Цифровая кочевница

От ее честности я потеряла дар речи и чуть не подавилась воздухом, который глотнула. Аня все еще выжидающе глядела на мое лицо, становившиеся все пунцовее и пунцовее. Я ясно чувствовала жар на щеках. Мысленно повторила: «Гляделки. Я потом полночи уснуть не могла, все думала…» Какая внимательная! Я об этой игре не вспоминала с тех пор, как она закончилась. У меня было две опции: кокетливое «О чем же?» с обязательным томным взглядом в дополнение и скромное, ни к чему не обязывающее «Я не знаю…». Если бы я включила голову и подумала, выбрала бы точно первую, но с губ сорвалось: — Я не знаю, — ясно, спасовала. Аня ухмыльнулась, но взгляд свой цепкий не сводила. Вдруг ей на телефон пришло уведомление, и она, не опуская головы, заглянула в экран. — Девушка пишет, извини, — она прочитала и, нахмурив самую малость брови, начала что-то строчить. «Девушка», — повторила я про себя, слегка приупав духом. Я не думала, конечно, начинать с ней воду мутить, но сейчас это тем более стало невозможным. В романтическом смысле мне всегда нравились парни, в этом я была на сто процентов уверена. Я не знала, куда деть глаза: рассматривала ее руки, они выглядели крупными, сильными, но нежными; из-под рукава футболки торчал черный рисунок татуировки, трудно было понять, что это; на губе поблескивало серебряное колечко пирсинга; в ушах тоже было несколько сережек; но выглядела она при этом очень элегантно, худая и красивая. Ей шли эти небольшие следы нефорства. Я настолько погрузилась в наблюдение, что вывел меня из транса Анин дразнящий голос: — Симпатичная? — она глядела с легким прищуром, проведя взглядом вниз, к моим сложенным рукам на столе и вверх, до округлившихся глаз. — Можно посмотреть татуировку? — выпалила я. Мне всегда нравились рисунки на теле, но для себя определиться не могла, а так давно бы тоже что-то набила. Аня молча подняла рукав. На внутренней стороне бицепса был изображен меч, а снаружи — стрекоза. Оба рисунка выглядели очень к месту. — У меня есть еще, — она провела по груди, защипнув пальцами футболку и опустив ее в конце с характерным звуком, — но их увидишь позже. Ее приподнятый уголок губы улыбался мне. Колечко пирсинга блеснуло. — Ты закончила? — внезапно спросила она, показывая на закрытый ноутбук. — Да, — работы сегодня действительно больше не было. — Посерфим? — Давай, — предложение ее мне очень понравилось. Я серфила пару лет назад в Марокко, а потом на искусственной волне в Москве. Все, конечно, с инструкторами, но эмоции при этом были ахуительные, ни больше, ни меньше. — У тебя купальник с собой? Я кивнула. — Зайдем ко мне, а оттуда на пляж. Тут недалеко, — она размашисто закинула сумку на плечо и задвинула стул с характерным звуком. — Мне еще вещи бы оставить, — я стушевалась и замотала руками. Было как-то неловко наведываться к ней домой, когда знакомы мы, по сути, неполные сутки. — Я же тебя не на свидание зову, — она подняла бровь, явно догадавшись, о чем я думаю. Ого, зрит в корень! Отнекиваться дальше было невозможно. Оказалось, Аня тоже живет поблизости. Квартира выглядела очень уютно. Я осторожно разулась и оставила шлепки на коврике. Мне всегда было неловко впервые приходить к кому-нибудь в гости, но со временем это чувство проходило. Анина спальня походила на комнату подростка. Кровать стояла на деревянном подиуме из грубо сколоченных досок. Синее покрывало было смято, подушки разбросаны. — Работала, не покладая рук, — бросила она, поднимая ноутбук и убирая его в ящик письменного стола. Над кроватью висели постеры с фильмами. Между ними — маленькие фотографии, открытки и какие-то бумажки, приклеенные без всякой системы. Я задержала взгляд на одной из фоток: это был полароид, изображавший Аню в компании двух девушек на фоне Пизанской башни. — Мы с сестренками в евро-трипе, — она ностальгически улыбнулась, поймав мой взгляд. Из окна тянуло жарким дневным воздухом. Белые жалюзи пропускали солнце полосами, и свет ложился прямо на пластинки, расставленные у стены. Рядом с ними стоял проигрыватель, а в углу — гитара. — Ты умеешь играть? — Мне гитара досталась по наследству от соседки. Она вернулась в Москву, но места в багаже не было. Так что, это так, сувенир. Аня, без капли смущения, стянула топ, и я мигом отвернулась. Меня подобные моменты всегда очень смущали. Даже