Цифровая кочевница

За стеной играла музыка — Аня включила проигрыватель у себя в комнате, и оттуда доносился приглушенный джаз. Я, зевая, выползла на кухню. Электронные часы показывали 7:55. В Москве встать в такое время было для меня сродни подвигу. Здесь же, яркое солнце будило рано, и я не противилась — наоборот, радовалась, что стала такой продуктивной. «Неплохо бы сегодня поработать», — подумала я, примерно прикидывая, сколько денег уже успела потратить. Подпевая Аниной музыке, я поставила на электрическую плиту сковородку. — A kiss on the hand… May be quite continental, — я выдержала паузу. — But diamonds are a girl’s best friend. В Москве меня постоянно держала в цепких лапах тревога. Что бы я ни делала — всегда осуждала себя: мало, недостаточно, могла бы лучше. Даже отдых превращался в самокопание. «Спишь? А могла бы прочитать книгу… Или выучить новый язык. Или хотя бы посмотреть полезное видео». Эти мысли не отпускали — они просто взрывали мозг. Я разбила яйцо и выкинула скорлупку в мусорное ведро под раковиной. Под ногами вился Шницель, неистово молотя хвостом по ногам. — Сейчас дам вкусняшку моей собаке, — ласково произнесла я и поманила пса к миске. — Кушать. Шницель моментально смел все содержимое и смотрел на меня жалобными, голодными глазами. — Все, рыжик! Не клянчи. Я вернулась к яичнице, кинула сверху сыр и смотрела, как он медленно плавится, растекаясь золотистыми прожилками. Вывалив кулинарный шедевр на красивую тарелку с красной каемкой, я повторила успех для Ани. — Ань, — я постучала в дверь. Она открыла почти сразу — стояла на пороге в одной футболке и трусах, сонная и взъерошенная. — Пойдем завтракать, я и тебе приготовила. На ее лице заиграла та самая лукавая улыбка: — Надо же, хозяюшка, — колечко пирсинга игриво блескнуло. Когда мы прошли на кухню, то застали интересную картину: Шницель сидел на стуле и уже тянул нос к моему завтраку. Еще пара секунд — и яичница была бы варварски украдена и вероломно проглочена наглой собакой. — Фу! — мой тон напоминал родительский. Строгий, но все равно доброжелательный. Пес мгновенно смутился и жалобно заскулил, тем самым, как обычно, вызывая у меня жалость: — Ну ладно, ребенок, держи. Я протянула Шницелю кусочек сыра, и он тут же исчез в пасти собаки. — Почему именно «Шницель»? — заваривая кофе, поинтересовалась Аня. — Ты, кстати, будешь? — Я не фанатка кофе, спасибо. А назвала так потому, что взяла его сразу после поездки в Германию. — Миленько. Аня почесала за ухом пса, который, уже получив угощение от меня, выбрал себе новую жертву. Он вился у ее ног и строил самые несчастные глазки на свете. На Аню это, конечно, подействовало. На всех действовало! Улыбаясь и, будто говоря: «Сдаюсь!», она бросила Шницелю кусочек со своей тарелки. — Забавный такой, — она вновь перевела на меня внимательный взгляд. — Прям как ты. — Хочешь сказать, я похожа на собаку? — Собаки всегда похожи на своих хозяев, — как ни в чем не бывало Аня продолжила завтрак.

