Два взгляда

Элис не спала всю ночь. Мысли о брате и Билетёре мучили её, не давая покоя. Воспоминания возвращались кусками — одни светлые, другие тёмные. Она закрыла глаза. На мгновение перед ней развернулись красивые, тёплые картины: они с братом бегут по бескрайнему полю, колосья щекочут колени, мама только что достала из печи что-то хрустящее и ароматное. Элис почти почувствовала тот запах — детство, безопасность, любовь. Но длилось это недолго. Плохие воспоминания нахлынули следом, как муть. Холодные стены. Чужие грубые руки. Голоса, которые оскорбляли её. Дверь, которую запирали снаружи. Одиночество, густое и липкое, как смола, которая не хотела её отпускать. — Слава богу, это всё позади, — прошептала Элис, поворачиваясь на другой бок. Она долго размышляла о цирке. О том, как в неё попали Арлекин и Пьеро. Какие у них истории? Что привело их сюда? Но ответов не было — только тишина и прохлада, который пробиралась сквозь шторы. Медленно, незаметно для самой себя, она провалилась в сон. В эту ночь мальчик ей не снился. Вообще ничего не снилось. Она спала крепко и спокойно — впервые за долгое время.

***

Утром Элис проснулась отдохнувшей. Пока заказчиков не было, а значит, у неё законные выходные. Можно делать всё, что душе угодно. Она лежала в кровати, размышляя, чем заняться. Сидеть дома не хотелось — стены давили, а в голове всё равно крутились мысли о её старшем брате, а также Билетёре. Тут зазвонил телефон. — Элис, приветик!! — радостно затараторила Лола. — У меня есть идея, чем сегодня заняться! - сказала подруга, будто зная о чем Элис думала. — И тебе привет. Ну, удиви. — Пошли сегодня в клуб? — Неет, ты чего… — Элис поморщилась. — Ты же знаешь, я не любитель таких мест. Тем более с алкоголем я могу переборщить, ты же знаешь.. — Ну пошли! Я же с тобой буду. Ничего страшного не случится. А насчёт алкоголя — просто не пей. — Не знаю… Мне сегодня ещё в цирк надо. Я обещала, что приду. — Слушай, не всю же неделю в цирк ходить, — Лола хитро протянула. Элис задумалась. С одной стороны, ей до боли хотелось снова увидеть Билетёра и Шута. С другой — бросать подругу не хотелось. Мало ли что случится в клубе без присмотра. «Тогда сделаем так: сначала в клуб, потом в цирк. Да, так и сделаю.» — Ладно, я согласна. — УРААААААА! ПРОСТО ЧУДЕСНО! Сам клуб открывается в 19:00, так что можем встретиться в 18:50. Оденься красиво! — Лола едва не визжала в трубку. — Ага, давай, — Элис сбросила звонок и уставилась в потолок. Что же ей надеть?

***

Она решилась на платье. Элис редко носила платья — предпочитала строгие брюки и рубашки. Но сегодня можно было себе позволить. Хотя бы раз в жизни. Она выбрала короткое чёрное платье с драпированным вырезом и открытым бедром, которое украшали тонкие цепочки, звиневшие при каждом движении. На ноги — чёрные туфли на высоком каблуке. В руки — небольшую чёрную сумку, где лежало только самое необходимое ключ, телефон, помада, деньги и паспорт. Время уже было 18:50 Элис последний раз посмотрела на себя в зеркало. Чёрное платье сидело идеально, подчёркивая изгибы тела. Цепочки на бедре поблёскивали в свете лампы. — Боже мой, — усмехнулась она своему отражению. — Всё-таки бог меня ничем не обделил. Она вышла из дома с лёгкими мыслями, не зная, к чему приведёт эта ночь.

