Из будущего в прошлое

      За дверью, вопреки всем ожиданиям, Лиана ничего не успела увидеть. Перед глазами быстро пробегали чьи-то воспоминания. «Может, сон?» – подумала девушка, но всё было уж слишком детально. Вот, по всей видимости, родильная палата: на кушетке лежит молодая женщина, на её груди – маленький комочек; как позже оказалось, это был ребенок. Девочка, совсем кроха, мирно спала у матери на груди. Лиана наблюдала как бы со стороны за всем происходящим и пока не осознавала всего происходящего.       Вдруг видение сменилось, и перед глазами – выписка из роддома. Женщину с ребенком на руках встретил симпатичный зеленоглазый мужчина, пара улыбнулась друг другу, и женщина передала дочку в руки отцу. Видно было, что мужчина очень нервничает, держа на руках столь хрупкое создание, в его глазах стояли слезы радости, когда он смотрел на дочь. То, с какой любовью родители этой малышки смотрели на неё, заставило сердце Лианы сжаться: уж слишком интимным показался ей этот момент, не предназначенный для чужих глаз.       Картина перед глазами сменилась. Лиана оказалась в католической церкви, на церемонии крещения всё той же малышки. Ей не удалось рассмотреть лица крестного отца и матери, но зато девушка наконец узнала имя ребенка. Священник, проводивший церемонию, трижды возлил воду на голову ребенка и произнес: «Эвелин, я крещу тебя во имя Отца и Сына и Святого Духа». Эвелин – так звали девочку, за которой Лиана сейчас наблюдала через воспоминания.       Резко всё вновь переменилось. Лиана оказалась в детской комнате. Эвелин, которой на вид было уже годиков пять, в своих маленьких ручках сжимала красивую палочку темного цвета. Лиана отшатнулась, узнав предмет в ручках у девочки, и тут, будто в подтверждение её мыслей, в комнату вошла женщина. Мать Эвелин, увидев, чем занимается дочь, воскликнула:       – Эвелин Вайолет Рейнс! Сколько раз тебе повторять, что нельзя брать отцовскую волшебную палочку? Ты ведь можешь пораниться, милая! – Тон женщины стал мягче, и, подойдя к своей дочери, она забрала из её рук палочку и обняла девочку. – Мы ведь за тебя переживаем, не дай Мерлин с тобой что-то случится. Магия очень непредсказуемая вещь, – с тяжестью выдохнула женщина. – Тем более, что твой прошлый магический выброс заставил нас с отцом сильно перенервничать. Понимаешь, милая? Всему своё время: скоро и у тебя появится волшебная палочка, и ты так же, как твои мама с папой, отправишься на поезде в школу чародейства и волшебства – Хогвартс, нужно только подождать.       Лиана, слушая слова женщины, всё никак не могла поверить в них. Мысли крутились как заведённые; девушке никак не удавалось осознать происходящее.       – Волшебная палочка? Хогвартс? – тихо прошептала девушка, но её никто не услышал.       Картина вновь сменилась, а затем ещё множество раз. Лиана наблюдала, как девочка росла, видела её первые шаги, узнавала о её окружении, о её родителях.       Мать Эвелин была очень красивой женщиной среднего роста, со стройной фигурой, светло-русыми волосами, достающими до лопаток, и прекрасными серыми глазами. Звали её Арвен Рейнс. Она была женщиной очень умной, гордой, достаточно строгой, с явным аристократичным воспитанием, но очень теплой улыбкой. Лиана, понемногу осознавая происходящее, понимала, что женщина, скорее всего, из чистокровной семьи, так что её аристократичные жесты, мимика, черты лица и поведение ни капли не удивляли.       Что до отца Эвелин, то он был волшебником, но, скорее, маглорожденным или же полукровкой. Мужчина был высоким, широкоплечим брюнетом с голубыми глазами, доброй улыбкой с ямочками на щеках, и звали его Элиот Рейнс. Он был старше Арвен на год. Познакомились родители Эвелин в Хогвартсе. Арвен училась на Когтевране, а Элиот – на Пуффендуе. Отношения у них складывались теплые: они часто и много разговаривали, дурачились и, конечно же, безмерно друг друга любили. В такой гармонии и взаимопонимании у них и родилась Эвелин – девочка с темно-русыми волосами, милым личиком, белоснежной кожей, похожей на слоновую кость, пухленькими губками и очень красивыми глазами. Родители так и не смогли понять, какого они цвета. При лучах заходящего за горизонт солнца они становились серыми, напоминая о схожести с матерью; когда девочка плакала, они становились ярко-зелеными, как Броксборнский лес. После ванных процедур глаза казались голубыми, напоминая о сходстве с отцом. В остальное же время глаза Эвелин оставались темно-зелеными, и только в лучах яркого солнца становились более изумрудными. Лиана всё больше узнавала о девочке, о её любимом цвете, еде, игрушках, об атмосфере в доме, о друзьях семьи и прочей информации, что приносили ей воспоминания. Девушка могла рассказать практически обо всём, что происходило в жизни этой хрупкой девочки.       