Второй шанс?

      Трасса 119 Западной Виргинии была второй главной дорогой, ведущей к аэропорту в Чарльстоне. Чем ближе приближался город, тем больше развилок и улиц выходило из одной плавной линии навигатора. Пенсильвания авеню находилась в неровных горных склонах и обрывах с небольшими заправками и редкими закусочными, больше похожими на фермерские домики и сараи. Но дальше голые лесные пейзажи сменялись брошенными в раннее утро парками и закрытыми магазинчиками. Найти открытые в это время отели или хостелы было почти невозможным, но Эндрю сильнее сжимал руль угнанной машины Моро и петлял по улочкам в поисках людей.       Время приближалось к шести часам утра, и, смотря в зеркало заднего вида, прогнозы были неутешительными. Они могли бы уехать отсюда прямо сейчас, но он понятия не имел, сколько снотворного Натаниэль скормил этой французской птичке, что его разбудить оказалось не то что сложнее Кевина, а вообще невозможно. Два уже бывших ворона сейчас спали друг на друге, пуская слюни на кожаную обивку сидений, заставив Эндрю, не прикрывшего за эту ночь ни разу глаза, напрячь мозг сильнее, дабы ни во что не врезаться и не полететь с очередного обрыва.       Рене на соседнем сидении также поддерживала сонную атмосферу в автомобиле. Пусть девушка и предлагала сменить его еще больше часа назад, но Эндрю был уверен, что он в состоянии продержаться чуточку дольше. За неимением возможности отправиться сразу в аэропорт, он принялся петлять по жилкам города в поисках мотелей и хотя бы временных остановок.       Хидден-Ридж оказалась одной из крайних улиц трассы 41/3. Именно здесь ему удалось разглядеть небольшой, запрятанный среди домов отель с единственной во всей округе табличкой «открыто».       Номера внутри не отличались чем-то изысканным, а ценники оказались занижены из-за столь невысокого спроса. Выбрав один наиболее просторный номер, Эндрю вернулся в машину за оставшимися. Оставил Жана на сонного и растерянного Кевина и повел Рене за собой. Не очень хороший номер обладал двумя спальными комнатами и чистым душем. Эндрю не стал занимать себе отдельную комнату и, предоставив спальное место Рене, отправился в комнату воронов, куда Дэй уже более чем успешно переместил француза.       Тонкие шторы все равно пропускали неизбежный солнечный свет, но и это не смогло помешать уставшему мозгу Эндрю уснуть глубоким, но все же чутким сном. В этот раз сновидения отказывались его посещать. Это было и к лучшему, потому когда со стороны постели послышалось неопределенное шуршание, он распахнул глаза, долгие минуты пытаясь определить, как он вообще оказался в каком-то старом кресле на окраине чужого города. Воспоминания вернулись быстро, вместе с тем заставив искать причины, разбудившие его.       Из двоих воронов, расположившихся на двуспальной постели, именно Кевин сейчас раздраженно пялился на окно, что пропускало на его лицо яркие горячие лучи полуденного солнца. Мобильник показал ровно полдень, что также ощущалось по нагретому теплому воздуху, коим жаловала Виргиния уже в самой середине марта. Эндрю поморщился от того, как одежда прилипла к его коже, и поднялся к окну, распахнув его и впустив в душное помещение слабый сквозняк.       В дверь постучали, он обернулся, сопоставив все возможные варианты, и подошел к двери, впустив полностью проснувшуюся Рене, что, по-видимому, ждала их пробуждения.       — Доброе утро, Эндрю, — сказала девушка, приняв предложение войти в спальню. Она оглядела Кевина и спящего Жана, приветственно кивнув и обернувшись на Эндрю, и спросила: — Мы позавтракаем в аэропорту или мне лучше спуститься и поискать закусочную?       Эндрю медленно обдумал все варианты и посмотрел на Кевина. Подбородком кивнул на Жана, побудив попробовать разбудить спящую французскую красавицу. После махнул рукой Рене, прося подождать еще немного, и занял место на полу, оставив более удобное место для девушки. Та улыбнулась на это и села в кресло, выбрав сторону наблюдателя попыток Кевина разбудить своего ненаглядного брата.       В конце концов это дало свои плоды. Жан пусть и медленно, но стал пробуждаться, и едва его разум понял, что что-то не так, его тело резко поднялось на постели. Он сел, ошарашенно посмотрев на окно, проливающее в спальню солнечный свет, и учащенно задышал, вбирая в грудь свежий воздух. После как бы неверяще повернул голову в сторону Кевина и округлившимися глазами рассмотрел давно знакомое лицо.       — Что ты… Нет, что я здесь делаю? — просипел он севшим от долгого сна голосом и медленно обернулся на оставшихся в комнате людей. Эндрю встретил его взгляд невпечатленно. Заметил, как скривились губы Моро в неприязни.       — Мы забрали тебя из гнезда, — сообщил ему Кевин, — Натаниэль сказал, что там становится небезопасно, поэтому лучше тебе побыть с нами. Мы свяжемся с Джереми, чтобы он забрал тебя и подписал документы.       Жан слушал до боли внимательно, но слова все равно доходили до него с явным замедлением. Потому когда Кевин замолчал, только через пару мгновений француз распахнул от ужаса глаза, и мгновенно повернув свое тело, вцепился в плечи Дэя мертвенной хваткой.       — Что ты сказал?! — его голос подпрыгнул на несколько децибел, но не это побудило Эндрю напрячься. Кем бы Жан ни был, причинять вред Кевину разрешено только ему.       — Мы вытащили тебя из гнезда, ты в безопасности, Жан, — вкрадчиво проговорил Кевин, пытаясь успокоить панику в глазах брата, хотя произошло в точности наоборот.       — Где Натаниэль? — процедил Жан, сильнее навалившись своим весом на него. Кевин непонимающе нахмурился. — Не говори мне, блять, что он остался там!       Он беспомощно посмотрел на Эндрю, но Жан встряхнул его и вынудил посмотреть на себя.       — Ты хоть представляешь, что вы сделали?! — прокричал Жан так громко, что это вызвало писк в ушах. Эндрю нахмурился, не понимая, к чему ведет ворон, однако в этот момент Жан перегнулся, повалив Кевина на постель. Это было спусковым крючком. Эндрю подорвался так быстро, что в тоже мгновение скинул его тело с Кевина и прижал Моро к матрасу с ножом у горла. Жан дернулся от неожиданности, а после его глаза заволокло необычайной яростью.       — Тебе не давали права его трогать, — прошипел Эндрю, наклонившись ближе. Сбоку послышались шорохи Кевина, но те были прерваны, по-видимому, с помощью Рене.       — Пусти меня, ебаный псих! — Жан заворочался в его руках, из-за чего Эндрю пришлось придавить нож ближе, не дав ему возможности пошевелиться.       Серые глаза ворона впились в него с нескрываемым презрением.       — Это все из-за тебя, — прошипел он, оскалив зубы. Эндрю сузил глаза, борясь с желанием выбить всю правду из Жана прямо сейчас. Почувствовав прямую угрозу, он все-таки замер и перевел взгляд на оружие в руках Эндрю. Из его груди вырвался хриплый звук, а глаза проследили за качающимися в воздухе красными ленточками. Этот нож дал ему Натаниэль, чтобы получить оставшиеся ответы, и если он предполагал этот способ, то все шло по плану.       