***

Лола ждала её у входа в клуб. — Элис, ты выглядишь восхитительно! — воскликнула подруга, оглядывая её с ног до головы. — Тебе так идёт! — Спасибо, ты тоже прекрасна, — ответила Элис, и это было правдой. Лола выбрала бордовое облегающее платье, которое делало её похожей на женщину из старых фильмов, ей бы ещё сигаретку, и точно полной копией была бы. Девушки взяли друг друга под руки и направились ко входу. Очередь оказалась небольшой — охрана быстро пропустила их внутрь. Клуб встретил их тяжёлым басом, который пульсировал в воздухе, смешиваясь с криками, смехом и звоном бокалов. Цветные лучи скользили по лицам, людей. Пахло алкоголем, духами и потом — живым запахом ночного веселья. Девушки нашли свободный столик в углу, подальше от танцпола, но достаточно близко, чтобы видеть все происходящее. К ним тут же подошла официантка — милая девушка в простой униформе, с уставшими, но добрыми глазами. — Добрый вечер, девушки. Что будете заказывать? — Можно мне клубничный мохито, — сказала Лола. — А моей подруге — обычный. — Алкогольный или безалкогольный? — уточнила официантка. — Клубничный — алкогольный. Обычный — без. — Хорошо. Что-то ещё нужно? — Нет, спасибо, можете идти, — Лола проводила её взглядом и повернулась к Элис. — Ты чего такая хмурая? — Билетёр из головы не выходит, — призналась Элис, теребя край платья. — Девочка моя, — Лола накрыла её ладонь своей, — ты пришла веселиться. Забудь на время своего Билетёра. Бери от жизни всё. — Даже в рот? — усмехнулась Элис. — Именно, — подмигнула Лола. В этот момент вернулась официантка с двумя бокалами. Мохито искрились в тусклом свете, лёд позванивал о стекло. Девушки сделали по глотку. Элис почувствовала странный привкус — что-то горьковатое, едва уловимое, прячущееся за мятой и лаймом. — Какой-то странный привкус, — нахмурилась она. — Может, кажется? — Лола пожала плечами. — Они там куча сиропов добавляют, не разобрать. — Ладно, — Элис отставила подозрения в сторону.

***

Время летело незаметно. Девушки болтали о всяком — о работе, о Лолиных попытках завоевать Пьеро, о клиентах Элис. Минут через десять бокалы опустели. — Надо ещё заказать, — сказала Лола, но Элис вдруг почувствовала необычный прилив энергии. Ей хотелось двигаться. Танцевать. Забыться. — Пошли танцевать, — сказала она, поднимаясь. Лола вытаращила глаза. — Это точно моя подруга? — Да, да! — Элис схватила её за руку. — Ты же сама сказала — бери от жизни всё. Вот и беру! — Вот это настрой! — Лола рассмеялась. — Побежали! Они вышли в центр танцпола, и музыка накрыла их с головой. Элис двигалась в такт песен, чувствуя, как кровь разгоняется по венам. Вспышки света выхватывали её лицо, её руки, её распущенные волосы, разлетающиеся в разные стороны. Она никогда не танцевала так откровенно. Так свободно. Но сегодня можно было все. К ним подошли двое парней — красивые, ухоженные, в дорогих рубашках. В руках они держали по два коктейля — ещё один, новый раунд. — Здравствуйте, дамы, — сказал один из них, сверкнув белой улыбкой. — Не хотите провести время с нами? Девушки переглянулись. — Давайте, — ответила Лола за обеих. Они сели обратно за столик. Парни подсели рядом, заказали ещё выпивку. Элис взяла новый бокал, сделала глоток. Горечь вернулась — но теперь она показалась ей сладкой. Она пила. Смеялась. Флиртовала. Не замечая, как мысли мутнеют.

***

С каждой минутой Элис становилось всё жарче. Не так, как бывает от духоты или танцев. Это жар шёл изнутри — густой, тягучий, растекающийся по животу и ниже, вызывая дрожь в коленях. — Я сейчас, — сказала она, поднимаясь. — выдй в уборную. Она почти бегом направилась в уборную, чувствуя, как каждый шаг, отдавался в висках. В уборной она оперлась руками о раковину и посмотрела на себя в зеркало. Зрачки расширены. Щёки горят. «Виагра» — пронеслось в голове. «Мне подмешали виагру» Дверь скрипнула. В уборную зашёл тот самый парень, который сидел рядом с ней. Тот, с белой улыбкой. — Ну что, уже подействовало? — спросил он, лениво расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. — Ты подмешал… туда… — прошептала Элис, пятясь назад. — Виагра, самая обычная. — Он сделал шаг к ней. — А теперь я могу вдоволь повеселиться. Он начал приближаться. Медленно. С улыбкой. Элис чувствовала, как паника смешивается с жаром, как мысли путаются, как тело предаёт её, откликаясь на чужое присутствие. Но где-то глубоко, на дне затуманенного сознания, теплилась искра. Злость. Она потянулась к нему — как будто для поцелуя. И в последний момент ударила его по шее ключом, который сжимала в кулаке. — Ах ты дрянь… — прохрипел он, хватаясь за горло. Элис рванула к выходу. Каблуки стучали по полу, как пулемётная очередь. Она вылетела из уборной, пронеслась между столиками, хватая ртом воздух. Лола сидела одна, недоумённо глядя на подругу. — Лола, бегом отсюда! — крикнула Элис, на ходу срывая туфли. — Что? Что случи… — БЕГОМ, Я СКАЗАЛА! Они выскочили на улицу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения — внутри продолжало гореть. — Ты сейчас бежишь домой, не оборачиваясь, поняла? — Элис говорила быстро, отрывисто. — Позвонишь мне, как будешь на месте. — А ты? Что с тобой? Ты вся горишь… — У меня есть дела. Беги! Лола секунду колебалась, но потом развернулась и побежала, то и дело оглядываясь. Элис осталась одна. Она знала, куда ей нужно. Она пошла в цирк.

