Любовь в принудительном порядке

Здание редакции возвышалось над проспектом стеклянным фасадом, отражая утренний город. Люмин остановилась на секунду перед входом, глядя на своё отражение в витрине. Собранная. Аккуратная. Спокойная. Идеальная маска. Внутри её встретил привычный гул: звон телефонов, щёлканье клавиатур, запах кофе и бумажных распечаток. На стенах — обложки прошлых номеров. Заголовки расследований, которые когда-то вызывали общественный резонанс. Она прошла через open-space, кивая коллегам, и зашла в отдельный кабинет для её команды. Девушка устало села за свой стол. Монитор загорелся мягким светом. Папка с материалами по текущему делу — коррупционный контракт в медицинской сфере — уже лежала в её почте. Иронично. — Ты выглядишь так, будто проиграла войну, — раздался ленивый голос слева. Кэйа, развалившись в своём кресле, крутил ручку между пальцами. Рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем позволял корпоративный дресс-код. Улыбка — привычно насмешливая. Серёжка в одном ухе привлекательно блестела на солнце. — Или выиграла, но дорогой ценой, — добавила Мона, не отрываясь от планшета. Она быстро что-то печатала, хмурясь, как будто анализировала не бюджет редакции, а расположение звёзд. — Люмин, ты сегодня бледнее обычного, — мягко сказала Джин, подняв взгляд от стопки документов. — Всё в порядке? Люмин сняла пальто и аккуратно повесила его на спинку стула. — Просто тяжёлое утро. — “Тяжёлое утро” обычно не оставляет таких кругов под глазами, — заметил Кэйа. — Или это новый тренд — стиль «экзистенциальный кризис»? Люмин закатила глаза. — Очень смешно. Мона всё же посмотрела на неё внимательнее. — Ты плакала. Это прозвучало не как вопрос. Люмин на секунду замерла. В этом кабинете они все работали вместе уже четыре года. Вместе ездили в командировки, закрывали громкие дела, ночевали в редакции перед дедлайнами. Они знали, когда кто-то врёт. — Суд был вчера, — тихо сказала она. Кэйа перестал крутить ручку. Джин сразу выпрямилась. — И? Люмин сделала глубокий вдох. — Он отказался подписывать развод. Несколько секунд стояла тишина. — Конечно, отказался, — сухо заметила Мона. — Судя по твоим рассказам, он не из тех, кто сдаётся. — Суд назначил три месяца обязательной семейной терапии, — продолжила Люмин. — Если после этого мы не примиримся — нас разведут автоматически. Кэйа медленно присвистнул. — Три месяца совместного проживания с бывшим, который ещё не бывший? Звучит как начало психологического триллера. — Это не смешно, — сказала Джин строго, но в её голосе чувствовалась забота. — Я не шучу. Мы с братцем тоже проходили через этих мозкоправов, — Кэйа проигнорировал косой взгляд Джин и пожал плечами. — Я бы уже сменил замки. — Юридически она не может, — спокойно вставила Мона. — Пока они официально в браке. Люмин устало опустилась в кресло. — Он ведёт себя так, будто это… эксперимент. — Он врач, — сухо сказала Мона. — Для него всё эксперимент. — Он уже начал читать мне лекции о диете, — пробормотала Люмин. — О, боже, — Кэйа театрально закатил глаза. — Контролирующий хирург. Как банально. — Он не… — Люмин замолчала. — Он просто считает, что знает лучше. — А ты? — тихо спросила Джин. Люмин посмотрела на экран монитора, где мигал курсор в пустом документе. — Я устала быть чьим-то проектом. Тишина в кабинете стала мягче. Кэйа откинулся назад. — Ладно, стратегически, — сказал он уже серьёзнее. — Три месяца — это срок. Ты выдержишь. Просто не позволяй ему залезать тебе в голову. Мона кивнула. — Если он будет пытаться манипулировать, фиксируй это. Эмоциональные реакции — его слабое место, не твоё. Джин