в женской раздевалке я всегда уходила в туалет, чтобы переодеть купальник. Взор мой устремился вверх. Под потолком медленно крутился вентилятор, весь увитый искусственной лозой. Листья свисали почти до кровати и слегка покачивались от воздуха. «Эта штука не сломается так?» — мелькнуло у меня в голове. Аня, уже в купальнике, прошла мимо меня к шкафу. Фигура у нее была очень красивая: худое тело, острые ключицы, тонкая талия; про такие обычно говорят «сухая». На животе проступали тонкие линии мышц, ноги длинные, загорелые, колени чуть острые. В ней вообще было много этой угловатости. Купальник был самый простой — черный, на тонких завязках. Маленький треугольный лиф почти терялся на фоне загара, а плавки сидели низко на бедрах. Она распахнула дверцы: вещей у нее было дофига, на полке рядом валялась шляпа, какие-то провода и в ряд стояли книги на русском. Мое внимание привлекла еще одна инсталляция: кепки, развешанные на гвоздях. «Забавно», — мне захотелось украсть идею. — Ты так будешь плавать? — она уже стояла ко мне лицом и ущипнула за рукав, выводя из раздумий. — А где у тебя туалет? — Ну пойдем, — она быстро накинула оверсайз футболку с надписью Uluwatu и поманила меня за собой. Квартира была очень просторная и светлая, это мне нравилось. — Тут, — она постучала костяшками по соседней двери, — еще одна комната. Свободная, кстати, — Аня хитро прищурилась. — Ищешь соседку? — Ага. Есть желание? — она облокотилась на дверь и выжидающе на меня глядела. — Есть, — я внутренне ликовала, что такой важный вопрос смогу вскоре закрыть. Аня быстро показала мне комнату, мы сверились по цене и решили, что в ближайшее время я переезжаю. Здорово! Рядом с ванной комнатой стояла доска для серфинга красивого бирюзового цвета. «Стоит ли ей говорить, что я раньше не серфила самостоятельно?». Аня указала мне рукой на дверь, а сама потащила доску на улицу. — Я буду на парковке. Я закрыла дверь ванной и привалилась к ней спиной. — Ахуеть, — только и могла выговорить я. Быстро стянув одежду, я глянула в зеркало над раковиной: на меня смотрела милая девушка. «Совсем белая еще, понятно, что недавно приехала», — я ухмыльнулась. Я быстро влезла в плавки, справилась с завязками лифа и собрала волосы в хвост. Потом нахмурилась, передала в небольшой пучок. — Ладно, неважно, — со вздохом я потянула резинку, освобождая волосы. Я осталась в шортах и пляжной накидке, посмотрела еще раз в зеркало. Я выглядела очень хорошо. В зеркале-то оно всегда так! Но вот пляжные фотки у меня никогда не получались нормальными.

***

Аня ждала меня у байка. К нему она привязала доску для серфинга. Я с удивлением и усмешкой глянула на этот перформанс. Она заметила мой взгляд: — Ты бы видела, что балийцы на них возят. — Покажи потом, — я ловко перекинула ногу и уселась сзади. — Если будешь себя хорошо вести, — она положила мои руки себе на талию. — Держись крепче. Первые секунды я так и сидела: ошарашенная с вытаращенными глазами. Ехали мы с ветерком, жаль, что не долго. Я восхищалась здешней модой: все загорелые, улыбчивые, спортивные в открытой стильной одежде. Аня ускорилась, и ветер еще беспощаднее ударил в лицо, я прищурилась. На парковке у пляжа байков было пруд пруди, я бочком протиснулась к неказистому спуску и обернулась, выжидая пока Аня сделает то же самое. Полуденное солнце жгло, не давая поблажек. Надеюсь, СПФ 50, в котором я сегодня «искупалась», спасет меня. — Хочешь кокос? — Аня указала в сторону забегаловки. — А… да! Взяв по кокосу, мы устроились в тени валунов, скрестив ноги прямо на теплом песке. Он тяжело лег в ладони — прохладный и шершавый, еще хранящий влагу холодильника. Первый глоток, и я замерла: — Какое замечательное чувство! Очень люблю кокосы. Аня рассмеялась. Вода оказалась ледяной, почти обжигающей после полуденного зноя. Мякоть мягкими крупинками скользнула на язык. Я зажмурилась. Солнце гладило плечи, в ушах шумел ветер и плеск волн. — Готова? — спросила она, когда я отложила скорлупку. — Ага. Аня подмигнула и подхватила доску: — Тогда пошли, красотка. Я наклонилась отряхнуть песок с коленок, когда почувствовала легкий шлепок. Подняв голову, я встретилась с игривым взглядом Ани. Я подмигнула ей в ответ и первой направилась в сторону аренды досок. Я уже начинала привыкать к этой ее вечно флиртующей манере общения.

