелец. Самым холодным взглядом смерил Дару и тётушкуцербера, швырнул толстую папку с документами на секретарский стол, развернулся и хлопнул дверью с другой стороны кабинета… Повисла пауза. Девушка захлопала глазами: — Вот и готовы документы. Цербер тоже не особо поняла эту реакцию, но быстрее справилась с собой и всё так же нудным голосом добавила: — Их нужно заверить. Через два дня заберёте у куратора. Лионель любил свой кабинет. Вопервых, окна выходили на восток. И хоть из его кабинета не было видно моря, в нём были видны чудные рассветы: солнце било в окна, в его лучах ученики торопились в университет, машины стояли в пробках, дамы в формате «тяжёлый люкс» ехали по своим делам. Всё двигалось, текло, жило своей суетливой жизнью. Он обожал свой утренний ритуал: с чашкой кофе он позволял себе пять минут постоять и посмотреть в это окно. Насладиться напитком за закрытой дверью, через которую доносились грозные предупреждения его секретаря: «Сейчас нельзя, занят!» Вот и сейчас Лионель стоял и наслаждался тёплым утром приморской осени — она была полетнему тёплой. Студентки в юбочках, с красивыми причёсками и новыми нарядами бежали удивить всех своих одногруппников. Летели по тротуару, торопились, громко смеялись, показывали, чтото друг другу в телефонах. Сонные ребята кубарем вываливались из автобуса, огромной толпой останавливались на центральном входе, здоровались, сбивались в кучки. И тут он увидел бордововинную юбкукарандаш, которая запомнилась ему. Вопервых, по цвету она идеально подходила к его кабинету: «Мама любит такой оттенок», — и он преследовал его с детства. Только теперь эта юбка была с кроссовками и футболкой. «Как можно юбку с кроссовками?!» Девушка шагала быстро, прижимая к себе планшет. По бедру билась сумка от быстрой походки. Дара подбежала к белому «гелендвагену», села за руль и очень быстро двинулась с места, смотря по зеркалам. Ловкими движениями выехала с парковки и умчалась вверх по улице Гоголя. «Ну и машины у них там, на транспортной кафедре», — подумал Лионель Робертович. Кофе пить уже не хотелось. Хотелось узнать, как смотрится на  кожаных сидениях гелентвагена эта бордовая юбка.