Любовь в принудительном порядке

Воздух за столом словно стал тяжелее. Не буквально — но ощущался именно так. Гул фудкорта вокруг никуда не делся: люди смеялись, звенела посуда, кто-то громко обсуждал за соседним столиком планы на выходные. Но всё это звучало будто где-то далеко, за стеклом. Здесь же, за их столом, повисло напряжение. Люмин сидела чуть скованно, машинально поправляя край салфетки и избегая взгляда Дотторе. Рядом с ней Джин держалась привычно спокойно, но её пальцы, сжатые вокруг стакана, выдавали лёгкую неловкость. Она явно не ожидала оказаться в центре… этого, скажем так, события. — Вы давно здесь? — тихо спросила Джин, наклоняясь к Люмин. — Нет, мы только… — Люмин запнулась. — Только пришли. Девушка понимала, как неуверенно это звучит. Джин мягко улыбнулась, но в её взгляде мелькнуло слишком много вопросов. Слишком много того, что Люмин пока не была готова объяснять. По другую сторону стола всё было куда проще. Там не было неловкости. Там была открытая, почти осязаемая враждебность. Дилюк сидел, слегка подавшись вперёд, скрестив руки на груди. Его взгляд не отрывался от Дотторе — прямой, холодный, оценивающий. Дотторе, в свою очередь, выглядел как всегда расслабленным. Он откинулся на спинку стула, лениво водя пальцем по краю стакана, но его взгляд был сосредоточен. Чёткий и такой же холодный. Они молчали, но это молчание было громче любого спора. Люмин медленно выдохнула. Почему именно сегодня…Почему именно во время их задания от Алисы... Почему именно сейчас, когда их общение с Дотторе начало понемного налаживаться... В этот момент к столу подошёл официант. Молодой светловолосый парень с планшетом в руках, явно не подозревающий, в какую именно атмосферу он сейчас вмешивается. — Добрый день! — бодро начал он. — Вам что-нибудь ещё принести? Может, десерт? Или напитки? Люмин уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но муж её опередил. — Беннет, — мужчина прочитал имя официанта на бейджике и холодно улыбнулся. — Им, вероятно, не хватает глюкозы, — спокойно сказал Дотторе, небрежно кивая в сторону второй пары. Все на секунду повернули к нему свои взгляды, но он даже не изменил позы, оставаясь таким же отстранённым и спокойным. Люмин внимательнее посмотрела на мужчину и поняла, что дальше будет продолжение. — Низкий уровень сахара в крови часто усиливает раздражительность, — добавил мужчина, будто читая лекцию. — Это может объяснить поведение некоторых присутствующих. Официант замер, не понимая, смеяться ему или плакать. Парень нервно забегал глазами по лицах гостей, затем покосился в сторону барной стойки, где, видимо, стоял его менеджер. Дилюк медленно поднял взгляд и ответил: — Забавно, — холодно сказал он. — А я думал, раздражительность вызывает переоценка собственной значимости. Люмин закрыла глаза. Началось… Девушка тихо выдохнула и медленно откинулась на спинку стула, пытаясь слиться с деревом. Дотторе слегка повернул голову к Дилюку. — В таком случае тебе стоит проверить свои показатели, — спокойно ответил он. — Симптомы налицо. — Я, по крайней мере, не использую людей как объекты для анализа. — Только как аудиторию для морализаторства? — Лучше, чем оправдывать контроль заботой. Тишина за столом стала ещё плотнее, заставляя Беннета открыто нервничать. Молодой паренёк начал переминаться с ноги на ногу, откровенно не понимая, что делать. Люмин предположила, что это был его первый рабочий день... Джин тихо кашлянула, обращая к себе внимание. — Может, всё-таки десерт? Всем бы не помешало! — осторожно предложила она, пытаясь разрядить обстановку. Официант сразу же оживился и с милой улыбкой