sweet enemy

После инцидента в столовой что-то изменилось. Джисон не мог объяснить, что именно. Минхо по-прежнему был занудой с идеальным почерком. Он по-прежнему сводил Джисона с ума своей педантичностью и привычкой поправлять каждое слово. Но теперь между ними не было той колючей стены — или она стала тоньше. Вот уже третью неделю они работали над проектом. Встречались в студии Джисона дважды в неделю, спорили, ругались, иногда смеялись (Джисон заметил, что Минхо улыбается краешками губ — и это было почему-то важным открытием). — Твой вывод про Кима Ёнрана нелогичен, — сказал Минхо, тыкая ручкой в их презентацию. — Ты пишешь, что конфликт не разрешился. Но он разрешился — в последней строфе. — Это не разрешение, это принятие, — возразил Джисон. — Разрешение — когда конфликт исчезает. А здесь он просто... затихает. Как боль, к которой привыкаешь. Минхо замолчал. Потом посмотрел на Джисона так, будто видел его впервые. — Ты когда-нибудь привыкал к боли? — спросил он. Джисон не ожидал такого вопроса. — Наверное, — сказал он. — Все привыкают. Иначе бы никто не выжил. Минхо кивнул — и снова уткнулся в конспекты. Но Джисону показалось, что между ними упала ещё одна стена.

***

На четвёртой неделе проекта они засиделись до одиннадцати вечера. Студия была тёплой, за окном моросил дождь. Джисон сидел на полу, обложенный книгами, и чувствовал, что мозг отказывается работать. Минхо сидел напротив, такой же уставший, но не подающий вида. — Давай отдохнём, — сказал Джисон, откидываясь на спину и глядя в потолок. — У меня голова кипит. — У нас ещё два раздела. — Два раздела подождут. Сейчас будет перерыв на... Он задумался. На что? Они уже съели всю лапшу, выпили всю воду. Остались только они, дождь и тишина. — Танцуешь? — вдруг спросил Минхо. — Что? — Ты танцуешь. Я видел твои видео. Ты хорош. Джисон сел, уставившись на него. — Ты смотрел мои видео? — Я капитан танцевальной команды, — как само собой разумеющееся ответил Минхо. — Я смотрю всех, кто может быть потенциальным конкурентом. Ты — можешь. — Ты говоришь это так, будто это не комплимент, а диагноз. — Это и то, и другое, — уголок губ Минхо дрогнул. — Покажешь что-нибудь? Джисон хотел отказаться. Сказать, что он устал, что не в форме, что музыка не та. Но вместо этого он встал, подошёл к колонкам, нашёл трек — тот самый, под который репетировал новую хореографию. — Смотри, — сказал он. — Но не смейся. — Я не смеюсь. Джисон начал танцевать. Он не делал сложных движений — просто импровизировал под бит, лёгкий, текучий. Его тело двигалось само, без контроля, и в этом была свобода, которой ему так не хватало в школе, на парах, в разговорах с учителями. Когда трек кончился, Джисон замер. Сердце колотилось — не от нагрузки, от того, что Минхо смотрел на него. — Ну? — спросил он, тяжело дыша. — Ты... — Минхо сглотнул. — Ты двигаешься иначе, чем я думал. — В хорошем смысле? — В хорошем. Джисон не знал, что ответить. Он просто стоял под прицелом тёмных глаз Минхо и чувствовал, что между ними происходит что-то, чему нет названия. — Покажи ты, — сказал он, чтобы нарушить тишину. — Что? — Танец. Ты капитан команды. Я видел твои выступления, но никогда — близко. Покажи. Минхо колебался секунду. Потом встал, скинул толстовку (под ней оказалась простая чёрная футболка, обтягивающая плечи) и взял телефон Джисона. — Этот трек? — спросил он. — Да. — Смотри. Минхо танцевал иначе. Там, где Джисон был потоком, Минхо был структурой. Каждое движение выверено до миллиметра, но при этом — живое. Он не просто исполнял танец — он его проживал. Джисон замер, забыв дышать. Когда трек кончился, Минхо подошёл к нему — близко, слишком близко. От него пахло потом, мятным гелем и чем-то ещё — тем, что Джисон не мог определить. — Ты смотрел, — сказал Минхо. — Ты просил. — Я просил посмотреть, а не пялиться. — Я не пялился. Я... анализировал. — Врёшь. — Не вру. Они стояли в полуметре друг от друга. В студии горел только тусклый свет от уличного фонаря. Дождь барабанил по крыше. — Джисон, — сказал Минхо. Впервые по имени. — Что? — голос Джисона сел. — Ничего. Просто... я хотел произнести это вслух. — Моё имя? — Твоё имя. Тишина стала густой, как мёд. Джисон чувствовал, что если они не отойдут друг от друга сейчас, случится что-то, что нельзя будет отменить. — Мне пора, — сказал он, отступая. — Завтра контрольная по математике. Я не готов. — Ты никогда не готов. — Вот именно. Он схватил рюкзак, куртку, ключи — не глядя, наощупь. Минхо не двигался, просто смотрел. — Завтра в это же время? — спросил он, когда Джисон уже был в дверях. — Завтра в это же время, — ответил Джисон и выскочил под дождь. Он шёл домой и чувствовал, как колотится сердце. И знал, что это не от быстрого шага.

