Цена закона

Гермиона Грейнджер любила контроль. Она верила, что любая хаотичная структура, будь то разваливающаяся после войны экономика или закостенелое чиновничье упрямство, поддается логике, если приложить достаточно усилий. Пост главы Департамента регулирования магических популяций в тридцать лет стал личным трофеем. Она заработала этот статус, вынудив консервативный Визенгамот признать её компетенцию благодаря железной логике, бессонным ночам и безупречному владению законами. Её главный проект, масштабная реформа «О правах и автономии домашних эльфов», был делом всей её жизни. Финишная прямая казалась осязаемой. Всё рухнуло в один промозглый четверг. Анонимное послание легло на её рабочий стол в обход трех контуров защитных чар, которые она лично накладывала на министерский кабинет. Тяжелый, дорогой пергамент, пахнущий воском и сыростью. Строчки, выведенные каллиграфическим почерком, въелись в сетчатку: «Архив Министерства, секция закрытых фондов. Четвертый стеллаж. Посмотрите на ордер от июля 1998 года, мисс Грейнджер. Вам будет полезно узнать, как именно вы получили свой первый грант». Гермиона не верила в записки. Она верила в факты. Рациональный, острый ум требовал немедленно проверить уязвимость, и профессиональная дотошность погнали её вниз, в холодные, пахнущие вековой пылью подвалы архива. Найдя нужный стеллаж и вытащив пожелтевшую папку, она открыла её… и почувствовала, как внутри всё замерло. Там, среди документов двенадцатилетней давности, составленных в хаосе сразу после падения Волан-де-Морта, лежал ордер на распределение конфискованных средств Пожирателей смерти. Документ санкционировал перевод огромной суммы на счет её первого благотворительного фонда. И на нем стояла её подпись. Гермиона отлично помнила тот грант, но она никогда не подписывала этот конкретный бланк. Поддельные магические чернила спустя годы вступили в реакцию с воздухом и окрасились в багровый цвет, неопровержимый признак фальсификации. Но для любого внешнего аудитора это выглядело однозначно: Гермиона Грейнджер, героиня войны, начала свою блестящую карьеру с банального воровства и присвоения золота осужденных магов. Мгновенный холод внутри сменился обжигающей яростью. Кто-то решился бросить ей вызов на её собственном поле, поле законов и правил. Сжав папку так, что побелели костяшки пальцев, Гермиона быстрым шагом направилась в свой кабинет. Ей нужно было всё тщательно обдумать. ________________________ Она ворвалась в кабинет, с грохотом заперла за собой дверь на три оборота ключа и мгновенно запечатала замок тремя глухими заклинаниями невидимости и тишины. Папка с глухим стуком упала на заваленный бумагами стол. За магическим панорамным окном, имитирующим ледяной майский дождь, размывались огни далекого, недоступного Лондона. Запах остывшего кофе и старых чернил казался удушающим, но Гермиона уже выстраивала логическую цепочку. Кингсли? Даже если бы он был против реформы, он никогда не опустился бы до подобного шантажа - их связывали годы доверия и общая цель. Значит, кто-то из старой гвардии, кому её реформа поперек горла. - Красивая работа, не правда ли? - раздался из полумрака у камина ленивый, до боли знакомый голос с безупречным аристократическим выговором. Реакция Гермионы была мгновенной - натренированным, жестким движением она выхватила палочку и направила её точно в угол кабинета. Из тени глубокого кожаного кресла плавно поднялся Драко Малфой. Годы стерли с его лица подростковую угловатость, плечи раздались, а дорогое черное пальто из драконьей кожи сидело на нем безупречно. На губах играла едва заметная, холодная усмешка, но взгляд серых глаз был пугающе сфокусированным, оценивающим. Наглым. - Малфой, - процедила Гермиона, даже не думая опускать палочку. Глаза её сузились. - Взлом министерского кабинета это от трех до пяти лет в Азкабане. Выходи из тени, пока я не размазала тебя по этой стене. Что ты здесь делаешь? - Грейнджер, брось эту свою гриффиндорскую воинственность, она тебе не идет, - он сделал ленивый шаг вперед, и в комнате отчетливо поплыл запах его парфюма - дорогой табак, сандал и горький цитрус. - В этом Министерстве нет дверей, которые не открылись бы перед золотом Малфоев. Особенно когда речь идет о... твоём неминуемом крахе. Он кивнул на пожелтевшую папку, лежащую на столе. - Откуда у тебя доступ к этим бумагам? - холодно бросила она, продолжая держать его на прицеле. - Доступ мне дал Томас Трэверс. Нынешний глава ДМП, если ты в своей бумажной рутине забыла, кто контролирует авроров, - Малфой остановился в паре шагов, засунув руки в карманы пальто. - Ты наступила на хвост слишком многим чистокровным семьям со своей реформой, Грейнджер. Трэверс лично поднял эти архивы, мастерски сфабриковал эту фальшивку и уже подписал ордер на твой арест. Он контролирует консервативное крыло Визенгамота, так что дело юридически безупречно. Завтра в восемь утра авроры придут прямо сюда. Кингсли умоет руки. Против подписи на финансовом ордере времен конца войны бессилен даже Министр. Тебя ждет Азкабан. Публичный, позорный процесс. Твоё имя смешают с грязью, а твоих эльфов отправят обратно на рудники. