неумело, но приторно нежно

— Сайхара-чан, ты когда-нибудь целовалась? Шуичи опешила. Почему ее подруга спрашивает это, еще и вот так внезапно? Невольно в голове промелькнули образы поцелуев. Вместе с Кокичи. Сайхара тоже была в них. Она покраснела, поспешив прогнать навязчивые мысли вон. Сейчас совсем не время потакать своему воображению. За окном вечерело. Девушки сидели на кровати синеволосой и смотрели какой-то неизвестный второсортный ужастик. Его потребовала включить Ома, заявив, что "это шедевр кинематографа! Просто Сайхара-чан — невежа". Похоже, девочке нет никакого дела до фильма. — Э-э.. нет. — Ну конечно. Что еще требовалось ожидать от невинной девственницы? — в одно мгновение Кокичи оседлала бедра Сайхары. Она наклонилась, их носы почти соприкасались. Шуичи обдало жаром, сердце колотилось с бешеной скоростью. Ладони Омы оказались на ее горящих щеках, успокаивающе поглаживая их. Девочка хитро ухмылялась, наблюдая распахнутыми глазами, как Сайхара плавится под ее касаниями. — Расслабься, я ж профессионал. Представь, что я какой-нибудь Акаматсу. Ну, или по кому ты там слюни пускаешь? Опыт сам по себе никак не наберется, ни-ши-ши! — она жадно изучала Шуичи: ее изящные черты лица, густые ресницы, гладкую молочную кожу, часто вздымающуюся грудь.. А та даже не пыталась спихнуть с себя наглую девочку, лишь послушно ожидала, чего она вытворит дальше. — Кокичи, м-мне неинтересен Акаматсу, — девушка подняла затуманенный взгляд, затем аккуратно запустила пальцы в фиолетовые растрепанные волосы. Кокичи моргнула в недоумении, на бледном лице появился предательский румянец. Шуичи улыбнулась: ей удалось заставить обычно невозмутимую Ому покраснеть. — Я не против, чтобы ты меня научила. На секунду Кокичи захотелось рассмеяться, сказать, что это ложь, и убежать куда подальше. Но она не смогла противиться своим истинным желаниям. Она поддалась решительности Сайхары. Или на нее подействовали мягко массирующие голову руки? Девушка бережно притянула фиолетововолосую за талию. — Ты.. не жалей потом, — прошептала Ома и осторожно прильнула к чужим губам. Слишком неуверенно и невесомо для человека с "опытом". Шуичи не сдержала смешка. Кокичи захныкала и стала кусаться. После старательно зализывала оставленные ранки на губах, вызывая шумные вздохи. Она ерзала на коленях, прижималась ближе, отчаянно хваталась за чужую одежду, будто Шуичи вот-вот исчезнет. Та взяла маленькие ладони в свои, крепко сжимая. Поцелуй вышел неумелым, но таким приторно нежным, что кружилась голова. Когда пришлось прерваться, Кокичи, тяжело дыша, полностью обмякла в объятиях и уткнулась Шуичи в плечо. Собравшись с мыслями, синеволосая тихо произнесла: — Знаешь.. Т-ты мне нравишься, — Ома пожалела, что не носит с собой включенный диктофон. Она готова переслушивать эти три слова часами. — Ни-ши-ши! — Ты мне тоже нравишься, Сайхара-чан. Повезло, что никто не заметил пылающего лица Кокичи.