заговорил: — Да! У нас есть чизкейк, тирамису— — Чизкейк, — одновременно сказали Люмин и Дотторе. Они оба замерли и на секунду посмотрели друг на друга. Слишком одновременно, слишком привычно. Официант облегчённо кивнул и начал записывать в свой блокнот. — Отлично, один чизкейк— — Два, — спокойно добавил Дотторе. Люмин тут же нахмурилась. — Мне не нужен— — Тебе нужен, — перебил он. — Учитывая, что ты почти ничего не съела. Официант снова растерялся и молча посмотрел на парочку. Дилюк тихо усмехнулся. — Значит, ничего не изменилось, — сухо заметил он. Дотторе тут же перевёл на него взгляд. — Напротив, — наступила короткая пауза. — Теперь она хотя бы спорит. Люмин резко повернулась к мужу и злобно прошипела: — Я всегда спорила! — Не с таким энтузиазмом, дорогая. Джин не выдержала и тихо пырхнула. Но напряжение никуда не делось. Оно просто… изменилось. Стало более живым, более острым. Официант быстро записал заказ. — Два чизкейка, один тирамису и медовик… — пробормотал он. — Сейчас принесу. Молодой паренёк почти что сбежал от стола. Люмин про себя отметила, что нужно будет оставить ему хорошие чаевые, что сумел выдержать этот цирк. Она посмотрела на Дотторе и тот тоже смотрел вслед официанту. Девушка хмыкнула и могла поклясться, что тот подумал о том же, что и она. Люмин не сдержалась и улыбнулась краешком губ. Тяжёлая тишина продлилась вплоть до возвращения Беннета. Он будто боялся, что если задержится, то за столом успеет начаться полноценная война. Парень аккуратно поставил перед ними тарелки, даже не пытаясь поддерживать зрительный контакт. — Ваши десерты, — пробормотал он напоследок и исчез. За столом снова стало тихо. Люмин посмотрела на свою тарелку перед собой, потом — на Дотторе. — Я же говорила, что перехотела, — сухо сказала она. — Ты его не доешь всё равно, — так же спокойно ответил он. — Тогда зачем он мне? — Чтобы ты съела хотя бы половину. Я оптимизирую твой рацион. Это называется забота. — Дотторе подмигнул Люмин, заставляя ту немного покраснеть. Девушка раздражено пробубнула что-то себе под нос, но всё же взяла вилку и начала есть десерт. — Это называется раздражение. — с уже набитым ртом ответила Люмин. — Это взаимно. — Дотторе подбадривающе ей улыбнулся как ребёнку и, откинувшись на спинку стула, откровенно смотрел как его жена ест сладкое. Джин тихо выдохнула, пытаясь скрыть улыбку за стаканом. — Вы всегда так… общаетесь? — осторожно спросила она. — Нет, — одновременно ответили Люмин и Дотторе. Они переглянулись, на секунду замолчав. — Раньше было хуже, — добавил Дотторе. — Намного хуже, — кивнула Люмин. — Верю, — Дилюк хмыкнул. Он взял вилку, но есть не спешил. — Особенно если учесть, что ты считаешь нормальным вмешиваться в каждую деталь её жизни. Удивительно, как у вас ещё не дошло до полиции. Дотторе спокойно поднял взгляд на знакомого. — Я считаю нормальным заботиться о человеке, с которым решил строить семью и провести всю жизнь. — Как для прилежного семьянина, ты не очень хорошо справлялся раньше. Люмин замерла. Вилка в её руке остановилась на полпути ко рту. Джин бросила на Дилюка быстрый взгляд и недовольно прошептала: — Дилюк… — но он продолжал, не слыша даже свою жену: — Контроль, проверки, ограничения — это не забота. Дотторе чуть наклонил голову и раздажено скривился. Давний конфликт между мужчинами разгорялся с новой силой. Девушки нервно переглянулись, но вмешиваться пока что ещё не решались. — Ты сейчас даёшь оценку, судя меня по прошлому. Откорою Вам секрет, господин подполковник полиции, люди меняются. Особенно, ради тех, кого не хотять потерять. — на последней фразе Дотторе перевёл