Рот Жана открылся, из-за чего он начал глотать воздух словно рыба, а глаза все так же пялились на рукоятку клинка. Через мгновение его тело расслабилось под ним, Жан запрокинул голову назад, еще больше оголив шею. Хриплая тихая усмешка вырвалась из его легких и тут же перешла в нервный отчаянный смех. Эндрю нахмурился, отстранившись. Он не понимал, чем вызвана эта реакция, но чуть его вес покинул тело Жана, он перевернулся на бок и, поднеся руки ко рту, заглушил ими стон, что почти был криком отчаяния. Кевин оказался рядом в ту же секунду, подняв Жана и обратив его лицо на себя.       — Жан, посмотри на меня, — просил Кевин, пытаясь успокоить трепыхающееся в его руках тело брата. Жан мотал головой при любых попытках остановить это.       Что-то было не так, Моро знал что-то очень важное, и у них не было времени на бесполезные истерики. Эндрю было бросился вперед, но Рене осторожно потянула его за край одежды. Он дернулся в ее сторону, предупреждающе выставив руку вперед, и обернулся на воронов, за шкирку отняв Кевина от Жана. Дэй возмутился, но сразу заткнулся, когда увидел в руках Эндрю блеск металла. Мгновение, и клинок оказался в угрожающей близости от кожи француза. В этот раз Жан не сопротивлялся и послушно поднял голову, впившись в него взглядом.       — Что за чертовщина здесь происходит? — прошипел Эндрю, не намереваясь сдерживаться.       — Ты хоть знаешь, что обозначает то, что ты держишь в руках? — усмехнулся Жан, его глаза были полны непролитой влаги, а тело сковала дрожь.       — Ты мне скажешь, — грубо бросил он, не желая продолжать эту игру.       — То, что Натаниэль уже труп.

***

      До подъема оставалось жалких сорок минут.       До того, как Рико узнает, что Жан больше не в гнезде — час.       До того, как Рико сделает свой ход — час… И минуты две.       Не больше, и Натаниэль это знал. Когда они помогли Кевину сбежать, у Рико не было таких возможностей, как сейчас. Но даже за ту перемолвку на его коже остались неровные рубцы шрамов, когда он защищал их с Жаном от свиты. Тогда у Натаниэля не было пары и были все возможности выйти из гнезда целым. Сейчас этой возможности нет. Оставалось гадать, как скоро придет эта расплата и чем именно она закончится. Рико ясно дал понять, что больше не потерпит таких выходок, но и поступить иначе Натаниэль не мог. Сейчас гнездо — это минное поле, где каждый сам за себя. Затесавшиеся овцы в волчьей стае, что ждали момента, когда их съедят.       Был ли вообще смысл ждать судного часа? Был ли смысл продолжать оставаться здесь, зная, что до конца ты уже не дойдешь? Есть ли шанс на то, что это когда-то наладится? Нет. На каждый вопрос, который Натаниэль мог себе задать, ответ был нет.       Ничего уже не вернется на круги своя. Быть здесь с волками одному, или выйти за пределы и подставить под удар всех, кто ему дорог. Он бы никогда так не сделал, если Рико нужен кто-то, кто заплатит за всех, то Натаниэль не против быть добровольцем, но и терпеть это всю жизнь он не намерен.       Натаниэль не смотрел на телефон, что трижды прозвенел, предупредив о том, как скоро заканчивалось его время. Он не двигался, сидя на полу своей ванной и ощущая холод плитки, что морозил кожу, чувствовал, что будто замерзал вместе с ней. Какое жалкое время осталось до того, как все его тело покроется изморозью и больше никогда не станет теплым.       Он долго думал о том, как помочь Эндрю с их связью. По себе знал, как тяжело защищать кого-то, когда ты истощен и почти не можешь двигаться. Сейчас его люди стали проблемой его пары, и зная возможную опасность со стороны Рико, он не может прекратить об этом думать. Эндрю тоже человек, и ему нужны силы для того, чтобы бороться. Встречи для них опасны — Рико не потерпит посягательств на его сторону, из-за чего возможности уменьшались до минимума. Но разве Натаниэль не может помочь ему другим способом?       Руки зудели от желания взять пачку сигарет. Но время. Время. Время. Как же его было чертовски мало. Натаниэль не мог им надышаться, понимая, что конец так близко. Не сделает сам — сделает Рико, но вот его способы будут гнить вместе с ним в аду. Натаниэль почувствовал себя в собственной ловушке. Ловушке мыслей. Он не мог прекратить думать о самом важном, вспоминая хоть что-то, что придаст этому большую ценность.       На самом деле в этом действительно много плюсов. Но он боялся перечислять их вслух, не желая принимать, что его жизнь действительно так губительна для окружающих. Мать говорила ему — спасайся и беги от смерти. Но Натаниэль не беглец и никогда им не был. Возможно, немного трус, но не беглец. Он не мог оставить тех, кто ему дорог, и сбежать в одиночку, зная, какие последствия это может иметь.       Тик-так. Время сводило с ума, когда его становилось так мало. Натаниэль прожигал взглядом дисплей и признавал, что хотел бы сказать остальным чуточку больше. Хотел бы проститься с Жаном не вот так. Натаниэль посмотрел на свое запястье, что осталось голым и больше не было скрыто под черной кожей браслета. Он положил его вместе с остальными вещами Жана в его сумку. Он надеялся, что этот камень будет оберегать брата вместо него. Возможно, Жан избавится от этого, как от назойливой безделушки, возможно, сохранит. Натаниэль надеялся, что это не доставит ему еще больше боли.       Тик-так, время спешило так быстро, вперед его мыслей. Натаниэль хотел бы сейчас увидеться с Льюисом. Почувствовать те волны безликого счастья, что каждый раз исходили от него. То тепло, которое он нес с собой, несмотря на то, что происходит вокруг. Он мечтал увидеть его улыбку. Возможно, они встретятся там, возможно, там будет и Мэри. Натаниэль не знает, хочет ли он ее увидеть, потому что страх перед грубостью матери глубоко храним внутри, но будет ли она так же жестока, как ранее?       Последняя мысль всплыла на его губах ощущением поцелуев с Эндрю. Тех самых — голодных и лишенных нежности. Тех, которые останавливали все время вокруг. Они бы сейчас были так кстати. Он вспоминал о том, какого это, когда твоей кожи касаются не с дурными намерениями. Натаниэль желал почувствовать это снова хоть на мгновение. Он знал, что Эндрю поймет, почему он это сделал. Возможно, почувствует прямо сейчас. Но поймет, он надеялся на то, что это понимание будет правильным в его глазах.       Тик-так, поздно для чего-то еще. Натаниэль посмотрел на свои предплечья, сейчас обнаженные и не скрытые под повязками бинтов. В груди поднялось мерзкое чувство от осознания, что все это оставил он сам. Неровная кожа, покрытая десятками длинных рубцов, перекрывающих друг друга. Они все как палочки в отсчитывании дней. Натаниэль хотел зачеркнуть их все и закончить этот ужасающий отсчет. Это будет точкой.       Блеск ножа скрыт его отпечатками. Он не чистил его долгое время, и это уже не было нужным. Он закончит это сам. Все эти отметины он нанес самостоятельно, и возможность завершить это принадлежит ему. Единственное в его теле, что принадлежит ему и никому больше. Его смерть. Он не даст забрать такое удовольствие кому-то другому. Но прежде, чем лезвие коснулось кожи, его разум вынырнул из мыслей, а взгляд заметил меняющуюся на плитке тень. Он не успел обернуться, прежде чем темнота накрыла сознание.       