***

Неделя пролетела незаметно — в работе и прочих заботах. Какой-то мужчина, основавший приложение для отслеживания выпитой за день воды, вышел на меня через Инстаграм и предложил работу. Кто я, чтобы отказываться? Стабильность никогда не повредит. В мои обязанности входило делать мемные рилсы и каждый день выкладывать их на рабочий аккаунт. Аню, конечно, очень впечатлила моя первая «серьезная» работа, и она не уставала об этом напоминать, то и дело подкалывая. А еще она помнила о своем обещании показать мне самый красивый закат в моей жизни. Так что вечером пятницы, как только она закрыла ноутбук, я уже стояла полностью собранная и выжидающе поглядывала на подругу. — Кое-кого заберем и поедем, — хитро улыбнулась она. «Кое-кем» оказалась Саша. Честно сказать, я рассчитывала, что мы поедем вдвоем. Аня заметила мое растерянное лицо. Кажется, ей это понравилось. Саша запрыгнула на байк третьей и радостно сжала мои плечи: — Я уже по вам соскучилась, девочки! Я тоже была рада ее видеть, но меня беспокоил один нюанс: — Разве можно на байке втроем ездить? Аня закатила глаза — ее вечно забавляли и удивляли эти мои комментарии: — Ты даже не представляешь, как еще на нем можно ездить. Вечером Саша скинула мне пост с самыми необычными кадрами балийцев на байках: один вез холодильник, другой — несколько больших клеток с курицами, третий — целую гору каких-то тюков, и так далее в том же духе. Встречать закат было здесь популярным развлечением, так что Дримлэнд оказался усыпан людьми: кто-то сидел на песке, кто-то потягивал коктейли у бара, кто-то просто стоял по щиколотку в воде и смотрел на горизонт. Бегали собаки, возились друг с другом, поднимая тучи брызг. — Надо было взять Шницеля! Ему бы очень понравилось, — я раздосадованно прикусила губу. Вечернее солнце висело низко над океаном и красиво отражалось в воде, из бара доносилась приглушенная музыка, спокойная мелодия без слов. Мы устроились на песке, расстелив полотенца. Саша тут же скинула шлепки и зарылась пальцами в теплый песок. Аня села чуть поодаль, обхватив колени руками, и молча уставилась на горизонт. Я устроилась между ними, ближе к Ане, чем планировала. Солнце медленно, будто нехотя, сползало в воду. Небо из голубого превратилось в розовое, потом в оранжевое, потом стало густо-сиреневым с золотой каймой у самого края. Я смотрела и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Та самая тревога, которая еще утром сидела где-то под ребрами, отступала. Вся работа на сегодня сделана, я здесь, с друзьями… Я закрыла глаза и полной грудью вдохнула океанический воздух. Мимо прошла компания серферов — загорелые, с обветренными лицами и досками под мышкой. Они весело перешучивались о чем-то на английском, и ветер уносил обрывки их смеха. Я вспомнила, как мы катались с Аней несколько дней назад: мокрая доска под животом, ее спина впереди, солнце в глаза. И то чувство, когда волна наконец подхватила и понесла — а внутри все звенело от восторга. Я невольно расплылась в улыбке, она тоже глядела на меня и улыбалась уголками губ. Но я заметила. Саша в это время достала телефон и начала снимать закат, бормоча что-то. Я потянулась, разминая затекшую от сидения за монтажом спину. Аня проводила взглядом мое движение и вдруг встала: — Пошли купаться. — Сейчас? — я посмотрела на воду. Океан стал темно-синим, почти черным у горизонта, но у берега еще светился отраженным золотом. — А чего ждать? — Прямо в одежде? Аня ничего не ответила, только протянула мне руку. Я секунду помедлила, потом все-таки схватилась за нее и встала. Так мы и пошли к воде, оставляя следы на влажном песке. Первая волна коснулась щиколоток. Несмотря на время, вода еще была теплая, а волны ласково облизывали ноги. Я шагнула дальше, потом еще. Вода поднялась до колен, до бедер. Сначала я шла на цыпочках, стараясь не намочить вещи, но быстро наплевала на эту затею. Аня шла рядом, не отставая. Ее лицо украшало самодовольное выражение. Мимикой она частенько напоминала кошку: что-то в изгибе губ, в прищуре, в том, как она двигалась — мягко, но с хищной грацией. — Ныряем? — спросила она. — На счет три. — Раз, два… — начала она отсчитывать. — Три! — неожиданно я прыгнула вперед, утягивая ее за собой. Океан сомкнулся над головой. Я открыла глаза под водой, но ничего не разглядела, только темноту и блики. Вынырнула, отфыркиваясь, и услышала Анин смех. Мы легли на спину и закачались на волнах. Небо над нами стало совсем сиреневым, на грани с темнотой. Где-то на берегу играла музыка, смеялись люди, но здесь, в воде, было тихо. Только плеск и наше дыхание. Я повернула голову и встретилась с ней взглядом. В сумерках лицо Ани почти растворилось — только глаза блестели, темные и глубокие, как сама вода вокруг нас. Мы не сказали ни слова, наши пальцы сами нашли друг друга под водой и осторожно, почти невесомо сплелись. Из воды выходить не хотелось, но на песке нас уже ждали полотенца и остывающий чай в термосе, который Саша, оказывается, привезла с собой. Мы укутались и молча смотрели, как последняя полоска света исчезает за горизонтом. В моей голове было пусто и хорошо. Саша разлила по бумажным стаканчикам остывший чай и вдруг хмыкнула: — А я ведь когда-то думала, что Бали — это просто перевалочный пункт. Типа, отсижусь пару месяцев и решу, куда дальше ехать. — Она думала, что Бали — это дефолт, — добавила Аня. — Да, типа того! Все, кому не лень сюда едут. А оказалось так хорошо, что я осталась. Я повернулась к ней. Обычно Саша была энергичной, шумной, вечно что-то рассказывала и перебивала саму себя. А сейчас сидела, обхватив колени руками, и смотрела куда-то в темноту. — Прости, что поднимаю эту тему, — неловко начала я, — ты в прошлый раз сказала, что сидела в тюрьме в Америке. Как так… так вышло? Саша рассмеялась, но смех получился горьковатый. Она легко говорила на любые темы — во всяком случае, так мне казалось, — но сейчас по лицу скользнула тень. Аня, похоже, уже знала эту историю. — В общем, был у меня парень. Американец. Мы познакомились в Москве, он работал там по контракту. Говорил, что любит меня, что я к нему приеду, и мы поженимся, получу грин-карту, — Саша усмехнулась и покрутила стаканчик в ладонях. — Первый раз я просто не получила визу. Ну, думаю, ладно, не судьба. А потом… В общем, я пыталась пересечь границу нелегально. Через Мексику. Я слушала, боясь пошевелиться. Саша говорила спокойно и даже бодро, будто пересказывала чужую историю. — Нас было восемь человек в фургоне, и мы ехали через пустыню. Водитель говорил только по-испански, я не понимала ни слова. Где-то на вторые сутки нас тормознула полиция. — Саша… — я не знала, что сказать. — Нормально. Я в миграционке провела три месяца, — она пожала плечами, будто это был какой-то лагерь, а не тюрьма. — Кормили, правда, отвратительно. — И что потом? — спросила я. — Потом меня депортировали. Домой, в Нижний. С запретом на въезд в Штаты. Жених, конечно, сразу исчез. Сказал, что «это слишком сложно» и «давай останемся друзьями». Саша скривилась и показала в темноту средний палец. — Короче, я вернулась в Россию с полным отсутствием понимания, что делать дальше. Месяц лежала на диване, смотрела в потолок и ненавидела весь мир. — А потом подруга сказала: «Поехали на Бали. Там тепло и дешево», — добавила Аня. — Да, Аня так и сказала, — Саша щелкнула пальцами и продолжила громче. — Я и подумала: а почему бы и нет? Хуже уже не будет! — И как? — я подалась вперед. — Стало лучше? — Стало по-другому, — Саша улыбнулась, но в этот раз без обычной своей энергичности. — Первое время было тяжело, денег ноль. Но знаешь, что я поняла? — Что? — Что не надо ждать, пока кто-то придет и спасет тебя. И это, с одной стороны, ужасно грустно. А с другой — дает невероятную свободу, потому что если ты сама за себя отвечаешь, то ты сама решаешь, куда тебе плыть. Повисла пауза. Я смотрела на Сашу и видела ее совсем по-другому. Наверное, они с Аней давно знали друг друга и прошли вместе немало. — А пива не хотите? — со своей обычной энергичностью вдруг спросила Саша. И мы выпили.