***

Ноги сами несли её по знакомой дороге. Город спал, фонари отбрасывали оранжевые круги на асфальт. Элис не помнила, как прошла путь — в голове пульсировал только один образ: синий шатёр, зеркала, тёмная маска Билетёра. У входа в цирк не было ни души. Ни артистов, ни посетителей, ни охранников. Она пошла к главному входу. Но не стала ждать, пока Билетёр проверит билет. Она сразу направилась в синий шатёр. Внутри всп по-прежнему горело. Зеркала отражали её одну — растрёпанную, в чёрном платье, с горящими глазами и размазанной помадой. Элис медленно пошла вдоль зеркал. Ноги были ватными, мысли путались, но она продолжала двигаться. — Здравствуйте, юная леди. Голос раздался прямо за спиной. Она обернулась. Билетёр стоял в трёх шагах. Синий костюм, шляпа, непроницаемое лицо. Но в взгляде Элис увидела.. Беспокойство? — Я уж думал, ты не придёшь, — сказал он. — Что с тобой? Ты выглядишь… — Неважно, — перебила она, прижимаясь ладонью к прохладной поверхности зеркала. — Я себя чувствую… неважно. Он шагнул ближе. Его взгляд скользнул по её лицу, по расширенным зрачкам, по тому, как она дышала — слишком часто, слишком глубоко. — Где ты была? — спросил он, и в голосе проступила сталь. — Ты слишком вызывающе одета. — В клубе… — Элис попыталась улыбнуться, но ноги подкосились. Она схватилась за его предплечья, чувствуя под пальцами тепло даже через ткань пиджака. — Билетёр… — Тебе подмешали виагру? — спросил он ровно, без колебаний. — По-моему, да. Она подняла на него глаза. Влажные, мутные, но полные решимости. — Билетёр, ты мне очень нужен. Пожалуйста. Он замер. — Ты под действием вещества. Я не могу этим пользоваться. Он отвернулся — посмотрел в зеркало, где отражались они двое: он, сжимающий челюсть, и она, почти падающая, вцепившаяся в него мёртвой хваткой. — Я сама тебя прошу, — её голос дрожал, но не от слабости. — Я не могу попросить никого другого. Билетёр смотрел на неё в отражении. На её распущенные волосы. На открытую линию бедра, где поблёскивали цепочки. На то, как она кусала губу, сдерживая дрожь. Она была прекрасна. И она хотела его. Он сорвался.