Пробуждение было по-настоящему отвратным. Натаниэль не помнил, когда последний раз его вырубали, а потому ощущение того, что его голова буквально расплавляла мозг изнутри, застало его врасплох. Сосредоточиться на чем-то, кроме белого шума в ушах и сводящего от сухости горла, было невозможным, но, приложив усилия, он все-таки раскрыл глаза, поморщившись от ослепляющего света.       Как бы странно то ни было, но он оказался в своей спальне, хотя, учитывая его перемещение из ванной, последние воспоминания не были выдумкой мозга. Натаниэль скривился от мыслей, кто именно это сделал, но гадать долго не пришлось — свобода рук была ограничена привычным холодом металла, что жестко давил на тонкую изрубцованную кожу.       Осознание того, что он не успел, ударило намного сильнее, чем хотелось бы. У него была возможность уйти тихо, но что-то вновь пошло не так. Возможно, будь это другая ситуация, Натаниэль бы подумал, что это знак свыше. Но сейчас это означало то, что до него добрались раньше, чем он смог сделать это сам.       Жаркое раздражение вместе с горечью разлилось по венам, бушуя и пожирая изнутри. Почему все произошло именно так? Почему Рико не мог оставить его в покое? Почему именно он?       Натаниэль задавался этим вопросом всю свою жизнь, почему именно он в ту ночь родился под именем Веснински? Почему именно он был ребенком Балтиморского мясника? Что такого он сделал в своей прошлой жизни, что в этой он должен пожинать такие плоды?       Он не скроет, что действительно верил в то, что этот порочный круг вокруг него возможно разомкнуть. Верил собственным словам, когда успокаивал родных ему людей и шептал, что конец все-таки есть. Именно с его уст слетали те самые сладкие притчи о том, как они будут жить, когда выберутся отсюда. Натаниэль мечтал о той самой жизни восходящей звезды, когда горел экси всей душой и телом. Сейчас спорт стал тем, во что можно уйти и забыться. Раньше это была страсть. Дикая и пылающая. Ему горестно от того, во что он это все превратил.       Натаниэль начал понимать, куда стремится его жизнь не так давно. Отголоски былой веры до последнего боролись внутри за право существовать, но чем больше проходило времени, тем сильнее приходило понимание. Как оказалось, его путь был предрешен еще очень давно, и вложить свое влияние в эту историю он не мог.       Его жизнь писалась людьми вокруг, каждый день расставляя все новые точки и заголовки, и в какой-то момент эта рукопись попала не в те руки. Черные пятна его истории заполонили все, что когда-то было бережно предоставлено миру, и скрыть это уже было невозможно. Его история закончится совсем скоро, последние странички выжжены дотла своими руками, не давая бескрайнему мраку продлиться настолько долго.       Кем бы Натаниэль ни был, но он всего лишь человек.       У Натаниэля была поддержка, те, кто крепко держали его на плаву, не давая опуститься на дно, те, кто давал живительные глотки воздуха, когда шансов уже не оставалось. Но сейчас эта опора пропала, позволив его существу медленно, но верно опускаться все глубже и глубже. И даже если кто-то попробует вдохнуть в его легкие долгожданный кислород, то это уже будет бесполезно — Натаниэль слишком оторван от поверхности, чтобы от этого был хоть какой-то толк. Это бесполезно и губительно, Натаниэль не хотел, чтобы эта глубина забрала с собой кого-то еще, кроме него.       Натаниэль перестал барахтаться, выпустил из груди последние остатки воздуха и предал свое тело глубине. Его разум чист и пуст. Мысли больше не кружились из-за этого водоворота, они просто пропали за ненадобностью. Он уже все сказал, что мог, он сделал уже все, на что хватило сил.       Когда за дверью послышались приближающиеся шаги, Натаниэль прикрыл глаза, уверенный в том, что это его искупление. Ему осталось собрать еще немного сил и мужественно пройти через это, чтобы наконец настало спокойствие. Каким бы ни был исход, но проснуться завтра он уже не планировал. Чем быстрее пройдут игры Рико, тем скорее он вернется в свою ванную, и в этот раз он медлить не будет. Он действительно закончил все, что должен был.       Как и было ожидаемо, в комнату вошел Рико, и если раньше Морияма приходил с нескрываемой ухмылкой, предвкушающей долгожданное наслаждение, то в этот раз острые черты японца были искажены не скрытой злобой и раздражением. Его движения стали резки и неаккуратны, и Натаниэлю впервые за все это время захотелось улыбнуться — даже сейчас он успел подговнить Рико по максимуму.       — Мне казалось, это ты мне говорил, что команде конец, если мы снова потеряем одного из лучших игроков, — тон капитана низок и вкрадчив, хотя каждое слово внутри ощущалось словно сладость. Натаниэлю нечего было терять, он уже знал, что победил, потому что после его ухода команде действительно конец. Рико придется еще долго бороться, чтобы восстановить этот баланс совершенства, которым они были всю историю экси.       — Эту гнилую команду и так уже ничего не спасет, тебе стоит поменять тактику, Рико, — ответил Натаниэль, его голос немного хрипл от долгого молчания, но слова все так же точны и различимы, чтобы Рико мог понять ясность его намерений.       — Ошибаешься. Здесь есть все для того, чтобы каждый из вас стал первым, гнездо дает вам лучшие путевки в жизнь со славой и нулями на счету, но вы, как крысы, бежите с корабля, который даже не тонет, — слова Рико похожи на правду, однако истина искажена.       — Здесь есть шанс только для избранных, и эти избранные те, кто свободен от твоей дурной натуры. Здесь много отличных игроков, но если твой взгляд упадет в близь к ним, то это сожжет любого. Само твое существование отравляет все вокруг, и, может быть, если бы тебя не было, это место стало бы чем-то схожим к твоим словам.       В глазах Рико безграничный огонь ярости и слепого раздражения. Натаниэль — бензин, что помогает пламени распространяться всё больше и больше.       — Не сравнивай людей с собой, то, что ты слаб, не означает, что и другие такие же. Ты слаб и слишком горд, тебе стоило однажды приклонить голову, и этого бы не было. Твоя гордость тебя и сгубила, — выплюнул Рико и подошел ближе, впритык остановившись возле постели. Он наклонился ниже, все так же оставшись смотреть сверху вниз, и протянул руку к Натаниэлю, осторожно вплетя в его локоны пальцы, для того чтобы с силой дернуть наверх. — Разве я не прав?       — Предпочитаю остаться гордым и мертвым, чем хоть раз признать тебя своим королем, — прошептал он, ни разу не дрогнув.       Лицо Рико перед ним исказилось от гримасы, и Натаниэль увидел распространившийся туман гнева, что излучал первый номер. Едва удовлетворение от увиденного начало разливаться по венам, капитан изогнул губы в едкой ухмылке. Его пальцы разжались, и тело Натаниэля грузно упало обратно на постель.       — Ты действительно считаешь, что я позволю столь ценному активу умереть? Я никогда не планировал тебя убивать, было бы обидно потерять такую игрушку, — Рико усмехнулся, и этот звук как выстрел в кромешной темноте. Ты все так же слеп, но уже знаешь, с какой стороны на тебя надвигается чудовище.       