***

Я сидела в наушниках, играла песня группы бонд с кнопкой «кухни». Она всегда вводила меня в задумчивое настроение. Такая типичная русская тоска и рефлексия. Карандаш в моей руке скользил по развороту блокнота, линии складывались в небольшой морской пейзаж. Я везде возила этот блокнот с собой: делала зарисовки, собирала «послания» от людей, которых встречала в путешествиях и вклеивала разный значимый для меня мусор. Билетики, этикетки, вырезки из журналов — все это находило место на листах блокнота. Я часто думала над переездом, еще с подросткового возраста. Но решилась только в двадцать один год. В новых странах мне виделись интересные приключения, новые обстоятельства, которые помогут мне понять, кто я. Эмоции и воспоминания, которые не испытать в обычной жизни. (Возможно, я убегаю от самой себя, но мне это нравится). У меня есть прекрасные друзья в Москве, многие переехали после окончания школы, мы часто списываемся. Я нередко думала о том, что было бы, родись я в другом месте и других условиях? Первое, что приходит на ум: любовь. Не важно, где ты. Важно — с кем. Человеку нужен человек. Именно мое окружение создает смысл всему. Дом — это люди вокруг. И здесь, на острове, я обрела новый дом. Грифель съехал, достигнув конца листа. Это выдернуло меня из мыслей…