Мёртвая петля

Юна не умерла. Врачи ошиблись. Иногда и такое бывают, люди открывают глаза после того, как сердце и мозг перестают работать, а душа казалось покинула тело.  Сердце снова медленно забилось, сначала неуверенно, с перебоями, потом всё настойчивее. Лёгкие начали втягивать воздух, мозг восстанавливал картину того самого вечера.  Всё выглядело так, будто она проснулась после глубокого сна, только в незнакомом месте. Она лежала на холодном металлическом столе. В комнате пахло смесью медицинских антисептиков, специфических химических веществ и формалина, сладковатый, тошнотворный запах, от которого першило в горле.  Вокруг, лишь металлические стены и холодильники с номерами, где лежали, казалось, такие же как она.  Тело отказалось умирать по чьей-то злой воле.  У неё было предназначение, которое не дало ей уйти на тот свет.  Это действительно чудо в мире науки и медицины.

***

Она пришла в себя через два дня после того, как её отключили от аппарата. Просто открыла глаза.  Всё тело болело, голова раскалывалась, воздух резал глотку и лёгкие, будто она дышала осколками стекла.  Она чувствовала каждый сантиметр тела, каждое ножевое ранение, тупую, ноющую боль в местах, где лезвие вошло в плоть. Медсестра, которая пришла заполнять бланк о смерти, выронила планшет на пол.  Он ударился с глухим треском, экран пошёл трещинами.  Юна смотрела на неё, холодным, осознанным взглядом, от которого по телу бежали мурашки.  Это не был взгляд жертвы.  Это был взгляд человека, который вернулся. Юну перевели в закрытое отделение, но теперь под другим именем.  По протоколу защиты свидетелей, ведь полиция уже начала расследование по делу об убийстве.  Никто из родственников не знал об этом, особенно Рюджин.  Для всех Юна была мертва уже несколько суток.

***

На восстановление ушло около недели.  Каждый день, капельницы, перевязки, тихие голоса врачей за дверью. Юна не разговаривала.  Врачи пытались разузнать у неё о случившемся, но попытки были тщетны.  Она лишь молча смотрела то в потолок, то прямо в глаза, тем же стеклянным взглядом, что и в последние минуты жизни.  Медики списывали на шок.  Не каждый день люди воскресают после жестокого убийства. Но внутри Юны была пустота.  Лишь сжирающее изнутри чувство мести поселилось в ней.  Она помнила всё.  Каждый удар ножа, который с особой ненавистью вонзался в её плоть и сердце, пока она лежала в слезах в собственной луже крови.  Каждое ужасное слово, брошенное бывшей девушкой.  В голове крутилось одно. «Рюджин меня убила. Сама. Осознанно».

***

Спустя еще несколько суток Юна уже могла двигаться, медленно подниматься с кровати, ходить по небольшой одинокой палате, в которой стояли лишь кровать, тумба и санузел.  Ей было запрещено выходить из помещения.  Для всех она оставалась тайной. Шин смотрела на свои руки, перевязанные, дрожащие.  Они до сих пор были синие и холодные, кровь плохо циркулировала по венам, сердце билось нестабильно.  Иногда она смотрелась в зеркало.  Лицо было бледное, безжизненное.  Глаза же пустые, впавшие, как у живого трупа.  Кожа приобрела сероватый оттенок, под ней отчётливо проступали синие вены.  На теле красовались шрамы, фиолетовые, отвратительные, с неровными краями.  Теперь они останутся с ней на всю жизнь, оставив напоминание о том дне. Из шести ударов два пришлись в живот, два в область грудной клетки, один в спину, последний в левое плечо.  Все шрамы были почти одинакового размера, лезвие входило ровно, без колебаний.  Один из ударов в грудь едва задел сердце.  Врачи охали и удивлялись, приговаривая. — Вы родились дважды. Это чудо. Но Юна так не считала.  Чудо, это когда тебя спасает любовь.  Когда тебя ждут с того света, стоят сутками над больничной койкой, моля Бога о том, чтобы ты открыла глаза.  Её же спасла ненависть.  Животное желание найти убийцу, отомстить, показать, как это больно, когда твою жизнь забирает любимый человек. Первая мысль Юны после пробуждения была не о боли. Нет. Первая мысль была. «Я найду её. Я заставлю её заплатить». В голове медленно зарождался план.  Сначала - как выбраться из больницы, после - как найти Рюджин.

***

Сбежать ей всё же удалось спустя две недели после воскрешения.  Она ушла босиком, в больничной рубашке, тонкой, хлопковой, едва прикрывающей бёдра.  Холодные грязные ноги оставляли кровавый след на кафельной плитке больничного коридора.  Она была словно призрак, худая, белая, некоторые раны, более глубокие, чем остальные, всё ещё истекали кровью.  Но уже не было больно.  Было всё равно. Утром после побега Юну не нашли в больничной палате.  На территории больницы остались лишь следы крови, которые обрывались у выхода с территории морга.  Она исчезла, как и положено исчезать мёртвым. Юна поселилась в своей старой квартире.  Стены давно остыли, родные не трогали ничего после её смерти, они хотели оставить память о Юне хотя бы в этом помещении.  В воздухе стоял запах пыли и застоявшейся тишины.  Она медленно ходила по квартире, проводя пальцами по холодным поверхностям.  На одной из тумб стояла общая фотография. Там Юна и Рю - молодые, счастливые, из времён, когда их отношения ещё не начали рушиться.  От взгляда на фото не стало тепло, наоборот, на нём был изображён человек, которого она ненавидела всей душой. Юна взяла фотографию в руки.  Несколько секунд она смотрела на лицо Рюджин, чувствуя, как внутри закипает ярость.  Затем резко швырнула рамку в стену.  Треск стекла и грохот деревянной рамки раздались в узких стенах обеденного зала.  Осколки засверкали на солнце, переливаясь разными цветами, красиво, почти завораживающе.  Она шагнула к фотографии, которая вылетела из-под стекла.  Стеклянная крошка впивалась в босые стопы, оставляя кровавые капли на полу, но Юна больше не чувствовала боли.  Она потеряла этот человеческий фактор. Шинни держала фото в руках, медленно разрывая его на мелкие кусочки.  Каждый кусочек падал на пол, как сухой лист.  Ей хотелось разнести квартиру, чтобы от содержимого комнат осталась лишь груда мусора.  Всё внутри напоминало о бывших отношениях, и лишь это вызывало у неё эмоции.  Гнев, ненависть, отвращение.  Только это осталось внутри неё.  Юна так же нашла свой старый телефон.  Экран был разбит после того, как в очередном порыве ревности Рюджин швырнула его об стену.  Она открыла соцсети.  Лента сразу же показала фотографии Рю - настоящая вдова, убитая горем, одетая во всё чёрное, стоящая рядом с её мамой.  Внизу подпись. «Ты всегда в моём сердце, моя Юна». Настолько отвратительное зрелище, что к горлу подступила тошнота.  Показуха на публику. Жертвой здесь была она - не Юна. Но она продолжила следить за ней.  За каждым шагом.