Твой Тёмный Соблазн

«В тёмной чаще да раскроется зверя великого пасть» © sylva «Горести»

Серый свет просачивался через ткань палатки. Джинни открыла глаза. Она не спала. Сколько? Час? Три? Из-за полумрака было непонятно, как высоко взашло солнце. Сентябрьский воздух был ледяным, но Джинни вспотела. Во рту пересохло. Меж грудей — тупая, пульсирующая боль. Одеяло скомкано где-то в ногах. Под черепом — иголки, словно она лежала всю ночь в лихорадке. «Доброе утро, Джинни», — послышалось так, словно Том лежал рядом. Уизли вздрогнула от ощущения этой близости. Только сейчас она поняла, что лежала всё это время, сжав в руке разгорячённый медальон. Джинни неохотно отпустила его и увидела, что ладонь была с красным отпечатком на коже. Не ожог –раздражение, словно расчёс. Джинни медленно села. Мир качнулся. Она стянула медальон, и её моментально обдало холодом леса. Лишь ладонь грело тепло. Тело пробила дрожь. «Ты так красива, когда измучена», — насмешливо. Том. «Заткнись», — мысленно-зло-устало. Джинни впервые ответила ему. «Ты не хочешь, чтобы я замолчал, — продолжал препарировать её душу Реддл. — Ты просто не хочешь признавать, что я прав». Всё ещё дрожа, Джинни кладёт руку на грудь на место медальона и чувствует биение. И она искренне не понимала, чей это пульс — её или его. Он так прочно врос в неё за эти двое суток, что это опьяняюще пугало. Холодно. Очень холодно. Джинни уверенно надела медальон обратно. И стало моментально тепло. А сама она ощущает немое удовлетворение Тома. Джинни пытается встать. Ноги не слушаются — подкашиваются. В глазах темнеет на секунду, и она падает на пол, не успев ухватиться хоть за что-нибудь. Начинает глубоко дышать, заставляя прийти в себя. Оглядывается: никого нет. Значит, она встала позже всех. Значит, спала. Тогда откуда такая вымученность?.. Джинни глотнула воздуха, оттолкнулась ладонями от пола и поднялась, окончательно приходя в себя. «Ты слишком быстро поднялась. Медленнее, маленькая», — вновь слышится со всех сторон. — Я не маленькая, — зло шепчет Джинни. «По сравнению со мной — да», — мягко отвечает Том. А Джинни злится. Но злость не помогает. Тогда она выпрямляется. Делает ещё несколько глубоких вдохов. Просто усталость, думает она. Я просто не спала. Вот и всё. «Продолжай себя убеждать», — и Том замолкает. Джинни находит свой красный свитер, натягивает поверх медальона. И идёт к столу. Там карты, обмылок, завёрнутый в старый «Пророк» за август, одноразовая посуда, книги, свой браслет, который ей подарил Рон в день, когда она поступила в Хогвартс и ещё много всяких мелочей. Джинни надевает браслет и находит зеркальце Гермионы. Из интереса заглядывает в него. Лицо бледное. Под глазами тени — тёмные, глубокие. Губы сухие, потрескавшиеся. Но глаза… глаза яркие. Слишком яркие. «Видишь? Ты прекрасна», — Джинни кажется или она слышит нотки восхищения в его голосе? «Я выгляжу больной», — медленно отвечает ему Джинни. «Ты выглядишь живой. Впервые за долгое время». Джинни смотрит в зеркало дольше, чем нужно. Ищет в своём лице что-то знакомое. И находит. Находит нечто ужасающее. Она знала эту Джинни Уизли. Джинни Уизли пятилетней давности. Когда Том вошёл в её жизнь и голову в первый раз. Тело пробила дрожь. Не от холода. От памяти. Болезненных воспоминаний, которые она обещала себе забыть. Но не забыла… «Я никогда не уходил, Джинни. Ты просто перестала слушать». Джинни опустила зеркало. Не смотрела больше. Надо привести себя в порядок. Только сейчас она прислушалась не к мыслям в голове, а к звукам снаружи. Лагерь действительно не спал. Она слышала голоса друзей, брата. Они звучали тихо, словно боялись, что их услышат. Что их услышит Джинни. Эта мысль резко кольнула её — прямо в сердце. «Да. Ты для них чужая. Им нужен лишь твой медальон». Твой. Том сказал это так уверенно, что Уизли на четыре долгих секунды