Натаниэль сглотнул, пытаясь заставить мозг работать, неужели он упустил что-то столь важное?       Рико с удовольствием наблюдал за тем, как осознание постепенно накрывало его. Но и здесь нет той триумфальной победы. Натаниэль поднял глаза, смотря прямо и открыто. Ему нет смысла бороться дальше. Если Рико хочет играть, то пускай играет, но и так ему никогда не стать королем. Не в его глазах.       Рико явно не понравилось то, как игра перешла в другие руки. Он прищурился, зло сцепив зубы. Шаг ближе, и на шею Натаниэля легла холодная ладонь. Первый номер не торопился, одним резким движением сдернув его на пол. Рико потянул его вверх, дабы поставить на колени, и сам наклонился, вкрадчиво зашептав:       — Как бы ты ни храбрился, но каждый сантиметр тебя всегда будет принадлежать мне, ты — моя собственность, а знаешь, что происходит с теми, кто причиняет вред моим вещам? — пальцы Рико, до мертвенного ледяные, скользнули вниз, пробежав подушечками по изуродованной коже предплечий. — Они получают урок.       Натаниэль почувствовал, как что-то замерло внутри и окончательно начало рушиться. Рико обошел его и прислонился своей грудью к его спине. Мгновения замерли на долгие секунды, когда его руки прошлись по плечам и спустились ниже. Щелкнул механизм наручников. Почти свобода, но Рико потянул его запястья из-за спины, открыв изуродованную кожу перед глазами Натаниэля. В правую ладонь опустился привычный вес его собственного ножа. Из груди донесся хрип, и Натаниэль накренился вперед в слабой попытке избежать этого. Горло сдавило от ужаса, лишив возможности сделать нормальный вдох.       — Я думал, это доставляет тебе наслаждение, — Рико сжал его пальцы вокруг ручки клинка, обхватив сильнее и не давая возможности вырваться.       Нет.       Это его место.       Он не может этого делать.       Последний кусочек на его теле, который оставался неприкосновенен. Последние доказательства того, что слова Рико — ложь. Доказательства того, что его тело принадлежит только ему.       Натаниэлю Абраму Веснински.       Но теперь его руки, ведомые чужими, приближались всё ближе к продолговатым шрамам. Натаниэль чувствовал, как Рико завоевывал себе последний кусочек.       Грудь сжало от раздирающего чувства боли.       Нет, не трогай. Это его. Его тело, и никому не принадлежит.       Первый порез ощутим вместе с накинувшимся на него головокружением. Горло неосознанно покинул сиплый стон, а на глазах собрались жгучие слезы.       Прекрати, оставь хоть что-то. Это мое. Не трогай. Пожалуйста.       Второй порез зашел глубже. Натаниэль попытался пошевелить пальцами, но Рико сжал его ладонь сильнее и нанес третий порез, что пустил струйку крови. Бордовая жидкость побежала по остальным рубцам, окрасив еле заметные вены. Натаниэль моргнул, не поверив своим глазам, и из-за этого по щекам стекли первые дорожки слез.       Рико надавил пальцами на открывшиеся порезы, выпустив еще больше крови.       — Посмотри, до чего нам приходится опускаться, чтобы донести до тебя одну простую истину, — вкрадчиво зашептал он у самого уха, и этот голос поднял тошноту. Рико сделал из него послушную куклу, и сейчас, как истинный кукловод, дергал за ниточки. В этом теле ничего уже не принадлежало Натаниэлю. Последняя грань стерлась руками капитана, обозначив, кто именно имеет право на всё его существо.       — Пожалуйста, — прошептал Натаниэль, не почувствовав, как двигались губы, — остановись.       Впервые за все это время он поддался. Из груди вырвался хриплый стон отчаяния, когда кожа вновь и вновь начала покрываться порезами. Рико не остановился. Он продолжал полосовать и так обезображенную плоть, подгоняемый попытками Натаниэля вырваться и тихими мольбами о пощаде.       Натаниэль понимал, почему Рико все это время пытался добиться от него хоть какой-то реакции, потому что именно в такие моменты становилось ясно, что человек сдался. Слышать стоны боли и безудержные крики с просьбами и молитвами. Быть готовым на все, чтобы эта пытка наконец прекратилась.       Натаниэль не чувствовал себя.       Ощущение жжения в собственных руках стерлось разжигающим пламенем в груди, что пожирало его до конца. Он плакал и молил вселенную о том, чтобы это закончилось. Чтобы пламенная боль погасла и отпустила его навсегда. Натаниэль мечтал о том, чтобы его оставили в покое.       Рико наслаждался его болью. Его дрожащим в агонии телом и непрекращающимися рыданиями. Натаниэль теперь полностью его. Подчинить мальчишку оказалось непросто, но все старания окупились с излишком, когда он неосознанно прижался к нему, в готовности сделать что угодно, лишь бы все остановилось.       — Рико, пожалуйста... — шепот саднил охрипшее от криков горло, когда Натаниэль продолжал выдавливать из себя слова в надежде, что это поможет.       — Ну же, осталось совсем немного, ты знаешь, что нужно сделать, — голос Рико как ответ к искуплению, но слова давят сильнее.       Рико хочет, чтобы его признали королем. Но несмотря на то, что это прямой путь к завершению кошмара, Натаниэль лишь сжался всем телом, пытаясь стать совсем маленьким и незаметным в чужих руках. Рико рассмеялся на это, дав его ослабшему телу скрыться ото всех у себя на груди, и отпустил кисти Натаниэля, из-за чего клинок со стуком упал на пол.       Руки Рико не теплы, но все же давали ложное ощущение защищённости, когда он обхватил ими Натаниэля и еще ближе прижал к себе. Одна из его ладоней поднялась выше, забравшись пальцами в разлохмаченные рыжие кудри и осторожно огладив затылок.       — Почему ты противишься? — в голосе нет злобы, но насмешка достаточно отчетлива. — Разве кто-то еще кроме меня примет тебя таким? Ты же знаешь, что кроме меня у тебя никого нет, так что чем быстрее ты поймешь это, тем легче тебе станет.       Слова правдивы. Натаниэль знает об этом. Сейчас он здесь, и Рико не отпустит его ни при каких условиях, не после всего, что было. Рико — единственный, кто не отстанет от него никогда. Все дорогие сердцу люди знают правду о нем, и если Жан, самый близкий из них, не позволил этой грязи себя касаться, то реакцию остальных предугадать не сложно. В груди сжалось от мысли, что его пара узнает обо всем вот так. Поймет, что Натаниэль лгал даже об этом. Поймет, насколько он испорчен.       Натаниэлю противно находиться в своем теле. Быть вот таким. То, чем он стал за эти месяцы, — это жалкая оболочка с выеденной серединой. Это грязно и мерзко. Натаниэль не хотел пачкать остальных.       Он не мог вымолвить этих слов. Натаниэль не видел в Рико короля. Он тот, кто сделал его таким, и ему никогда не заслужить его почтения.       Рико нужно постараться еще чуточку больше, он не остановится, когда до победы осталось всего пару шагов, и Натаниэль это знал. А потому зажмурил глаза до белых пятен и зашептал про себя молитвы вселенной. Когда-нибудь это закончится. Он надеялся, что очень скоро. Он кричал о том, чтобы вселенная услышала его боль, когда Рико терзал его тело в попытках вымолвить заветное хотя бы в бреду.       Натаниэль не знал, что есть что-то хуже смерти.