Последним воспоминанием, которое увидела Лиана, был десятый день рождения Эвелин. Девочка сидела за столом, восторженно наблюдая, как улыбающиеся родители подносят к ней торт, чтобы она задула десять небольших свечей и обязательно загадала желание. С этого момента воспоминания обрывались.       Снова темнота, но уже без звенящей тишины. Девушка, которую не так давно звали Лиана Цветкова, лежала на кушетке в палате больницы Святого Мунго. Вот только на себя прежнюю она уже не была похожа. Вместо взрослой девушки в палате находилась девочка десяти лет от роду. Медленно открыв глаза и проморгавшись, малышка стала осматривать помещение.       Это была двухместная палата, но на койке рядом с ней никого не было. Палата – небольшая, вся стерильно-белого цвета, и только занавески на окнах были светло-голубыми. Услышав шаги и голоса, пациентка перевела взгляд на дверь, из которой через мгновенье показались мужчина и женщина. Девочка узнала их, так как за жизнью их дочери она долгое время наблюдала. Женщина первая подскочила к девочке и крепко обняла, проговаривая:       – Эвелин, милая, мы так перепугались! – И, отстранившись, Арвен, мать Эвелин, стала быстро осматривать дочь. – Ты как? Что-то болит?       Элиот, отец Эвелин, подошел к девочке с другой стороны кровати и, взяв маленькую ладошку девочки в свои тёплые руки, крепко сжал, выражая поддержку и заботу.       Бывшая Лиана, а теперь Эвелин, тихо ответила, переводя взгляд с одного родителя на другого и мысленно свыкаясь со своей новой жизнью:       – Мам, пап, всё хорошо, ничего не болит. Только слабость во всём теле чувствую, – немного подумав, девочка задала вопрос: – А что случилось?       – Эви, ты разве не помнишь? У тебя случился мощный магический выброс на день рождения, – начала рассказ Арвен. – По прибытии тебя осмотрели и быстро перенаправили через камин в Мунго. Ты проспала два дня. Целители говорят, что всё хорошо и такое случается в твоём возрасте, но, право же, даже они удивлены, что ты проспала столько. Ну и напугала же ты нас, – закончив рассказ, женщина нежно погладила девочку по волосам и улыбнулась мужу.       – Значит, магический выброс, – тихо проговорила Эвелин. – Простите, что так напугала вас, но со мной правда всё хорошо, я хоть сейчас готова домой отправляться, – и девочка сжала руки, будто показывая бицепсы.       Родители рассмеялись.       – Нет, Эви, ты останешься здесь ещё хотя бы на день, – начал Элиот тоном, не требующим возражений. – Пускай за тобой присмотрят, чтобы мы точно были уверены, что ты будешь в порядке. В Хогвартс ты поедешь только через год, поэтому нужно быть осторожнее.       – Хорошо, пап, я поняла, – с кивком ответила девочка, но тут же спросила: – А вы останетесь со мной?       – Нет, милая, нам с папой нужно на работу. Мы зашли к тебе буквально на полчаса, пока на работе обед, и, слава Мерлину, что успели застать твоё пробуждение. – Увидев расстроенное личико дочери, женщина вновь нежно погладила её по голове. – Не расстраивайся, мы очень скоро вернёмся, вечером уже будем у тебя и принесём твои любимые сладости, ладно?       Эвелин кивнула и улыбнулась. Родители стали собираться; обняв и поцеловав дочку в лоб на прощание, оба вышли из палаты и поспешили на работу.       Насколько Эвелин помнила из воспоминаний, Арвен работала в Департаменте международного магического сотрудничества, а Элиот – в Департаменте контроля над магическими существами. В общем, оба родителя – работники министерства.       Девочка взглянула на дверь и, удостоверившись, что её новоиспечённые родители ушли, постаралась встать с постели. Получилось не сразу, но вскоре она смогла встать на ноги. Слабость в теле ещё чувствовалась, но потихоньку сходила на нет.       – Мда, вот так новая жизнь, – тихо проговорила Эвелин себе под нос. – Я, конечно, уже догадывалась, что эти воспоминания мне не просто так показывали, но серьезно? Запихнуть двадцатиоднолетнюю меня в тело десятилетней девочки? Я так понимаю, то, что мне вообще показали воспоминания настоящей Эвелин, – это как раз-таки один из тех подарков, о которых говорил мне мужской голос.       