подошла ближе и мягко положила руку на плечо Люмин. Высокая блондинка была самая старшая в кабинете и не раз выступала в роли родительской фигуры для своей маленькой команды. — Если станет слишком тяжело, ты всегда можешь пожить у нас с Дилюком. Он будет не против, беря во внимание как он ненавидит Дотторе. Люмин почувствовала, как что-то тёплое расплылось в груди. Она ехидно улыбнулась, вспоминая открытую неприязнь своего пока ещё мужа к избраннику Джин. — Спасибо. Если захочу ему ещё сильнее насолить, тогда лучше отдам нашу кровать вам с Дилюком. Кэйа вдруг прищурился. — Подожди. А он такой же красивый как и был пару лет назад? Мы уже давненько его не видели здесь. — Кэйа! — Что? Я оцениваю уровень угрозы. — Это не смешно. — Я серьёзно, — он склонил голову. — Потому что если он ещё и харизматичный, то три месяца могут пройти… неожиданно. Люмин вспомнила утренний поцелуй, тяжесть его рук на её талии, сбывшиеся дыхание, и резко отвернулась к монитору. — Мне нужно работать. Мона наблюдала за ней чуть дольше, чем остальные. — Ты не выглядишь как человек, который полностью уверен в своём решении. Люмин сжала пальцы на клавиатуре. — Я уверена, — голос прозвучал твёрдо, но внутри всё было далеко не так стабильно, как заголовки её статей. В кабинете повисла странная пауза. Мона медленно закрыла планшет. — Ладно, — произнесла она задумчиво. — Я веду колонку с астропрогнозами с начала работы здесь. Ты же понимаешь, что я не могу оставить такую драму без анализа. Кэйа оживился и потёр ладони. — О, начинается. Сейчас нам объявят, что ретроградный Меркурий виноват в её браке. — Замолчи, — спокойно отрезала Мона и достала из ящика стола аккуратную тёмно-синюю коробку. Джин вздохнула, но улыбнулась. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Люмин устало посмотрела на колоду карт Таро. — Мона, я пришла работать. — Это займёт две минуты, — ответила та. — К тому же, я не беру с тебя денег. Кэйа уже придвинулся ближе. — Я ставлю на «Башню». Разрушение. Скандалы. Драма. — Это не игра, — пробормотала Джин, но тоже подошла ближе. Мона аккуратно перетасовала карты. Движения были уверенными, почти ритуальными. В шумной редакции вокруг словно образовался небольшой островок тишины. — Сосредоточься на своём вопросе, — сказала она Люмин. — Брак. Судьба. Итог. Люмин скептически закатила глаза, но всё же закрыла их на секунду. Дотторе. Утренний поцелуй. Три месяца. — Готово, — сказала Люмин. Мона выложила первую карту. Влюблённые. Кэйа присвистнул. — Серьёзно? Мона не прокомментировала. Она выложила вторую карту. Дьявол. Тишина стала плотнее. — Это зависимость, — тихо сказала Джин. — Или одержимость, — добавил наигранно испуганным голосом Кэйа. Мона кивнула и перевернула третью карту. Колесо Фортуны. Она нахмурилась. — Интересно. — Ну? — нетерпеливо спросил Кэйа. Мона посмотрела на Люмин серьёзно — без привычной иронии. — У вас сильная связь. Не просто эмоциональная. Кармическая. — Боже, — пробормотала Люмин. — Карма ещё приплелась. Неужели мы выясняем отношения ещё с какой-то прошлой жизни? — Подожди, — продолжила задумчиво Мона. — Влюблённые — это выбор. Не просто чувства. Это решение быть вместе. Дьявол — это зависимость, страсть, привязка, из которой сложно вырваться. Колесо Фортуны — повторяющийся цикл. Она сложила руки поверх карт. — Вы можете расходиться. Ссориться. Подавать на развод. Но связь между вами не исчезнет. Кэйа склонил голову и скептически изогнул бровь. — То есть, гипотетически, он приворот на Люмин сделал? Мона проигнорировала саркастичную вставку от парня и посмотрела прямо на девушку. — Вам суждено быть