***

      — Эндрю, постой! — Рене сжала его плечо в попытках остановить, но чужое касание обожгло, от чего Эндрю поспешно вырвался из хватки.       Почему он должен был останавливаться? Разум до сих пор пытался разобрать смысл информации, что была насильно впихнута в Эндрю минутами ранее.       Тело сковывал противный холодок при мысли о том, что именно он держал в руках. Натаниэль не был глупым и знал, как правильно преподнести клинок так, чтобы Эндрю его взял. Эта сделка, все просьбы и слова, пропитанные правдой, что скрывала в себе целый океан тайных замыслов. Признание истины оказалось таким простым и правильным, что он был в замешательстве — почему он не понял этого раньше? Почему не услышал сквозь собственные эмоции фразы о прощании?       Натаниэль попрощался с ним.       Он знал, что будет дальше, но промолчал. Не дал Эндрю забрать его оттуда, потому что знал, чем это все закончится. Натаниэль имел дорогую цену, и отпустить его из-под клана было бы глупо. Он остался там, зная, что люди придут не только за ним, что они будут мстить.       Сейчас Эндрю было плевать на расплату. Плевать на то, что произойдет, потому что от одной мысли о том, что он вот-вот потеряет свою пару из-за собственной ошибки, в лёгкие переставал поступать воздух. Было больно. А для Эндрю, что никогда не испытывал столько чувств, подобно пытке. Он вновь возвращался в детство, где из раза в раз оставался один.       Ему снова дали что-то невозможное и сразу отобрали, забавляясь тем, как чувство полного уничтожения захватывало его разум. Но в этот раз он был тем, кто отобрал у себя все. Он был тем, кто запер себя в собственном чулане с безысходностью и паникой. В этот раз именно он нажал на курок.       Эндрю отшатнулся в сторону, как от удара. Это он перекрыл воздух им обоим, наблюдая, кто не выдержит первым, но собственная победа оказалась лишь гнилью с привкусом отвращения. Он выиграл в этой схватке, собственноручно лишив себя всего.       Эндрю чувствовал, что что-то еще есть. Оно было живо и восполняло его полноту, но в любую секунду могло произойти безвозвратное. Как он мог оставаться на месте, когда его вот-вот уничтожат на тысячи кусочков?       — Не трогай меня, — Эндрю был в собственных мыслях, когда с трудом сфокусировал взгляд на Рене.       Девушка сделала шаг назад, и от этого стало легче дышать.       — Эндрю, ты не можешь поехать туда вот так, — Рене говорила громко, но Эндрю все равно склонил голову в бок, пытаясь расслышать. — Тебя не пустят туда посреди дня, подумай об этом, — Рене морщилась и смотрела с жалостью. Эндрю не нужна была жалость, потому что он идиот, ему нужен был хороший удар, чтобы вправить мозги еще несколько месяцев назад, но было уже поздно. — Если ты проникнешь туда, КРЭ просто так это не оставит. Тебя только что сняли с наркотиков, и завести с этим судебное дело им не составит труда, — да. Это именно то, почему Эндрю не мог прямо сейчас сорваться с места и добиться желаемого. Он нужен здесь, и если он вновь поступит глупо, то другого шанса уже не будет.       Эндрю нахмурился и смирился со своим положением. Никому не станет легче от его слепой ярости. Выйдя из ступора, он потянулся в карман за мобильником. Был один человек, кому он мог доверить все это. Рене, будто читая его мысли, слабо улыбнулась и, подняв руки в знаке капитуляции, скрылась за дверью их номера. Он не знал, как они оказались здесь, но помнил, как ее уверенная рука остановила его от неизбежного.       — Черт возьми, Миньярд, если ты сейчас же не объяснишь... — забасил мужской голос в трубке, но Эндрю не дал ему достаточно времени, тут же прервав:       — Тренер, мне нужна ваша помощь, — за эти мгновения его голос сел до хрипоты, будто сделав парня еще более маленьким и беспомощным в этом огромном мире. Эндрю не чувствовал себя кем-то, в ком была вся прежняя сила и собранность. Он был маленьким мальчиком перед огромной стеной жизни.       — Где вы? — Голос Ваймака принял собранную строгость.       — Западная Виргиния, в нескольких километрах от Чарльстона, — скороговоркой проговорил он, будто бы это ускорило появление тренера здесь.       Ваймак выругался на другой стороне, и, пропустив красочные причитания через себя, заверил, что скоро будет. Эндрю знал, что скоро — это не то слово, которое здесь применимо, но Ваймак приказал ему сидеть на месте ровно и позвонить Бетси. Эндрю сбросил первым, дав знак, что не собирался тратить и так драгоценное время на бесполезную болтовню.       Мысль о том, чтобы позвонить Би, была такой же отрешенной, как и ложная надежда того, что это поможет. Он знал, что, возможно, она могла справиться и с этим, но он только что доверился одному взрослому человеку, на второго просто не хватало сил.       Ему предстояло сидеть на одном месте так долго, что это не укладывалось в голове. Разум подкидывал искаженные картинки того, что могло прямо сейчас происходить в гнезде, и от этого становилось тошно. Эндрю знал, на что способен Рико, и это не делало ситуацию ни на секунду легче.       Ему хотелось оказаться там вместо Натаниэля, чтобы хоть как-то все исправить. Ему хотелось ощутить тот трепетный жар под кожей при малейшем соприкосновении со своей парой, все это было невозможным. Эндрю засунул свою жалкость обратно в себя и вернулся в номер, пройдя в пустующую спальню, что раньше принадлежала Рене. Он боялся, что если еще хоть раз увидит кого-то из бывших воронов, то своими руками выпотрошит из них всю колкую правду. Он пообещал Натаниэлю, что защитит его семью, несмотря ни на что, и он хочет хоть как-то отблагодарить судьбу за все хорошее, что она когда-либо преподносила ему.       Быть заложником своих мыслей Эндрю привык. Но еще никогда они не оглушали настолько сильно. Эта комната была личной камерой пыток, где с каждого угла на него смотрели сотни глаз, выжидая неверного шага. Эндрю никогда не сожалел о том, что уже прошло, но эти твари с корнем выдирали все самое потаенное, возвращая забытые кошмары в реальность.       Номер Бетси так и остался ненабранным.       Когда в комнату осторожно постучались, Эндрю нашел себя сбитым в клубок из одеял в углу кровати. Монстры вокруг не давали сделать и шага из собственной крепости, что так наивно, но стойко защищала его все время.       