***

Аня вошла в воду первой. Доска скользнула под мышкой, она даже не обернулась. Я задержалась на берегу ровно на три секунды: проверила липучку на лайкбресе, поправила резинку на волосах, выдохнула. — Ты там уснула? — донеслось с воды. Я вошла. Океан обхватил щиколотки ледяными пальцами, потом колени, потом живот — и я взвизгнула. Аня засмеялась, запрокинув голову, и от этого смеха стало чуть легче. Я неловко улеглась на доску и погребла за Аней. — Смотри на горизонт, а не на нос доски, — мы поравнялись, и Аня развернула меня за плечи. Ладони у нее были холодные. — Расслабь пальцы. — Я расслабила. — Нет, ты изображаешь расслабленность. А надо расслабиться, — она мягко обхватила мою руку. Я хотела ответить что-то едкое, но тут пришла первая волна. Совсем маленькая, но я все равно засуетилась: слишком рано начала грести, слишком резко вскочила, доска вильнула — и я ушла под воду носом вперед. Вынырнула, отплевываясь, с волосами, облепившими лицо. Аня проплыла мимо, лежа на доске и лениво загребая руками. — Эффектно, — сказала она, даже не пытаясь скрыть ухмылку. Я фыркнула. Но почему-то не разозлилась. Пришла новая волна, и Аня бросила короткое: — Смотри на меня. Она поймала волну играючи: два гребка, движение бедрами — и вот она уже скользит, слегка согнув колени, вытянув левую руку вперед. Ветер откинул мокрые волосы с лица, и я увидела, что она улыбается. Улыбается так открыто и по-детски счастливо, что у меня внутри что-то перевернулось. — Давай теперь ты, — крикнула она, соскакивая с доски и ныряя под воду. И я поймала свою волну, но не сразу. Сначала пропустила одну — слишком долго думала. Вторую — слишком рано вскочила и случайно встала на колени. А потом начало получаться, я даже не поняла, как. Просто в какой-то момент перестала бояться ошибиться. В ушах свистело, в глазах — только голубая толща воды и панорама пляжа. Волна тебя несет, а все, что нужно делать — это получать удовольствие и держать равновесие. И такое приятное чувство свободы! — Ви-и-ик! — донеслось откуда-то сзади, и я рухнула в воду счастливая, захлебывающаяся, смеющаяся. Вынырнула и увидела Аню. Она сидела на своей доске, свесив ноги, и довольно смотрела на меня. — Еще, — выдохнула я. — Хочу еще. Она кивнула и стала разворачивать доску к горизонту, но я успела заметить — в уголках губ пряталась улыбка. Мы пробыли в воде часа два. Не знаю, сколько раз я падала. Иногда даже прилетало доской по голове, один раз вынесло на камни и поцарапало мне ноги, но желания покорить волну не убило. Каждый мой удачный заезд Аня встречала коротким «ого» или просто поднятым большим пальцем. И от этого «ого» у меня вырастали крылья. Один раз волна накрыла нас обеих одновременно, и мы вынырнули рядом — мокрые, отфыркивающиеся. Я стерла соль с губ и поймала ее насмешливый взгляд. — Забавляет, как я барахтаюсь, да? Аня откинула прядь с лица. Капля блестела у нее на переносице. — Может быть, — сказала она тихо, и глаза ее снова стали лисьими. — Но тебе ведь нравится. Мы развернули доски к берегу. Волны мягко подталкивали в спину. Солнце клонилось к закату. Уже на берегу я запустила руку в волосы: в какой-то момент я потеряла резинку, и они все спутались. Да уж, выглядела я точно не как серферы из фильмов. Да еще и на ногах красовались царапины. — Еще по кокосу? — предложила я, натягивая шорты. — Еще бы! Пляжный бар нашелся сразу за полосой песка — несколько деревянных столиков под соломенными