взгляд на Люмин и девушка растеряно приоткрыла рот в нервном вдохе. — Мне достаточно того, что я видел раньше. — хоть слова Дилюка были жестокими, но интонация его голоса значительно стала мягче. — Значит, на сегодняшний день ты делаешь выводы на основе неполных данных. — Дотторе холодно посмотрел на Дилюка. — Неожиданно видеть такой подход от начальника отдела уголовного розыска. Я был о твоей профессиональной компетентности несколько лучшего мнения. — Вы, господин хирург, имеете право сомневаться в моём профессионализме? — Дилюк раздражено фыркнул и продолжил тише: — Ты хотя бы представляешь, сколько бумаг приходится оформлять после каждого убийства? — Нет. — спокойно отчеканил Дотторе с тем самым скучающим выражением лица. — Повезло. — красноволосый саркастически улыбнулся. — После шестнадцатичасовой операции мне тоже не до развлечений. — Но ты хотя бы работаешь с людьми, которые лежат спокойно. — А ты попробуй заставить пациента не умереть на столе. — А ты попробуй заставить свидетеля говорить правду. — Так, стоп. — Люмин резко поставила вилку на тарелку с соответственным звонким звуком. Все взгляды повернулись к ней. — Мы можем хотя бы пять минут поесть без того, чтобы вы мерялись интеллектом или тем у кого тяжелее работа? — Ага, поддерживаю. — Джин кивнула и приобняла подругу за плечи. — Хорошо, что мы, журналисты, всегда держимся вместе и умеем сгладить углы. — девушки многозначительно переглянулись и тихо засмеялись. Дотторе фыркнул, но молча вернулся к десерту. Дилюк повторил его движение. На секунду действительно стало тише. Люмин облегчённо вздохнула и продолжила есть чизкейк. Попробовав текстуру крема на своем языке, она недовольно нахмурилась. — Он слишком сладкий. — Удивительно, — невозмутимо сказал Дотторе, явно не скрывая сарказм. — У десерта такой эффект, дорогая. — Я не люблю слишком сладкое. — Ты ела этот самый десерт пять минут назад и всё было нормально. — Тогда он не был таким сладким! Джин не выдержала и громко рассмеялась. — Простите, — сказала она, прикрывая рот рукой. — Просто… это звучит слишком знакомо. Люмин повернулась к ней. — В каком смысле? — Он тоже иногда… слишком упрям, — Джин бросила быстрый взгляд на Дилюка. Красноволосый мужчина спокойно отрезал кусок медовика. Хоть его выражение лица оставалось холодным, но можно было увидеть проблеск теплоты в его глазах, когда он смотрел на жену. — Я не упрям. — Ты не хотел брать новый диван три месяца. — Старый был ещё достаточно функционален. Люмин резко повернулась к Дотторе и вскрикнула, хватая мужа за руку: — Слышал? Это ты! — Не похоже на меня, — мужчина, не показывая внутреннего восторга от того, что Люмин первая пошла на физический контакт, раздражено поправил ворот рубашки свободной рукой. Дилюк бросил на него короткий взгляд и произнёс с привычной снисходительностю: — Не обольщайся, докторишка. — Я и не пытаюсь, страж порядка. — язвительно ответил Дотторе, не скрывая хищной полуухмылки. — Ты всегда пытаешься. — Ты всегда это предполагаешь. — Потому что это правда. — Я сейчас уйду, — Люмин застонала и уронила голову на руки. — Ты не уйдёшь, — спокойно ответил Дотторе, на что она сразу резко подняла голову. — Это ещё почему? Он посмотрел на неё и на секунду его взгляд стал мягче, интимнее. Рука мужчины потянулась через стол и нежно погладила пальцы Люмин на столешне. — Потому что ты ещё не доела, солнышко. Люмин моргнула. Потом раздражённо вздохнула и оторвала свою руку, чтобы он не мог больше к ней дотянуться. Заливаясь краской и под общий смех остальных за столом, прошипела: — Ты невыносим, муженёк! Она фыркнула и снова взяла вилку. Джин