Щеночек

Детский сад — первое место для социализации в жизни человека. Маленький Димочка не исключение. Он сонно идёт с мамой за ручку в здание, которое видит каждое утро. Конечно, расставаться с ней на весь день грустно, но там его ждут любимые друзья и добрая воспитательница. Погода на улице стояла отличная, группы повыходили на свежий воздух сразу после завтрака. На траве расстелили голубые покрывала с узорами, как будто персидские ковры. Девочки сразу заняли эти места, чтобы не пачкать длинные юбки. Димочка любил наблюдать за их играми. Девочки красивые, мило улыбаются, заплетают друг другу пока ещё кривые косички. Димочке нравится сравнивать девочек с мальчиками, как будто две вселенные столкнулись и все никак не могут разойтись, либо начать жить по правилам одной стороны. Мальчики совсем другие. Бойкие защитники, привыкшие играть с стрелялки и догонялки, никогда не сидят на месте. Но сегодня он выбрал спокойствие, теперь сидит под деревом на уголке покрывала и слушает вполуха, что обсуждают его одногрупницы. — А давайте в дочки-матери поиграем? — предлагает одна из них. — Ну-у, мы играли вчера, — отвечает другая. — Так мы заново начнём, придумаем что-то новое. Алина теперь будет мамой, Вероника дочкой, а я старшей сестрой! — Можно я буду тётей? — спрашивает ещё одна девчонка, другие согласно кивают. Модди поднимает голову, все таки решаясь присоединиться к игре. — А можно я буду папой? Девочки хихикают в ладошку, глядя на него, будто он рассказал анекдот. Та, которая предложила поиграть, подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Дима, это не правильно. Все же подумают, что вы с Алиной встречаетесь, и будут кричать "тили-тили тесто". Тебе больше подходит роль собаки. Будешь нас охранять. Собаки? Неужели Димочка такой некрасивый, что может быть только собакой? Его большие карие глаза наполняются грустью. До конца прогулки он сидит один на ступеньках перед входом, мечтая, чтобы сейчас пришла мама и забрала домой. Почему именно сейчас в голове Модди возникают эти воспоминания? С того момента прошло столько лет, он вырос с статного мужчину, перестал стесняться себя, нашёл прекрасного партнёра. Вот только одно осталось неизменным — ранее обидное прозвище. — Моему щеночку так хорошо, — Пугод прижимается сзади, целует широкие подрагивающие плечи, входит до конца, заставляя сжиматься на члене и скулить от ощущения заполненности. — Не правда ли, Димочка? Такой хороший мальчик. Для Глеба он готов быть кем угодно, но тот предпочитал именно это прозвище в постели. Говорил, что тот такой же пушистый и милый, особенно когда смотрит на него снизу вверх, заламывая брови. — Скажи, как сделать тебе приятно, сладость. — Быстрее, — только и может прошептать умоляюще Модди. Пугод слушается. Мнет его горячую грудь ладонями, надавливает на соски тонкими пальцами и начинает двигаться внутри. У Модди мир перед глазами плывёт, он весь — одна большая эрогенная зона, с которой Пугод умело справляется, как никто другой. Заставляет краснеть от ушей до плеч, мурлычет что-то несвязное в спину о том, какой Дима хороший и нежный, как приятно его трахать и ласкать. Мужчина отвечает стонами, пускай не такими громкими и развязными, на которые не поскупился бы сам Глеб, но настоящими. Пахнет потом и сексом, а ещё сладкими духами Пугода и свежим постельным бельём, это сочетание сводит с ума. Чем ближе к пику удовольствия, тем сильнее хрипнет голос, тем выше становится тональность издаваемых МоддиЧатом звуков. Пугод не даёт дойти до конца, сжимает в кольце пальцев чужой член, наслаждаясь протестующим хныканием Димы, упершегося лбом в подушку. — Тише, милый, потерпи ещё немного и мы кончим вместе, хорошо? — Пугод ускоряется. — Мой послушный щеночек, так стараешься для меня. Рука начинает движение, правильно сладко надрачивая горячее возбуждение, истекающее предсеменем прямо на покрывало. Модди накрывает волнами оргазма, яркого, словно вспышка, пронзающего все тело. От тихо стонет, чувствуя, как Пугод изливается на его дрожащие бедра. Как хорошо, что этот бардак убирать не ему. Ведь у щеночка лапки.