зонтами, пара гамаков, и стойка, выкрашенная в бирюзовый. Мы подошли, оставляя мокрые следы на досках настила. — Two fresh coconuts, — Аня облокотилась на стойку, смахнула песок с локтя. Бармен разрубил кокосы мачете, воткнул трубочки и протянул нам. Я облокотилась, потягивая напиток через трубочку. Вдруг до слуха донеслась знакомая музыка. «Pa’este baile no hay salida Que corra el tiempo Pégate y zumba conmigo» — Con movimiento, — подхватила я, толкая Аню в плечо. Я поставила кокос на стойку. — Veo que, — пропела я, обращаясь прямо к ней. — La manera en que mueves tu cuerpo… — Ты чего? — Аня приподняла бровь. — Пойдем. — Куда? — Танцевать, конечно. Она фыркнула в трубочку, но я уже схватила ее за руку — мокрую, холодную, с песчинками на запястье — и потянула за собой. Она уперлась ровно на секунду, а потом вдруг пошла. И я услышала сзади этот ее короткий смешок — то ли растерянный, то ли авантюрный. Я начала двигаться, как умела: шаг вправо, шаг влево, бедрами восьмерку, руки вверх. Аня стояла рядом и просто смотрела. Руки скрещены на груди, бедро чуть выставлено — вся такая неприступная. Но глаза смеялись. Я протянула ей руки: — Иди сюда. — Я не умею. — А я умею? Расслабься. Она закатила глаза и сдалась. Сначала двигалась совсем скупо: шаг в сторону, хлопок, поворот плеча. Я видела, как она старается сохранить лицо, и от этого мое сердце заходилось в каком-то щенячьем восторге. Ей было неловко, она хмурилась и смотрела на свои ноги, пытаясь попасть в ритм. — Эй, — я коснулась ее локтя. — Не смотри вниз. Смотри на меня, — я сказала то же, что она мне тогда, на доске. Она подняла глаза. Карие, с золотинкой от заходящего солнца. — Вот так, — я кивнула. — Теперь бедрами. В конце трека мы обе запыхались. Я не знаю, сколько он длился — три минуты или пятнадцать. Мы скакали, путались в движениях, сталкивались плечами и хохотали. Когда песня кончилась, я согнулась пополам, упершись ладонями в колени, и сквозь сбитое дыхание прохрипела: — Ну? Понравилось? Аня убрала волосы с лица, все еще тяжело дыша. Щеки у нее порозовели. — Ненавижу тебя, — сказала она беззлобно. — Врешь. — Вру. До конца музыки я совершенно забыла про существование остальных посетителей и бармена. Оглядевшись, я заметила, что небольшая толпа собралась на нас посмотреть. Они с улыбками хлопали. «Какой позор!» — подумала я, в глубине души радуясь. Мы вернулись к стойке. Бармен с улыбкой пододвинул нам новые кокосы, и я перехватила его взгляд — он смотрел на нас с каким-то умилением. Наверное, со стороны мы выглядели забавно: две мокрые, растрепанные, запыхавшиеся девчонки. Мы взяли по кокосу и упали в гамаки рядом друг с другом. Я повернула голову. Аня смотрела в соломенный потолок и все еще улыбалась. Я достала телефон. Надо было посмотреть, не написал ли кто по поводу правок. По работе сообщений не было, но в Директе Инстаграма светилось одно непрочитанное сообщение. Какой-то новый аккаунт в запросах. Я открыла: «Привет! Вижу, ты на Бали. Я Никита, мастер креативного маникюра. Приглашаю в свою студию. На первое посещение скидка 40%» — Нифига себе, — потягивая кокос, я показала сообщение Ане. — Парень работает мастером маникюра! — Гей, я тебе отвечаю, — ухмыльнулась она. — Я завтра перевезу к тебе вещи, хорошо? — я сделала вид, будто пропустила мимо ушей ее насмешку. — Помочь? — Я только с одним чемоданом. Заодно расскажу тебе, что там Никитка-ноготочки, — я показала ей запись на завтрашнее утро.