вместе. Даже если обстоятельства против. Даже если сами звёзды выстроятся иначе. Люмин усмехнулась и потёрла переносицу. — Это звучит как проклятие. — Нет, — тихо ответила Мона. — Это звучит как человек, который не отступает. В кабинете снова стало тихо. — Он не из тех, кто сдаётся, — добавила она. — И карты показывают, что если он решил сохранить брак, он будет бороться до конца. Кэйа ухмыльнулся. — Ну, по крайней мере, у тебя настойчивый поклонник. Или, сильный колдун. — Это не романтика, — сухо сказала Люмин. — Нет, — согласилась Мона. — Это сила воли. И упрямство. Она аккуратно собрала карты обратно в колоду. — Итог такой: вы либо разрушите друг друга… либо станете ещё сильнее вместе. Среднего варианта я не вижу. Люмин посмотрела на стол, где только что лежали карты. — Ты же понимаешь, что это просто совпадение? — Конечно, — Мона слегка улыбнулась. — Но иногда совпадения повторяются слишком часто, чтобы быть случайными. Кэйа хлопнул в ладони. — Отлично. Теперь у нас есть официальное пророчество. Я предлагаю делать ставки. — Кэйа! — возмутилась Джин. — Мне нужно работать. Люмин отвернулась назад к экрану компьютера, но слова Моны продолжали звучать в голове. “Он не из тех, кто отступает.” Она это знала и без карт. И это пугало её сильнее всего.

***

Редакция постепенно пустела. Часы на стене давно перевалили за пять, но Люмин этого не заметила. Она сидела, уткнувшись в экран, перечитывая черновик статьи. В наушниках тихо играл белый шум — привычный способ отгородиться от мира. Она не слышала, как Джин пожелала ей хорошего вечера. Не заметила, как Кэйа, проходя мимо, бросил: — Не оставайся тут ночевать, герой. Она кивнула машинально. Телефон завибрировал. Один раз. Потом второй. Она раздражённо сняла наушники и посмотрела на экран. Дотторе. Люмин закатила глаза и нажала «ответить». — Да? На том конце была тишина пару секунд. — Дорогая, где ты? — его голос звучал ровно. Слишком ровно. — На работе, — ответила она, печатая что-то второй рукой. — А что? Пауза. — Интересно. Она нахмурилась. — Что «интересно»? — Любимая женушка, уверена, что ничего не забыла? Она раздражённо выдохнула. — Дотторе, я занята. Если это очередная лекция— — 18:05, — перебил он спокойно. — Первая сессия семейной терапии была назначена на 18:00. Мир на секунду словно завис. Люмин медленно повернула голову к часам на стене. 18:07. — Люмин? — его голос стал чуть мягче. Почти вежливо-саркастичным. — Не забыла ли ты случайно? Сердце неприятно кольнуло. Чёрт. Она забыла. — Я не забыла, — быстро сказала девушка. Параллельно она уже закрывала вкладки, сгребала документы в папку и пыталась найти зарядку от ноутбука. — Правда? — в его голосе скользнуло едва заметное веселье. — Потому что я уже десять минут жду тебя в машине под твоим офисом. Она застыла. — Что? — Парковка слева от входа. Её щёки вспыхнули — от злости или от стыда, она не поняла до конца. — Я… просто заканчивала материал. — Безусловно. — Я уже выхожу. Она наспех закинула ноутбук в сумку, уронила ручку, выругалась вполголоса и попыталась звучать спокойно: — Я не забыла. — Конечно, — повторил он ровно. — Ты просто решила проверить, насколько я пунктуален. — Прекрати. — Я никуда не тороплюсь. У нас впереди целых три месяца. Она схватила пальто. — Через пять минут буду. — Я засёк. Связь оборвалась. Люмин замерла посреди почти пустого кабинета. Дотторе ждал. Конечно, он ждал. Она глубоко вдохнула, поправила волосы в отражении чёрного экрана монитора и прошептала: — Это ничего не значит. Но внутри уже неприятно шевелилось другое чувство. Он не забыл. Он был вовремя. Он был готов. А она — нет.