поверила. Убедилась в том, что да, он её. Как и дневник. Как и то, что спрятано внутри. Осколок души, который понимает её собственную душу сильнее всех других. Джинни подходит к пологу палатки, берёт жёсткую ткань в ослабевшую руку. Сжимает ладонь, насколько позволяют силы. Но не решается выйти. Гермиона всё заметит. Гарри начнёт задавать вопросы. Рон… Рон будет смотреть с этой жалостью. «Улыбнись. Покажи им, что ты справляешься», — подсказывает Том. «Не учи меня». «Но я учу. И ты слушаешь». Пауза. Джинни останавливается. Она понимает: он прав. Она прислушивается к его советам. Всегда прислушивалась. Джинни делает глубокий вдох. Выдыхает. Натягивает улыбку. Слышит голоса снаружи. Жизнь идёт. Гермиона что-то варит, это чувствуется по запаху дымка от костра и треска веток в оном. Гарри разговаривает с Роном. Интонации приглушённые, серьёзные. Наверняка о том, чтобы забрать медальон — кольнула мысль Джинни. Для них это обычное утро. Очередной день охоты за крестражами. Они не чувствуют, что изменилось. «Потому что изменилась только ты», — ответил её мыслям Том. «Я не изменилась». «Продолжай себя убеждать, маленькая лгунья», — без злобы смеётся Реддл. А Джинни всё мнётся у выхода из палатки. Ещё секунда — и она выйдет. Точно выйдет. Джинни замирает. У неё есть выбор. Я могу выйти и сказать им. Сказать, что медальон… что он… Что Том говорит со мной. Что я вижу его. Что он… — Что я — что, Джинни? — слышится тихо со спины. Его голос теперь не всеобъемлющий. У него был источник звука. — …что ты становишься реальным, — так же тихо отвечает ему Джинни, боясь обернуться. — Я всегда был реален. Вопрос в том — готова ли ты это признать? — говорит Том, и Джинни чувствует прикосновение к своим волосам. Сердце забилось быстрее. Медальон потеплел. Джинни сжала ткань палатки сильнее. — Если я скажу — они заберут медальон. Гарри наденет его снова, — дрожа, говорит Джинни, — и они заберут и тебя. В голосе её — ревность. Острая. Иррациональная. Но такая живая. Такая… правильная. — Вот и ответ, — Том довольно. Джинни отпускает полог. Она не скажет. Натягивает улыбку. И выходит из палатки. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Гермиона подняла голову и улыбнулась ей. Она действительно что-то готовила. Гарри кивнул ей, а Рон… Рон посмотрел оценивающе. Наверняка он всё ещё обижен после вчерашнего, подумалось Джинни. — Доброе утро! –поприветствовала её Грейнджер, — как спалось? — Нормально, — слишком легко ответила Джинни. — Устала, конечно, но ничего страшного. — Какая убедительная ложь, — раздалось позади. Джинни резко обернулась. И столкнулась взглядом с Томом. Дыхание перехватило, а внутренности похолодели. — Джинни, ты чего? — обеспокоенно спросил Гарри, — что там? Джинни смотрела на улыбающегося Реддла. И просто не могла пошевелиться. — Мне… — пыталась подобрать слова Джинни, — мне кажется, кто-то наблюдает за нами… Сзади послышалась возня. Гарри с Роном встали. Уизли подошёл к сестре и положил руку на её плечо. От него не скрылось, как она вздрогнула. — Ты уверена? — спросил Рон. Том положил руки в карманы и стал раскачиваться с пятки на носок. — Ты же не скажешь им правду? — склоняя голову вбок и чуть назад, спросил насмешливо Реддл. Джинни наконец повернула голову. Слабо улыбнулась: — Наверное, показалось… — Уизли собрала остатки сил, чтобы сказать это уверенно. — Ты бледная, — констатировал факт Рон. — Медальон сильно давит? — Немного. Но я справляюсь. — Если что — отдай, — Рон отпустил её плечо, — не геройствуй. — Я не геройствую, Рон, — Джинни ответила с вызовом. — Я помогаю. — Хорошая девочка, — послышалось прямо над ухом, а на талию легли ледяные ладони — их холод почувствовался сквозь одежду. — Держи их на расстоянии. Она чувствовала его ладони на талии. Чувствовала физически. Когда это началось? Вчера он был голосом и тенью в воде. Сегодня — прикосновения. Что будет завтра? Она должна была испугаться. Вместо этого Джинни поймала себя на мысли: «Он становится ближе». Джинни стояла с ужасом на лице. А потом резко тронулась с места и, подойдя к Гермионе, села рядом. Взяла в руку палку и стала ворошить угли под котелком, в котором, как теперь видела Уизли, была рисовая каша. Гермиона взяла половник, наложила ей в одноразовую тарелку немного еды и протянула, то и дело поглядывая туда, куда смотрела Джинни пару мгновений назад. Все смотрели. Кроме неё самой. — Спасибо, — кивнула Уизли и, подув на ложку, положила её в рот. Горячая каша была вкусной. Сладкой. Но сладость эта вызвала позывы рвоты. Джинни вытащила ложку и положила обратно в тарелку. — Не вкусно? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Горячо, — хрипло ответила Джинни. Со стороны раздался смешок Тома. Джинни не повернула головы, вся напрягшись. — Джинни… — осторожно начал Гарри, — если тебе тяжело, мы можем… — Всё в порядке, Гарри, — твёрдо перебила его Уизли, а потом мягче добавила: — Правда. — Он не верит тебе, — Том материализовался позади Гарри, — но он не посмеет спросить прямо. Джинни смотрит на Гарри так, что тот отводит глаза первым. «Том прав. Он боится обидеть меня. Боится, что я снова сломаюсь». Горечь. Обида. Злость. Джинни доедает рисовую кашу.

***

После завтрака Гарри и Рон ушли проверять защитные чары — их взволновали слова и реакция Джинни. Гермиона ушла с посудой в палатку. Джинни осталась одна (почти) у костра. Огонь догорал. А медальон тяжёлым грузом в прямом и переносном смысле висел на груди. — Ты хорошо справилась, — сказал Том, сидящий напротив и подпиравший подбородок кулаком. «Я солгала своим друзьям», — мысленно ответила Джинни. — Ты защитила наш секрет, — прикрыл глаза Том, ответив. Пауза. — Это не наш секрет, — шёпотом ответила она. — Ещё как наш, — мягко ответил Том, всё ещё закрыв глаза. Джинни смотрела в огонь. Он прав. Я выбрала. Я не сказала им. Потому что… потому что… — Потому что ты не хочешь меня отпускать, — закончил за неё Том. Джинни Уронила голову на ладони. Поцелованные солнцем волосы упали водопадом вперёд, скрывая её от Тома. Мерлин… Он прав. Джинни сидела так долго. Рон и Гарри всё не возвращались. Она это поняла только тогда, когда услышала хруст веток — Гермиона вышла из палатки. Джинни подняла на неё взгляд. Та выглядела обеспокоенно. Очень. Морщинка меж бровей, поджатые тонкие губы. Гермиона сжимала в руке палочку и уже переоделась в более тёплую одежду — холодало. И только сейчас Джинни заметила, что с её плеча свисает клетчатое синее покрывало. Гермиона подошла к ней. Молча протянула покрывало. Джинни, моргнув, приняла его, но так и не укрылась. — Что случилось? — спросила она, — ты бледная. — Гарри и Рон, — закусила губу на мгновение, — их давно нет. — Может, заблудились? — предположила Джинни. Эти леса были неизвестны им всем. Если уйти слишком далеко — действительно можно было заплутать. Но холодок всё-таки кольнул Уизли. Она отложила одеяло на поваленное дерево, на котором сидела, и встала. — Если ты идёшь их искать, я с тобой, — произнесла Джинни уверенно. Том рядом хмыкнул. — Нет, — ответила Гермиона. — Да, — с нажимом. — Кто-то должен остаться следить за лагерем, — покачала головой Грейнджер, — тем более, у тебя медальон. Он не должен попасть в чужие руки, если что-то пойдёт не так. Пауза. — Хорошо, — наконец произнесла Уизли и села обратно. — Укройся, — кивнула на одеяло Гермиона, — холодает. И Грейнджер, взмахнув палочкой, зашагала прочь от лагеря, пока не скрылась за защитными чарами, отделявшими их маленький мир от большого и такого опасно-чужого. — Они всё ещё думают, что ты маленькая, — хмыкнул Том, материализовавшись рядом, — что тебя можно заменить. Что ты не так важна. — Ты неправ, — резко. — Гермиона… все они заботятся обо мне. Как мы заботимся о