***

На следующий день в школе они не разговаривали. Не потому, что поругались — просто не знали, что сказать. Минхо кивнул Джисону в коридоре, Джисон кивнул в ответ. И всё. Без обычных подколов, без споров, без колкостей. — Вы поссорились? — спросил Чанбин, одноклассник Джисона. — Нет, — ответил Джисон. — Всё нормально. — Ты выглядишь так, будто у тебя температура. — У меня нет температуры. — Ага, — Чанбин не поверил, но лезть не стал. Джисон сидел на уроке и смотрел на затылок Минхо через три ряда вперёд. Он заметил, что у того есть родинка на шее, чуть ниже линии волос. И что он поправляет воротник левой рукой, а не правой. И что он не пил кофе сегодня — Джисон не видел его с привычной картонной кружкой. «Я схожу с ума», — подумал он.

***

Вечером они встретились снова. Минхо пришёл первым — это было странно, потому что обычно Джисон ждал его. Он сидел на полу, прислонившись к зеркалу, и листал что-то в телефоне. — Ты рано, — сказал Джисон, закрывая дверь. — Уроки кончились раньше. — А. Они сели друг напротив друга. Тот же ритуал: достать книги, открыть ноутбук, начать работу. Но сегодня работа не клеилась. — Джисон, — сказал Минхо. — Мм? — Ты вчера убежал. — Я не убежал. Я ушёл. Потому что было поздно. — Ты испугался. — Чего? — Джисон поднял голову. — Того, что произошло между нами. — Между нами ничего не произошло. — Врёшь, — спокойно сказал Минхо. — Ты умеешь танцевать, но не умеешь врать. Джисон хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Минхо был прав. — Я не знаю, что это было, — сказал он наконец. — И я не знаю, что делать. — А я знаю, — Минхо подвинулся ближе. — Я хочу продолжать. — Продолжать что? Проект? — Не только проект. Он снова был слишком близко. Джисон видел свои отражение в его глазах — растерянное, испуганное, но почему-то не желающее отступать. — Минхо, — выдохнул он. — Скажи «нет», и я отойду, — тихо сказал Минхо. — Я не буду настаивать. Но если ты не скажешь «нет», я... — Что? — Я поцелую тебя. Джисон сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле. Это был неправильный момент, неправильное место, неправильный человек — который ещё пару недель назад был его врагом. Но он не сказал «нет».

***

Минхо поцеловал его. Не так, как в кино — мягко и сладко. Он поцеловал требовательно, словно проверял, правда ли это. Одной рукой взял Джисона за затылок, второй — за талию, притягивая к себе. Джисон замер на секунду — а потом ответил. Неумело, сбивчиво, но честно. Они целовались под шум дождя, на полу танцевальной студии, среди разбросанных книг и конспектов. Это было неловко — стукнулись носами, засмеялись, снова поцеловались. Губы Минхо были холодными, но стали горячими очень быстро. — Ты... — Джисон отстранился, тяжело дыша. — Ты как долго хотел это сделать? — С первой встречи в библиотеке, — ответил Минхо. — Ты ненавидел меня! — Я ненавидел то, что ты заставлял меня чувствовать. Я не понимал, что это такое. А теперь — понимаю. Джисон смотрел на него, чувствуя, как внутри разгорается что-то огромное. — Ты идиот, — сказал он. — Знаю. — Я тоже идиот. — Знаю. Они снова поцеловались — медленнее, спокойнее. Руки Минхо скользнули под футболку Джисона, касаясь горячей кожи, и Джисон выдохнул ему в губы: — Медленнее. — Хорошо. Но медленнее не получилось. Потому что каждый поцелуй требовал следующего, каждое прикосновение — более тесного. — Мы должны работать, — прошептал Джисон между поцелуями. — Работа подождёт, — ответил Минхо. И Джисон сдался.