***

Он резко развернул её к себе, прижимая к зеркалу так, что стекло протестующе скрипнуло. И поцеловал. Не нежно. Не осторожно. Жадно, по-собственнически, будто ждал этого момента всю жизнь. Его язык требовал ответа, его руки сжимали её талию так, что на коже останутся следы. Элис ответила тем же. Вцепилась в его плечи, притягивая ближе, чувствуя, как его тело — твёрдое, горячее — прижимается к ней, сминая тонкую ткань платья. Билетёр, не разрывая поцелуя, стянул пиджак и бросил его на пол. Шляпа полетела следом. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки — стало слишком душно, слишком жарко. Его руки скользнули по её бёдрам, нащупали край платья. Одно движение — и ткань упала к ногам шелестящей волной. Он отстранился, чтобы посмотреть на неё. — О боги… — выдохнул он хрипло. На ней было то самое бельё. Кружевное. То, которое она показывала Лоле всего несколько дней назад, смеясь и кружась перед зеркалом. Теперь в этом бельё её рассматривал он. Элис смутилась — и от этого смущения по телу пробежала новая волна жара. Она обвила его шею руками, притягивая обратно. — Билетёр… Всё хорошо? — Всё просто прекрасно, — ответил он, и в его голосе наконец-то исчезла строгость, оставив место хриплой, почти нежной хрипотце. Он одним движением развернул её лицом к зеркалу. Элис упёрлась ладонями в прохладную гладкую поверхность. Она видела их обоих — свою растерянную улыбку, его горящий взгляд, то, как он нависал над ней, загораживая свет. Он отодвинул кружево в сторону, и холод коснулся её входа. Элис вздохнула. Его пальцы, всё ещё в тонких белых перчатках, скользнули по её промежности — круговыми движениями, медленно, мучительно. Она выдохнула. Громко. Слишком громко. — Такая мокрая, — прошептал он ей в самое ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Только для меня. Он вошёл в неё двумя пальцами — резко, без предупреждения. Элис вскрикнула, уткнувшись лбом в зеркало. Его пальцы двигались внутри неё в такт её всхлипам — быстро, глубоко, беспощадно. — Билетёр… — простонала она. Она подняла голову. В зеркале отражалась девушка, которой она себя не узнавала — растрёпанная, раскрасневшаяся, с расширенными зрачками и приоткрытыми губами. И он за её спиной — с острыми скулами, с тёмными глазами, с перчатками, блестящими от её влаги. — Думаю, ты достаточно готова, — сказал он, вынимая пальцы. Элис почувствовала, как он приставил к её входу что-то — горячее, твёрдое. Она замерла в ожидании, вбирая в грудь воздух. Но он не вошёл. Остановился. — Что-то не так? — прошептала она, глядя на него через плечо. — Проси. — Что? — Проси, — повторил он, сжимая её бедро так, что ногти впились в кожу даже сквозь перчатки. — Раз уж тебе это так нужно — попроси меня. — Билетёр… войди в меня, — голос дрожал. — Прошу. — Я не слышу. — Его бёдра чуть надавили, но не больше. — Громче. — Пожалуйста, войди в меня, Билетёр. — Громче. Стеснение ушло. Исчезло. Испарилось под напором желания, которое разрывало её изнутри. Она почти выкрикнула, не узнавая своего голоса: — БИЛЕТЁР, ПОЖАЛУЙСТА, ТРАХНИ МЕНЯ! — Вот так-то лучше, — его губы коснулись её плеча. — Умница. Он вошёл одним резким, глубоким движением. Элис потеряла дар речи. Её рот открылся в беззвучном крике, пальцы пытались впиться в зеркальную поверхность, ноги подогнулись — но он держал её, прижимая к себе, не давая упасть. Он двигался — сначала медленно, испытывающе, позволяя ей привыкнуть. Его руки бродили по её телу: гладили живот, сжимали грудь, царапали бёдра. Не было ни одного места, которого бы он не коснулся. Элис опустила голову, пытаясь отдышаться. Ей было хорошо. Так хорошо, что плакать хотелось от одного этого ощущения — что её первый раз забрал мужчина, в которого она влюбилась. Билетёр не позволил ей спрятаться. Он потянул её за волосы, запрокидывая голову назад, и его губы оказались у её уха. — Когда я говорю, надо делать, — его голос был низким, почти угрожающим. — Ты же послушная девочка? Элис хныкнула и кивнула. — Что-то я тебе не доверяю, — усмехнулся он. — Поэтому сделаем так. Он поднял её ноги, раздвигая их шире. В зеркале отразилось всё — каждый изгиб, каждое движение, каждый сантиметр их тел. Вид был откровенным. Стыдным. Безумно возбуждающим. Билетёр усмехнулся её покрасневшим щекам и снова вошёл в неё полностью. В шатре было прохладно — но не для них. Их тела горели, температура воздуха в шатре вме повышалась и повышалась. Шлепки, стоны, хриплые вздохи наполнили пространство. Элис уже не могла думать — только чувствовать. Каждый толчок отдавался в голове, каждая царапина его перчаток оставляла огненный след. — Билл… я сейчас кончу… — простонала она, не в силах больше сдерживаться. — Кончи для меня, — приказал он. Один последний толчок — и её накрыло с головой. Вместе с ней кончил и он, уткнувшись лицом в её плечо, глухо зарычав сквозь стиснутые зубы. Они замерли на несколько секунд, тяжело дыша. Потом Билетёр опустил её на пол, она встала на ватные ноги, держась за раму зеркала, а сам Билетёр прислонился к зеркалу, пытаясь отдышаться. Его рубашка расстегнулась почти до конца, волосы выбились из привычного порядка, перчатки были испачканы. Он быстро пришёл в себя. Поднял пиджак, шляпу, её платье. Подошёл к ней, накинул пиджак на плечи, а потом неожиданно легко поднял на руки. — Сегодня поспишь у меня, — сказал он, и в его голосе снова появилась привычная властность, но смягчённая чем-то новым. — Завтра пойдёшь домой. — Хорошо, — прошептала Элис, пряча лицо у него на груди.

***

В личном шатре Билетёра было довольно просторно, заправленная кровать, стол где было куча бумаг с отчётами и тумба. Он уложил Элис, сам лёг рядом, уставившись в потолок шатра В голове крутились мысли. Как он мог сорваться? Он, который всегда контролировал всё — эмоции, тело, слова. Он воспользовался её состоянием. Формально — да. Но она сама просила. Сама пришла. Сама сказала, что не хочет никого другого. Элис пошевелилась. Её горячие руки обвили его торс, голова легла на плечо. — Спасибо тебе, — прошептала она уже сонным голосом. Билетёр не ответил. Только прижал её к себе крепче, уткнувшись носом в макушку. Она уснула почти сразу. А он лежал и смотрел в синий потолок, думая о том, что эта девушка только что сломала что-то в нем. Интересно, что же будет с ними теперь?