наконец перестала смеяться и улыбнулась, наблюдая за ними. — Знаешь… — сказала она мягко, обращаясь к Люмин, — это выглядит не так, как ты описывала. — В каком смысле? — Люмин замерла. — Ты говорила, что между вами всё плохо, — Джин чуть склонила голову. — Но это… — она обвела рукой стол, — больше похоже на очень странную форму… близости. Люмин не сразу нашла, что ответить. Дилюк же тихо хмыкнул и, не сдержавшись, сказал в голос: — Если это близость, то я боюсь представить, что у них конфликт... — И не представляй. — грубо перебил его Дотторе. Тон был привычно резким, почти раздражённым, но Люмин слишком хорошо знала своего мужа, чтобы обмануться. В алых глазах не было ни злости, ни настоящей вражды. Наоборот. Уголок его губ едва заметно дрогнул, словно он изо всех сил пытался сохранить серьёзное выражение лица. Дотторе явно не нравилось, что посторонние обсуждают их отношения, но одновременно его забавляло происходящее. Особенно то, что Джин и Дилюк увидели именно это. Не скандалы, не суд, не разговоры о разводе, а их обычную жизнь. И хотя врач старательно скрывал это под маской недовольства, где-то глубоко внутри его грела мысль, что со стороны они всё ещё выглядят как супруги. Очень странные, совершенно невыносимые, постоянно спорящие супруги — но всё же супруги. Поэтому он лишь фыркнул и потянулся к тарелке Люмин с десертом, будто разговор не стоил внимания. Однако взгляд, который он украдкой бросил на жену, был слишком довольным для человека, который якобы находился в процессе развода. — Ты всё-таки доешь мой десерт, — тихо заметила она, наблюдая за ним. — Пустяки, — лениво ответил он, а затем, наклонившись так близко к её уху, чтобы остальные его не услышали, прошептал с ухмылкой: — Как твой муж, для меня это большая честь — доесть за тобой. Он спокойно вернулся в свою привычну позу и отправил кусок в рот, прямо смотря в глаза Люмин, которая до сих пор переваривала его слова. Девушка машинально опустила взгляд на его рот и подметила как уверенно и спокойно он жевал после таких откровенний. Джин что-то начал рассказывать коллеге, но Люмин поймала себя на том, что продолжает смотреть не на сам десерт, а на то, как Дотторе ест: сосредоточенно, почти привычно аккуратно, без спешки. Это было странно, слишком бытово и от этого — почему-то слишком лично. Она быстро отвела взгляд к чашке, но запоздало поняла, что уже не может перестать думать об этом. О его руках, спокойно держащих вилку. О том, как эти же руки когда-то касались её гораздо осторожнее, чем он позволял себе показывать на людях. О его голосе — ровном, саркастичном, всегда слишком уверенном в себе — и о том, как он становился тише, глубже, откровенее, когда они оставались наедине. Люмин слегка сжала пальцы под столом. Почему я вообще об этом думаю… Дотторе тем временем сделал ещё один кусок, будто не замечая её взгляда. — Ты смотришь так, будто ждёшь, что чизкейк начнёт спорить с тобой... или со мной, — с отрытым озорством заметил он, не поднимая глаз. Люмин вздрогнула. — Я не смотрю. — раздражено кинула девушка, но румянец уже начал расплываться не только по щеках, но и по кончиках ушах. — Смотришь. Дотторе наконец поднял взгляд — коротко, внимательно. В этом взгляде мелькнуло то самое спокойное понимание, которое всегда раздражало её больше всего. Будто он и так знал, что с ней происходит, о чём именно она думает, что вспоминает. Но это знание он, как обычно, не спешил озвучивать. Не здесь, не при посторонних, не тогда, когда она до сих пор не дала ему своего согласия. — Ешь, — уже явно спокойнее произнесла Люмин после паузы. — Иначе я решу, что это ты