***

Люмин буквально вылетела из дверей офиса. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но она почти не почувствовала его — сердце всё ещё билось слишком быстро после беготни по лестнице. Каблуки глухо стучали по тротуару. Машина Дотторе, черный BMW X5, стоял на парковке возле офиса. И, конечно же, он уже видел её. Фары мягко моргнули, будто фиксируя цель. Люмин ускорилась, пытаясь выглядеть менее запыхавшейся, чем была на самом деле. Когда она подошла к машине, водительская дверь открылась. Дотторе вышел. Спокойный. Собранный. В пальто тёмного цвета, с идеально застёгнутыми пуговицами. Ни намёка на спешку. Он обошёл машину и открыл для неё пассажирскую дверь. — Рад, что ты всё-таки вспомнила, — произнёс он мягко. Люмин остановилась перед ним. — Я не забывала. — Конечно. Он придержал дверь, ожидая. — Ты выглядишь… энергично, — добавил он. — Кардионагрузка полезна. — Закройся. Он чуть наклонил голову и удивлённо посмотрел на неё. — Я только открыл. Она бросила на него уничтожающий взгляд и села в машину. Дверь мягко закрылась, отрезая внешний шум города. Дотторе занял своё место за рулём, завёл двигатель. Несколько секунд они ехали молча. Люмин пристегнулась слишком резко. — Ты мог написать раньше, — сказала она, глядя в окно. — Я написал, солнце. — За тринадцать минут до начала. — Этого достаточно, чтобы выйти вовремя. Она повернулась к нему. — Не все живут по секундомеру. — Не все опаздывают на собственную попытку спасти брак. Это ударило точнее, чем она ожидала. — Ты серьёзно? — прошипела она. — Ты считаешь, что я обязана относиться к этому как к операции? — Я считаю, что если уж мы вынуждены проходить через это, стоит делать это качественно. — О, конечно. Качественно. Эффективно. С графиком и протоколом. Он бросил на неё короткий взгляд. — Тебе проще саботировать, чем признать, что ты нервничаешь. — Я не нервничаю. — У тебя учащённое дыхание и ты трижды проверила ремень безопасности. Она сжала челюсть. — Перестань анализировать меня. — Тогда перестань давать поводы. Машина остановилась на красный свет. Тишина в салоне стала плотной. — Ты специально ждал внизу? — вдруг спросила она. — Да. — Чтобы убедиться, что я приду? — Чтобы мы приехали вместе. Я же утром тебе сказал. Она хмыкнула. — Контроль. — Партнёрство. — Мы не партнёры. Он посмотрел прямо перед собой. — Мы всё ещё муж и жена. — Формально. — Этого достаточно. Светофор переключился. Машина тронулась. Через несколько минут тяжелой тишины Люмин всё же произнесла: — А если это не сработает? Дотторе не ответил сразу. Он намертво уставился вперед, будто боясь спугнуть лишними движениями личную атмосферу в машине. — Тогда нас разведут, как ты и хотела, — сказал он спокойно. — И ты… наконец отпустишь меня? Его пальцы чуть крепче сжали руль, на челюсти заиграли желваки. — Я не привык проигрывать, Люмин. Она тихо выдохнула. — Это не соревнование. — Для тебя — нет. Машина повернула на тихую улицу. Впереди уже виднелось здание с тёплым светом в окнах — кабинет семейного терапевта. Дотторе припарковался. Выключил двигатель. В салоне снова повисла неловкая тишина. — Мы можем просто… вести себя нормально? — тихо спросила она. Он повернулся к ней. — Мы и так ведём себя нормально. Она посмотрела на него и поняла, что для Дотторе это действительно норма. Он вышел из машины и снова обошёл её сторону, открывая дверь. — После тебя, — произнёс он спокойно. Люмин глубоко вдохнула. Три месяца. И первый шаг в этой авантюре уже сделан. Она посмотрела на мужа и их глаза встретились в ещё одной молчаливой борьбе.