Девочка наматывала круги по палате и продолжала рассуждать вслух:       – Так, ладно, что мы имеем. Мне десять лет. Моё полное имя – Эвелин Вайолет Рейнс. Родилась я 15 апреля 1958 года. Значит, сейчас 1968 год. Также я, кажется, волшебница. И, кажется, я попала в мир Мальчика-Который-Выжил, чтоб его! – На этих словах Эвелин пнула воздух, подняв руки в негодовании. – Всё ещё не могу в это поверить. Может, всё же сон? – Девочка сильно ущипнула себя за руку и зашипела. – Видимо, не сон. Тогда что? Голос говорил, что там что-то запуталось и моя душа попала не туда, куда надо... – Эвелин подошла к окну и взглянула на небо. – Хм, значит, моя душа стремится к этому миру. К волшебному. Получается, мне дали шанс прожить жизнь в этом мире. Это похоже на перерождение душ, только вот мне сохранили память о моей прошлой жизни, чтобы я... Как он сказал? Могла исправить то, что посчитаю нужным. Книги! – возбуждённо прошептала Эвелин. – Если это та магическая Британия, о которой написано в книгах Роулинг, и если сюжет её книг также реален... – Девочка замолчала, обдумывая свою мысль, а затем еле слышно прошептала: – то я могу изменить сюжет и, соответственно, исход всей истории, – и поспешно замолчала, мотая головой, дабы убедиться, что в палате она одна.       Эвелин глубоко задумалась, вспоминая слова мужского голоса в том темном месте. Конечно же, она вспомнила и о предостережении не слишком влиять на нити судьбы. Всё-таки приводить мир к краху ей не хотелось. Перечитывая книги, Эвелин часто думала о том, как бы она изменила сюжет, кого бы спасла, а кого, наоборот, отдала в руки смерти. Сейчас же, находясь непосредственно внутри истории, она не знала, что ей делать и как аккуратно повлиять на судьбу, чтобы не разгневать великую богиню, вершительницу всех судеб. Но одно новоиспечённая юная волшебница знала точно: если это тот мир, о котором она столько раз мечтала, то ей необходимо сделать всё возможное для того, чтобы сохранить жизнь одному угрюмому зельевару.       А пока нужно подготовиться к встрече с этим человеком и побольше узнать о волшебном мире, так сказать, изнутри, – не зря же её перенесло так далеко до начала основных событий. Значит, нужно воспользоваться возможностью и по-настоящему стать частью этого мира. Благо знание английского и британский акцент передались Эвелин от бывшей владелицы тела, что тоже можно считать неким подарком.       Пока девочка анализировала данные и раскладывала по полочкам свои мысли, небо за окном начало алеть. Вскоре к ней в палату зашёл колдомедик для осмотра; поводив над ней палочкой с диагностическим заклинанием и удостоверившись, что Эвелин в порядке, он удалился, и через пять минут девочке принесли лёгкий ужин. Поужинав куриным бульоном и овощным салатом, девочка осталась в палате ждать своих новых родителей.       Не прошло и десяти минут, как Арвен и Элиот вошли в палату. Улыбнувшись дочери, мужчина вытащил из-за спины небольшой пакетик со сладостями. Эвелин радостно улыбнулась, ибо давно мечтала попробовать все эти волшебные сладости. Передав сладости дочери и не забыв поцеловать ту в лоб, родители сели по обе стороны от кровати. Высыпав на плед угощение, Эвелин с энтузиазмом стала рассматривать содержимое пакета. А внутри были: шоколадные лягушки, тыквенное печенье, пёстрые пчёлки, сдобные котелки, нетающее мороженое, летучие шипучки и карамельные бобы. Девочка в предвкушении стала пробовать каждую сладость. Всё-таки не важно, сколько тебе лет, – сладкое любят почти все. Из всего обилия сладостей ей больше всего понравились сдобные котелки, пёстрые пчёлки и нетающее мороженое. Закончив дегустацию и подняв взгляд на родителей, Эвелин наткнулась на два удивлённых взгляда.       – Эви, ты так реагируешь, будто впервые в жизни пробуешь все эти сладости, – с ноткой удивления и шутки произнёс Элиот.       Эвелин в мыслях шлёпнула по лбу рукой. Ну конечно! Пробует-то она впервые, а вот их дочь – явно нет. Впредь ей придётся быть предельно осторожной в своих словах и действиях.       – Пап, я проспала два дня, конечно, я соскучилась по сладостям! – воскликнула девочка и, хитро улыбнувшись, посмотрела на отца. – Но, конечно, не так сильно, как по вам с мамой!       Родители засмеялись и крепко сжали девочку в объятиях с обеих сторон.

***

      На следующий день Эвелин Рейнс выписали из больницы, и она вместе со своими родителями вернулась домой.