Тень имени его

После канона мир разоблачил Цзинь Гуанъяо, но Вэй Усяню так и не вернул имя. Для большинства он всё ещё Илинский Старейшина — удобная тень на стене чужой истории. Лань Сычжуй решает это исправить. Не обелить отца до святого, а доказать: человек был сложнее легенды. Поэтому младшие идут в Призрачный город, выигрывают у Хуа Чэна лампу теней и, конечно, делают всё почти правильно. Почти. Свеча горит недолго. Тень помнит хозяина. Автор ничего не знает.

Изначально это должно было быть что-то вроде: “а давайте дадим мелколаням постканонный фиксит”. Через полчаса у нас уже были Призрачный город, Хуа Чэн, лампа, театр теней, репутация Вэй Усяня, дети после войны, мета-ирония, автор под подозрением и Не Хуайсан, который опять ничего не знает, но почему-то сидит рядом с вещественным доказательством. В общем, если вы здесь за лёгкой историей — соболезную. Если за историей, где персонажи любят друг друга, совершают сомнительные решения из лучших побуждений, спорят с чужими легендами и иногда с самой структурой повествования — добро пожаловать. Автор, как обычно, ничего не знает. Автор просто держала свечу.