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается от гнева, но её ум лихорадочно искал лазейку. Партия была разыграна мастерски. Трэверс использовал её же оружие - закон. - И ты, конечно же, пришел стать его исполнителем? - она презрительно усмехнулась, гордо вскинув подбородок. - Решил поквитаться за школьные годы, Малфой? Принес ордер? - Трэверс думает, что я помогаю ему затянуть петлю на твоей шее. Старик ослеплен своей чистокровной спесью и желанием раздавить «грязнокровку». Он отдал мне оригинал, чтобы я пустил его в ход через свои каналы в прессе, - Драко резко сократил расстояние между ними. Гермиона не отступила ни на сантиметр, продолжая упираться кончиком палочки ему прямо в грудь. Малфой проигнорировал угрозу, на его губах заиграла хищная, торжествующая улыбка. - Но Трэверс идиот. Он видит в твоем законе только угрозу старым порядкам. А я внимательно прочитал твою реформу, Грейнджер. От корки до корки. И знаешь, что я там увидел? Он сделал еще полшага, вынуждая её сильнее вжать палочку в его грудь. Дерево угрожающе затрещало под напором, но Малфой лишь усмехнулся, не отводя взгляда - Новую экономическую модель. Автономия эльфов полностью уничтожит монополию старых родов на бесплатный труд, но откроет колоссальный, чистый международный рынок магических услуг. И угадай, чья семья уже инвестировала миллионы в логистические магические узлы во Франции, готовые занять эту нишу? Твой закон принесет дому Малфоев баснословную прибыль, о которой Трэверс даже не догадывается. Мне выгодно, чтобы твоя реформа прошла. Но мне не нужна независимая Грейнджер. Мне нужна Грейнджер, которая будет полностью под моим контролем. - Чего ты хочешь, Малфой? - её голос звучал, как натянутая струна. Она видела его насквозь: этот слизеринский ублюдок нашел способ не просто заработать на её уме, но и выплеснуть ту самую темную одержимость, которая тянулась за ними со времен Хогвартса. - Какова цена твоей «защиты»? - Трэверс хочет твоей крови, Грейнджер, а я хочу твоей покорности, - хрипло, почти интимно прошептал он, и в его глазах мелькнул голодный, опасный азарт. - Я стану твоим щитом. Оригинал дела останется заблокирован в моем личном сейфе ДМП, и Трэверс не сможет двинуться дальше копий. Но за эту защиту ты заплатишь мне собой. До последнего вздоха. Ты будешь делать всё, что я скажу. Приходить по первому моему зову. В мою квартиру, в мою постель, куда угодно. Ты отдашь мне свою хваленую гриффиндорскую гордость. Для всего мира ты останешься великим реформатором, но для меня... ты станешь моей личной игрушкой. - Да пошел ты к черту! - выплюнула Гермиона, её рука дернулась, чтобы активировать проклятие, но Малфой действовал быстрее. Он перехватил её запястье с палочкой стальной хваткой. Гермиона рванулась, попыталась ударить его свободной рукой, но он навалился всем телом, жестко вжимая её спиной в массивный книжный шкаф. Книги за стеклом глухо задрожали. Его дыхание обжигало её лицо, серые глаза горели триумфом. Прежде чем она успела предпринять что-то еще, Драко свободной рукой с силой натянул на безымянный палец её левой руки тяжелое, старинное, платиновое кольцо с глубоким изумрудом в обрамлении черных бриллиантов. Гермиона дернулась от резкого, ледяного укола магии под кожей. Малфой мгновенно отпустил её и отступил на шаг. Он вскинул свою палочку и шепнул короткое, сложное заклинание иллюзии. На глазах у Гермионы тяжелый, массивный перстень Блэков начал таять, растворяться, пока не превратился в тонкий, едва заметный серебряный ободок, неприметный для окружающих, но обжигающе осязаемый для неё самой. - Это старинная вещица дома Блэков, - Драко холодно улыбнулся, поправляя манжеты своего драконьего пальто и возвращая себе маску безупречного лорда. - Отличный поводок. Теперь ты в моем подчинении. Никто в Министерстве не увидит этого кольца, но ты будешь чувствовать его каждую секунду. Я защищу тебя от Трэверса, Грейнджер. Но помни, кто теперь твой хозяин. Гермиона тяжело и прерывисто дышала, её глаза горели яростью. Она стояла, тяжело привалившись к шкафу, готовая убить его на месте. - Ты пожалеешь об этом, Малфой, - процедила она сквозь зубы, голос её дрожал от сдерживаемой ненависти. - Я найду способ снять эту дрянь, уничтожу тебя и твоего Трэверса. Малфой ничего не ответил. На его губах заиграла едва заметная, высокомерная улыбка, которая взбесила её еще сильнее. Он развернулся к двери и одним небрежным взмахом палочки снял её запирающие чары, после чего вышел, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Гермиона осталась стоять одна посреди своего кабинета. Её била крупная дрожь. Она судорожно вцепилась в тонкий ободок на пальце, пытаясь сорвать его, но проклятая магия Блэков держала намертво. Металл словно врос в кожу, став частью её тела. Она перевела взгляд на папку Трэверса, лежавшую на столе. Та казалась ей воплощением всего того, что она презирала. Гермиона смахнула с лица прилипшую прядь волос и, не сводя с бумаги ненавидящего взгляда, резким движением раскрыла её. Если это война, то она начнет её прямо сейчас.