Дверь открылась, и Эндрю не поверил своим глазам. Ваймак. Как долго он пытался спрятаться ото всех, что тренер за это время успел их найти? Мужчина в дверном проходе, как ни странно, но не возрождал внутри что-либо подобное страху. Эндрю поднял глаза и проследил за тем, как проникающий в комнату свет растворил в углах мглу, что все это время не давала покоя.       Ваймак оглядел его на постели и беззвучно подошел ближе, сев возле кровати и став совсем маленьким по сравнению с ним. Тренер будто смотрел на него снизу вверх и пытался понять, насколько безопасно вообще было сейчас находиться с парнем в такой близости. Безопасно ли чувствовал себя Эндрю в компании Ваймака?       — Вы быстро, — прошептал он, заметив, как уголки губ тренера немного приподнялись.       — Так же быстро, как и вы находите проблемы на свои задницы, — фыркнул Ваймак, — меньше суток прошло, как мы с тобой виделись, а ты уже украл одного ворона и сейчас пытаешься капитулировать гнездо. Хоть что-то в этой команде будет меняться в лучшую сторону? — риторически спросил тренер, сам от себя отмахнувшись.       — Нам нельзя терять времени, тренер, — сухо сообщил Эндрю, посмотрев на настенные часы. Был уже вечер, но все это время, находясь в своей маленькой броне, он прислушивался к слабому теплу где-то внутри в надежде, что за это время Натаниэль все еще останется в живых. Этого могло не произойти, если бы тот согласился вчера уехать вместе с ними, и если еще ночью Эндрю был готов мириться с его решением, то сейчас нет.       — Это ты до сих пор в кровати, а не я, спускайся, я буду ждать тебя внизу, — проворчал тренер, поднявшись с места. Эндрю, не долго думая, соскочил с кровати и тут же обогнал мужчину. Тренер хмыкнул где-то у него позади, но ускорил шаг, не желая нервировать подростка.       Не имея собственной машины под рукой, Ваймак протянул руку Эндрю, потребовав ключи. Он недовольно покосился на него, но все же вложил в ладонь мужчины нагретый от лежания в кармане металл. Доверять самому себе сейчас на дорогах было бы смешно. Смирившись, Эндрю обошел машину и сел на пассажирское сидение, нетерпеливо наблюдая за тем, как тренер усаживался на свое место.       Пытаясь хоть как-то собраться и отвлечься от мыслей, он сделался для них личным навигатором, по памяти воспроизводя в мозгу дорогу, которой они уезжали из гнезда. Путь ожидался не быстрым, но благодаря молчанию Ваймака и отсутствию пробок у Эндрю не было возможности задумываться хоть о чем-то кроме попыток сократить этот маршрут. Когда на горизонте появился округ университета, Эндрю отрешенно проследил за тем, как расстояние до цели сократилось до жалкой парковки рядом со стадионом. Они уже совсем близко. Еще немного, и все закончится.       Парковка гнезда была заставлена дорогими автомобилями студентов, а потому угнанную машину Моро они с Ваймаком благоразумно оставили как можно дальше от остальных, не стремясь привлекать к себе чужой интерес.       Появление на пороге столь необыкновенных гостей охранника не удивило. Мужчина безэмоционально посмотрел на них и принялся звонить главному руководству, сообщая о прибывших. Совсем скоро в поле зрения появился еще один из работников, он поприветствовал их и повел за собой в катакомбы Эвермора.       Эндрю не терпелось сорваться с места, дабы убедиться, что все на самом деле в порядке, но пару минут назад тренер, наставив на него палец, приказал не высовываться из-за его спины, пока взрослые будут решать все насущные проблемы. Эндрю такой вариант не нравился от слова совсем, но его, не спрашивая, повели дальше, провожая по темным коридорам гнезда прямо к двери с одной-единственной табличкой: "Тренер".       Их провожающий коротко постучал, дожидаясь приглашения, и, получив его, распахнул перед ними дверь, разрешив войти внутрь. Кабинет тренера Воронов не отличался чем-то особенным. Однако, вспомнив захламленный и загруженный бумагами стол Ваймака, Эндрю убедился, как сильно различались их статусы. Если их тренер решал все проблемы собственноручно, не допуская чужаков, то на пути к Тетсуи они уже встретили несколько шестерок.       Тренер Воронов сидел в своем кресле и вчитывался в бумаги в руках. Его лицо было непроницаемо, но едва он подал голос, Эндрю услышал сквозившее в нем недовольство.       — Чем могу помочь вам, Дэвид Ваймак и... — он поднял голову, чтобы оглядеть их, и тренер Лисов прервал его:       — Эндрю Миньярд, — представил его Ваймак.       — Точно, на камерах ты выглядишь совсем иначе, — сказал Тетсуи, сложив руки перед собой в замок и оглядев их обоих. — Вы должны лучше следить за своими подопечными, тренер Ваймак.       — Возьму на заметку, но сегодня речь пойдет о ваших подопечных, — переняв холодный тон собеседника, ответил тренер Лисов, — один из ваших игроков является парой Эндрю Миньярда, и с недавнего времени он перестал выходить на связь, — слукавил Ваймак, все так же глядя на тренера другой команды, — наученные славой Эдгара Алана, мы решили лично проверить состояние юноши.       Ни для кого из Лисов не было секретом, как именно появилась травма Кевина, из-за чего внутри команды активно ходили слухи об отношениях внутри Воронов.       — Наши игроки имеют очень напряженный график, и выходить на связь, — он скривил губы в неприязни, — в рабочее время запрещено, уверен, он свяжется с вами, когда освободится. О ком идет речь? — Тетсуи взял один из журналов, лежащих с краю стола, но прервался, услышав заветное имя.       — Речь идет о Натаниэле Веснински, — осведомил его Ваймак, одной рукой загородив Эндрю дорогу. Он сжал зубы от этого движения, но послушно остался на месте. — И вы меня неправильно поняли, тренер Морияма, мы сказали, что хотим лично убедиться в состоянии Натаниэля.       Тетсуи прищурился, недовольно скривившись, но в то же мгновение расслабился, откинувшись на спинку кресла.       — Нет. Я уже сказал, что у Воронов плотный график, и я запрещаю вам отвлекать их от работы. Вы уже забрали у меня двоих лучших игроков и определённо не будете продолжать заниматься этой чертовщиной и дальше, — не выдержал Тетсуи, грубо повысив голос.       — Вот именно поэтому у вас нет права отказаться, — холодно ответил Ваймак и подошел ближе. После облокотился на тренерский стол и, склонившись над Тетсуи, угрожающе проговорил: — Двое ваших игроков покидают Эвермор с серьезными травмами, которые получить в спорте невозможно, и вы хотите доказать мне, что все в порядке? Если я не увижу Натаниэля до конца этого дня, то можете уже завтра искать свое имя во всех заголовках. Я понятно выражаюсь?       Эндрю хотелось рассмеяться от всей этой несуразицы. Тетсуи так упрямо пытался хоть что-то доказать Ваймаку, совсем не беря в расчет, что у Лисов есть два самых сильных доказательства в руках, которые повлекли бы за собой самый большой шум в истории Экси.       — Предельно, — процедил Морияма, так же раздраженно сцепив мобильник со стола и набрав кого-то из контактов. По японской речи было сложно понять, в чем был смысл диалога, но тренер Воронов не стал томить их загадками: — Рико скоро будет здесь, он знает, где находится каждый из воспитанников.       Эндрю не знал, как реагировать на скорое появление младшего Мориямы. Тренер, видимо почувствовав его состояние, подошел ближе и одним взглядом приказал не двигаться с места. Руки чесались достать ножи, дабы разобраться с этим дерьмом как можно скорее, но Эндрю понимал, чем это могло закончиться.       Через немалое время дверь в тренерскую открылась, впустив капитана Воронов. Рико замер на месте, нервно оглядев гостей, и в таком же замешательстве перевел взгляд на собственного тренера. Что именно он там заметил, Эндрю не знал, но в ту же секунду лицо первого номера преобразилось, явив им приветственную улыбку.       — Тренер Ваймак, — парень подошел ближе, проигнорировав существование еще одного человека в комнате. — Какие-то проблемы? — спросил он, не сняв с лица показательного спокойствия.       — Они хотят видеть Натаниэля, — прервал его Тетсуи, заставив голову Рико, словно болванку, резко прокрутиться в его сторону, — отведи их к нему.       Глаза младшего Мориямы заметались, когда он отошел ближе к тренерскому столу и шепотом обратился:       — Тренер, Натаниэль сейчас не может уделить нам время, он немного занят, — с нажимом произнес он, процедив последнее слово сквозь зубы.       Эндрю хватило этого сполна, чтобы сорваться с места. Ни черта хорошего не означала эта фраза. Он рванул к двери, не заметив того, как Ваймак попытался схватить его, чтобы остановить. Было поздно. Эндрю уже бежал по темным коридорам, вспоминая вчерашний путь к спальням Воронов. Через десятки поворотов он смог добраться до нужного крыла, принявшись искать взглядом номера комнат. Как ни странно, но нужная дверь была открыта, и, дернув ручку, Эндрю ввалился внутрь, уже слыша за собой шаги остальных.       Из того, что он видел еще ночью, комната превратилась в ужасающую картинку. Это было больше похоже на поле боя, нежели на спальню двоих студентов. Эндрю огляделся в поисках знакомого лица своей пары, но, не найдя того, бросился к еще одной двери. Когда та открылась, его ноги словно приросли к полу. Вот здесь они вчера обменивались силами и обещаниями. Вот здесь он совсем недавно смотрел в глаза Натаниэля и думал о том, что у них все может получиться.       Грудь сжалась до боли, и Эндрю вдохнул, ощутив стойкий запах металла в воздухе. Его взгляд не отрывался от Натаниэля ни на миг. Ворон был без сознания, и Эндрю не знал, был ли он вообще жив. Натаниэль лежал на черной плитке душевой, пока на него сверху срывались капли воды, делая его одежду насквозь мокрой. Сзади послышались голоса, но Эндрю разобрал лишь один, что был совсем рядом и принадлежал Ваймаку.       — Черт возьми... — прошептал тренер и уже было сорвался вперед, чтобы обогнуть его, как Эндрю грубо отпихнул его назад и сам подбежал ближе к ворону. Как только он оказался рядом, его тело вздрогнуло от ощущения ледяной воды, забарабанившей по его коже. Разум все больше и больше начал поддаваться панике, когда руки ощутили, насколько холодным был Натаниэль. Он резко вдохнул больше воздуха, пытаясь остановить дрожь и поймать заветную точку пульса на шее Натаниэля.       Нет.       Нет.       Будь живым.       Не смей.       Не пугай меня.       Я же тебя чувствую.       Натаниэль!       Пожалуйста...       Его пальцы поймали еле заметный толчок под кожей Натаниэля, и Эндрю прижался к этому месту сильнее.       Есть. Он жив. Он в порядке. Он...       Эндрю поднял взгляд, оглядевшись вокруг и заметив, что вся вода под ними была бледно-розовой. Из его горла донесся сбивчивый стон отчаяния, когда его резко дернули назад из-под потока воды. Эндрю вырвали из паники грубые руки Ваймака, что буквально насильно толкнули его на пол и оторвали от Натаниэля. Эндрю вскинул голову, ошарашенно посмотрев на мужчину, что вытягивал безвольное тело Веснински из душевой. Он подскочил, раздраженный, что его отняли от собственной пары, но, как только он вновь приблизился, тренер отпихнул его одним резким движением, не дав вмешиваться.       Ваймак не делал большего, но точными и уверенными движениями проверил пульс и дыхание Натаниэля. Кивнул самому себе и принялся укутывать ворона в принесенный плед. После обернулся на Эндрю и, осторожно подняв Натаниэля с пола, подошел ближе.       — Выдержишь?       Эндрю, не задумавшись ни на секунду, кивнул, вытянув руки вперед, куда тренер опустил столь драгоценную ношу. Вес Натаниэля на руках был обещанием и успокоением одновременно. Эндрю весь день держался за ту маленькую ниточку их связи внутри себя, не имея и малейшей возможности к действиям. Но сейчас ощущение тяжести пригвождало к полу, уничтожив всю ненужную панику. Натаниэль в его руках, и черта с два хоть кто-то к ним прикоснется. Эндрю слишком долго был вдали от него, чтобы сейчас позволить другим забрать его.       Тренер не стал ждать чего-то большего от гнезда и не медля направился к выходу. Эндрю прошел следом за ним, обогнув стоящего на входе Рико. Когда они поравнялись, младший Морияма вскинул руку, преградив им путь.       — Ты пожалеешь об этом, — прорычал первый номер, — думаешь, все так просто? Уже не терпится увидеть то, что сделает с вами Натан, как только... — Рико не успел договорить, как одним жестким движением Ваймак придавил его к стене.       — Заткни свою пасть и подумай о том, что сделают с тобой, если эта информация попадет в СМИ, — еле слышно прошипел тренер, отступив назад. После посмотрел на Эндрю, кивнув в сторону выхода, и, проигнорировав гневные возгласы старика Тетсуи, что кричал в трубку телефона, направился к выходу из лабиринтов Эвермора. Эндрю, не замедляя шага, прошёл вслед за Ваймаком, сохраняя терпеливое молчание и крепче прижимая тело Натаниэля ближе к груди.       Выбравшись из темных коридоров, тренер повел их на свободу, покидая мрачные подвалы Эдгара Алана. За время нахождения внутри солнце осело за горизонт, и парковку уже освещали фонари, что делало это место еще более мертвенным и неживым.       Добравшись до машины, Ваймак придержал для них дверь на заднее сидение и помог удобнее расположиться. После отошел и занял свое место водителя. Эндрю ожидал, что взвинченный мужчина вырулит с парковки, увозя их подальше, однако тренер закинул голову на спинку сидения и, жестко растерев лицо руками, выдавил из себя тяжелый усталый выдох. Ваймак знал, с какими детьми ему приходится работать, знал, что их истории не такие сладкие, как хотелось бы, но встречаться с этим в реальности было труднее всего.       Эндрю прикрыл глаза, сам пытаясь смириться с мыслями, но не получив желаемого, опустил глаза вниз, где на его коленях покоилась голова Натаниэля. Одеяло уже начало пропитываться влагой и становиться холодным, потому он сглотнул и, подняв голову, обратился:       — Включите обогреватель, тренер, — Ваймак отнял руки от лица и, посмотрев на него через зеркало заднего вида, кивнул, включив приборы на панели.       — Рене уже вылетает с Кевином и Жаном в Южную Каролину, я думаю, у нас такой опции нет, а потому приготовься, что завтра мы проведем весь день в машине, — сообщил тренер, логично предположив, что на самолет им путь закрыт, очень много вопросов могло возникнуть из-за Натаниэля, к тому же лишний раз попасться в руки журналистов было бы глупо, — отдохни, пока я ищу для нас круглосуточные магазины и отель.       Эндрю кивнул, охотно приняв предложение Ваймака. У них не было другого выбора, нежели как вести себя тихо. Он доверил это тренеру, уверенный, что мужчина его не подведет.       Смотря перед собой в ровную гладь зеркального отражения, Эндрю пытался осознать себя. Вот он здесь. В очередном задрапанном отеле Чарльстона, в их небольшой ванной. Он в безопасности, так же как и Натаниэль, что лежал прямо за стенкой.       Его руки дрожали от чего-то неизведанного, и Эндрю с силой стиснул кулаки, рассматривая тонкие затянувшиеся шрамы на костяшках. Снова разжал, наблюдая за чистой кожей ладоней. Желание помыть руки стремительно возникло из ниоткуда. Он только что собственноручно почти три часа кропотливо обрабатывал все раны Натаниэля, не давая никому помимо него подходить хоть на метр ближе. Тело его пары было словно неживым под его руками, когда Эндрю вертел им, переодевая и отмывая от крови.       Он никогда не думал, что его жизнь вот так могла измениться всего за какие-то жалкие дни, но вот он здесь. И ему надо смириться с тем фактом, что все закончилось. Недосказанность все еще боролась в груди, подгоняемая словами Рико, но Эндрю лично пообещал себе, что не даст отнять это у них. Ему нужно увидеть глаза Натаниэля. Ему нужно почувствовать его дыхание, и ему нужно услышать его голос. Хоть что-то, что уберет мыльную пленку перед его глазами и сделает все по-настоящему реальным.       Эндрю сделал шаг назад, сведя взгляд с собственного отражения, и развернулся к выходу из ванной. Ему нужно хоть что-то, что сможет задержать его в этом мире и не даст панике пробраться глубже.       Он вошел в спальню, ощутив, как теплый сквозной ветер из распахнутого окна огладил его тело и дал глоток свежего воздуха. Лунный свет пролился прямо на постель, слабо осветив расслабленное лицо Натаниэля и сделав его рассыпавшиеся по подушке волосы огненно-прозрачными. Живой трепещущий огонёк, что грел, но не обжигал.       Эндрю наклонил голову в бок, проследив за тем, как грудь Натаниэля мирно поднималась при дыхании, но этого было мало. Он шагнул вперед, опустившись на пол перед постелью ворона. Эндрю протянул руку над ладонью Натаниэля и будто в замедленной съемке прикоснулся, ощутив, как с каждым его движением на кончиках пальцев расцветало электрическое покалывание. Кисть Ната дрогнула, и Эндрю сильнее переплел их пальцы, прикрыв глаза от накатывающего расслабления. Он опустил голову на край кровати, рассматривая профиль Натаниэля и пытаясь отпечатать в разуме каждый изгиб.       Красиво...       Эндрю не заметил, как собственные глаза закрылись под тяжестью усталости, погрузив его в сон.

***

      Первое, что почувствовал Натаниэль, когда его разум вынырнул из сна, было горячее, слепящее солнце, что пускало по его лицу обжигающие лучики. Следующим было теплое, наэлектризованное касание к его руке. Он, не веря, пошевелил пальцами, но вновь ощутил, как давно забытая энергия втекала в него через эти кусочки касаний.       Первые моменты спокойствия и расслабления покинули его тело в ту же секунду. Он резко распахнул глаза, сощурившись от яркого света, и попытался встать, как чужая рука буквально пригвоздила его обратно к постели. Он дернулся назад, уходя из-под жесткого касания, но наконец понял, кто именно находится рядом с ним.       Карие глаза внимательно следили за каждым его действием, пока Натаниэль пытался собрать все самообладание внутри и успокоить разбушевавшееся сердцебиение.       Где он? Почему здесь Эндрю, и знает ли он обо всем, что... Натаниэль поднял глаза, встретившись с ним взглядом, и весь воздух покинул его легкие в ту же секунду. Это конец... Он отшатнулся назад, ударившись спиной о стену, и сжал зубы до боли.       Эндрю сощурился, но все так же не сказал ни слова.       — Что... — просипел Натаниэль, гадая, какой вопрос задать первым, но Эндрю завел руку куда-то за спину, и через мгновение в его ладони появился тот самый нож. Натаниэль резко вскинул на него взгляд, застыв на месте, и уже было открыл рот, чтобы спросить, как Эндрю положил оружие на постель и двумя пальцами пододвинул ближе к нему.       — Он тебе еще пригодится.