уже саботируешь собственное здоровье. — Дотторе улыбнулся, понимая, что та перефразировала его же слова. Напряжение за столом постепенно изменилось, но не исчезло — оно просто стало тише, глубже, почти привычным. Дотторе и Дилюк больше не обменивались острыми фразами на каждое слово: вместо этого разговор неожиданно ушёл в сторону работы. Короткие, сухие реплики о пациентах Дотторе, которые фигурировали в некоторых делах Дилюка, известных для главного хирурга расследованиях полицейского, будущих графиках дежурств. Всё это звучало уже не как конфликт, а как странное профессиональное сопоставление двух людей, которые привыкли жить в постоянной ответственности. Это всё ещё было соперничество — но уже без открытой вражды. Параллельно Люмин и Джин говорили о своём — тихо, чуть ближе наклонившись друг к другу. Работа, новости редакции, усталость, мелкие бытовые вещи. В их разговоре не было напряжения, только лёгкая женская усталость и попытка не замечать странную «вторую реальность» за столом. Иногда они одновременно бросали взгляд на мужчин — и так же одновременно делали вид, что ничего необычного не происходит. Когда десерты были почти доедены, Дилюк первым поднялся из-за стола. Он поправил перчатки, посмотрел на Дотторе всё тем же холодным, спокойным взглядом и коротко кивнул. — Надеюсь, в следующий раз твои медицинские выводы будут чуть менее… творческими, — произнёс он с привычным сарказмом. Дотторе даже не сразу поднял взгляд. — Постараюсь не разочаровать твои ожидания, служитель закона. — Дилюк на секунду задержал на нём взгляд, затем перевёл его на Джин. — Нам пора, солнце. — Джин мягко кивнула Люмин, слегка улыбнулась — уже теплее, чем в начале встречи. — Береги себя, — тихо сказала она. — Увидимся в понедельник. — и, бросив последний взгляд на стол, где напряжение уже почти растворилось в остатках десерта и кофе, они с Дилюком ушли, оставляя Люмин и Дотторе снова наедине в шуме торгового центра. Люмин медленно выдохнула, откидываясь на спинку стула. На секунду она просто смотрела в сторону прохода, где только что скрылись их знакомые. Дотторе наблюдал за ней молча, а затем спокойно сказал: — Нам уже тоже пора домой, — она не сразу ответила, но потом коротко кивнула. — Да. И на мгновение между ними снова повисла тишина — уже не тяжёлая, а почти спокойная, бытовая. Та самая, которая появляется после долгого дня, даже если этот день был странно эмоциональным. Они одновременно потянулись к счёту и замерли. Люмин первой заметила, что его рука уже лежит рядом с купюрами, Дотторе — что её пальцы тоже тянутся к кошельку. Несколько секунд они просто смотрели на это совпадение. Пауза слишком точная и синхронная. — Ты… — начала Люмин. — Я тоже это подумал, — спокойно перебил он. Ещё секунда. И вдруг что-то внутри неё окончательно сдвинулось. Она не выдержала, сначала тихо — почти неверяще, а потом уже по-настоящему, искренне рассмеялась. Не саркастично, не раздражённо — просто легко, как будто напряжение последних часов наконец нашло выход. Дотторе смотрел на неё пару секунд, словно анализируя причину реакции, и затем уголок его губ заметно дрогнул. — Предсказуемо, — произнёс он, но в голосе не было привычной резкости. Скорее удовлетворение. Он всё же положил деньги на стол, накрыв её купюру сверху. Люмин вытерла уголок глаза, всё ещё улыбаясь. — Это было… слишком похоже на нас. — Это и есть мы, — спокойно ответил он и на этот раз она не стала спорить. — Тот несчастный мальчик точно заслужил двойные чаевые. — они одновременно посмотрели в сторону барной стойки, где стоял Беннет, и, переглянувшись между собой, снова заулыбались.