каждом, чья очередь носить тебя. Повисло долгое молчание. Подбирал ли Том слова? Джинни не знала. Знала только, что он впервые оказался не прав. Или всё-таки?.. Мерлин, как же тяжело! Почему он такой? Почему он — вечное двойное дно? Почему нельзя быть прямым и понятным? — Но если бы Рон сейчас был со мной, то они бы всё равно оставили в лагере именно тебя, не правда ли? — наконец сказал Том. Словно специально выждал паузу, чтобы Джинни пришла к своему выводу, который он потом вдребезги разобьёт о «правду». Джинни не ответила. Поворошила палкой угли в костре. О Мерлин. Он опять прав…

***

Джинни заметно нервничала. Прошло около часа, а Трио всё не возвращалось. Так ещё и Том подливал масла в огонь. — Интересно, кто из них умрёт первым? — со смешком сказал он. — Заткнись! — Джинни вскакивает, сжимая в руках палку, обугленную на конце. — Не смей. — Какая злая, грозная девочка, — смотрит с прищуром Том. — Если бы всё было хорошо, они уже вернулись бы. Ты ведь тоже понимаешь, что что-то случилось. — Убирайся! — Джинни швыряет палку в Реддла, но та проходит сквозь него. Уизли дышит быстро-нервно, сжимая и разжимая кулаки. Губы дрожат. Она уже чувствовала похожее. Тогда, пять лет назад, после того, как написала первую надпись на стене. Кровью. И сейчас кровью был выведен весь её путь. Но понимала ли это сама Джинни? Хруст веток и стоны. Джинни резко оборачивается и видит, как сквозь защитный барьер проваливаются Гарри и Гермиона, держа под руки раненого Рона. — Рон! — Джинни забывает про Реддла и подлетает к троице. Она берёт бледное лицо брата в руки и поднимает его голову, — что произошло? — Егеря, — Гарри смотрит на Джинни, тяжело дыша. — Группа. Еле отбились. Нужно уходить. Немедленно. — Я соберу палатку, — Гермиона опускает Рона, и тот заваливается на Поттера; Джинни подхватывает брата. — Мне нужно наложить больше защитных чар, пока Гермиона «сворачивается», — говорит Гарри, — присмотришь за Роном? — Да, — кивает Джинни и, взяв под руку брата, ведёт его к костру. Тот еле переставляет ноги: сквозь ткань штанов просачивается кровь. Джинни сажает Рона на траву, оперев спиной о бревно. Накрывает злополучным покрывалом. — Медальон, — хрипит Рон. — Что? — не расслышала Уизли. — Ме-медальон, — чуть громче повторяет Рон, — он у тебя? — Да, — кивает Джинни. — Хорошо, — прикрывает глаза Рон, — хорошо… дай его мне. — Нет, — резко, раньше осознания, слетает с губ. Тяжелый взгляд брата. Джинни нервно добавляет: — Рон, ты ранен. — Именно поэтому сейчас не время спорить, — отвечает ей брат. Пауза. — Хорошо, — Джинни вытаскивает из-под свитера медальон. Том стоит рядом. Непривычно тихий. Впервые за всё время он никак не прокомментировал её действия. Джинни не смотрит на него. Её взгляд сосредоточен на брате, а все ощущения в теле — на тепле в руке. — Хорошо… Долгие секунды. Джинни пытается запомнить каждую частицу тепла. Ведь знает… потом будет невероятно холодно. Рон протягивает руку. Джинни медлит. — Джинни, — говорит брат, — ну же. И Джинни снимает медальон. Холодно. Кладёт в протянутую ладонь брата. Очень холодно. И поднимает взгляд на Тома. Тело пробивает дрожь. Слабость наваливается на Джинни мертвенным грузом. Том перед ней начинает бледнеть, растворяться в дымке. — Подожди… — срывается с губ Джинни. И последнее, что она видит — удивленные глаза Реддла. Уизли смотрит в пустоту, где мгновение назад стоял Том. — Всё готово, — подбегают к ним Гарри с Гермионой. — Рон, ты как? — Гарри помогает другу подняться. Замечает медальон у того на груди. Переводит взгляд на ослабленную Джинни. Та — бледнее брата. — Живее всех живых, — смеётся тихо Рон, — а теперь пора драть ноги. — Согласен. Четверо берутся за руки. И последнее, что видит Джинни перед тем, как скручивает её внутренности — блеск медальона на груди брата. Тишина. Впервые за двое суток в её голове было тихо.