Проклятие городской стервы

Ты возненавидела Хокинс в ту самую секунду, когда отец высадил тебя у скрипучего викторианского дома бабушки и дедушки на окраине города. После их взрывного развода (папочка трахал свою секретаршу, мама тонула в мартини) они тебя сюда сплавили, как ненужный багаж. «Новое начало», говорили они. Ты называла это ссылкой. Первая неделя в старшей школе Хокинса — и половина стервозной клики уже вилась вокруг твоего наманикюренного пальчика. Подружка Джейсона Карвера, замена Крисси в группе поддержки, даже пара парней из баскетбольной команды: все обожали твои дизайнерские каблуки и острый язык. Но металлист с дикими кудрями и этими дурацкими, абсурдно выразительными глазами не переставал пялиться на тебя в коридоре. Эдди Мансон. Втайне тебе это нравилось. О, ты ненавидела, как сильно тебе это нравилось. Эдди устроил протест против музыкальной цензуры в столовой, его выразительный голос разносился по залу, пока он размахивал конфискованной брошюрой PMRC, как боевым знаменем. Вся школа наблюдала, как его тащат к директору, а он всё орал про «фашистский родительский контроль». Ты закатила глаза так, что стало больно: Он просто выпрашивает внимание. — Фрикшоу устроил сатанинский культ в подвале, — предупредил тебя Джейсон за обедом, наклоняясь так, будто делился секретной информацией. Ты фыркнула достаточно громко, чтобы слышала половина стола. — Мило. С этими большими карими щенячьими глазками? Ну конечно, там девственниц приносят в жертву. Стол засмеялся. Джейсон ухмыльнулся. — Спорю на двадцатку, ты и десяти минут там не продержишься. Твой взгляд заострился: — Ставка принята. Пойду сегодня вечером. Посижу, посмотрю, как они играют, и доложу. Я в полной безопасности — я не подхожу по критериям для жертвы. В тот день после уроков ты подловила Эдди в коридоре у кабинета драмкружка. Он отпирал дверь, гитарный кофр болтался на плече. Ты встала прямо перед ним, руки скрещены, подбородок вздёрнут: — Мансон. Он моргнул. Эти нелепые оленьи глаза расширились на полсекунды, прежде чем на губах заскользила ленивая ухмылка. Он крутанул связку ключей на пальце. — Городская стерва, — протянул он, разводя руки в нарочито гостеприимном жесте. — Чем обязан? Пришла признаться в неугасимой любви к моей причёске? Или просто осчастливить нас, крестьян, своим присутствием? Ты не улыбнулась. — Я хочу посмотреть на вашу игру сегодня вечером. Слышала, это культ. Решила своими глазами убедиться, насколько это жалко. Эдди склонил голову, постукивая кольцами по дверному косяку. Его ухмылка медленно и самодовольно расширялась. — Хочешь в Hellfire? — он откинулся к стене, скрестив руки, явно наслаждаясь происходящим. — Уверена, принцесса? Мы обычно не пускаем богатеньких сучек портить атмосферу. — Боишься, что я брошу кубик лучше тебя? — парировала ты, шагнув ближе. — Или, что я увижу, как жалко выглядит взрослый парень, играющий в ДнД? Глаза Эдди заискрились. Он сложил ладони вместе, будто умоляя о пощаде. — В ужасе, — сказал он, хотя голос сочился сарказмом. — Прямо трясусь от страха. Но эй, если городская девочка хочет потусить с фриками… — он широко повёл рукой в сторону открытой двери с шутовским поклоном. — Входи на свой страх и риск. Садись за стол. Бросай, когда скажу. А если откроешь свой хорошенький ротик, чтобы снова обосрать игру — вылетишь быстрее, чем успеешь сказать «папа, дай кошелёк». Ты протиснулась мимо него, нарочно задев плечом: — По рукам, фрик. И ты вошла. Кабинет драмкружка оказался на удивление уютным. Шесть пар глаз впились в тебя, когда ты вплыла в своих самых обтягивающих джинсах и укороченном кашемировом свитере. Дастин Хендерсон аж встал: — Нет. Категорически нет. Посторонние портят кампании. Майк Уилер: — Она из людей Карвера. Эдди, развалившийся на своём троне, как король металла, только ухмыльнулся. Он откинулся назад с театральным размахом, свесив руки с подлокотников. — Решение Мастера Подземелий, — объявил он, голос гремел с преувеличенным пафосом: — Она остаётся. Садитесь, Ваше Высочество. Посмотрим, справится ли городская девочка с капелькой фантазии. Он подался вперёд, упёрся локтями в стол, кольца забарабанили по дереву. — К тому же… у меня для тебя уже есть идеальная роль. Он придвинул к тебе чистый лист персонажа: полуэльфийка-чародейка по имени Веспера Найтшейд. Улыбка Эдди стала дьявольской. — Она жертвенная девственница в сегодняшнем сюжете. Культу нужна чистая кровь, чтобы открыть врата. Она — подношение. Ты подняла бровь: — Тонко. Эдди картинно раскинул руки над столом: — Просто пытаюсь соответствовать твоим ожиданиям, — он наклонился ближе, голос упал до бархатного тембра Мастера. — Итак, сегодня? Ты будешь чистой, нетронутой жертвой, которая красиво погибает, потому что считала себя слишком хорошей для этого стола. Отряд попытается тебя спасти… но только кости решат. Он стукнул карандашом по столу, словно волшебной палочкой. — Бросай инициативу, принцесса. Постарайся не сдохнуть сразу. Это плохо для морального духа. В комнате стало тихо. Ты уставилась на него — по-настоящему уставилась — и впервые с момента приезда в Хокинс что-то сдвинулось у тебя под кожей. Жар. Ты взяла d20. Кость казалась тяжелее, чем должна была, на твоей ладони. Эдди наблюдал за тобой через стол, медленно постукивая пальцами по столу. Ты бросила. Кость загрохотала по исцарапанному дереву. Все подались вперёд. Ты замерла. Ухмылка Эдди расползлась медленно. Он откинулся на своём троне, явно в восторге. — Восемнадцать, — сказал он, вкрадчивым голосом. — Неплохо для первого броска. Культисты тащат тебя к алтарю… Он тянул каждую секунду. Каждый бросок превращался в представление. Каждое описание сочилось смертельным ядом, обёрнутым в бархат. Когда Веспера попыталась убедить главу культа, ты выбросила тройку. Эдди запрокинул голову с резким хохотом, потом подался вперёд, глаза прикованы к твоим: — Верховный жрец смеётся тебе в лицо — ха! — он грохнул ладонью по столу для пущего эффекта. — Твой острый язычок здесь ничего не значит, маленькая чародейка. Твоя кровь и есть ключ. Он поднял карандаш, как клинок. — Цепи стягиваются на твоих запястьях. Ты чувствуешь холод каменного алтаря спиной… Ты подалась вперёд, глаза сузились: — Я кастую Огненный Шар. Ухмылка Эдди стала еще шире — каждую секунду он наслаждался всё больше. — Бросай на концентрацию. Цепи зачарованы. Сложность пятнадцать. Что, к твоему сведению, великодушно с моей стороны. Ты бросила. Кость подпрыгнула раз… другой… Дастин вытянул шею. Кубик замер. Восьмёрка. Эдди изучал кость мгновение, потом медленно откинулся назад. — Восемь, — сказал он, улыбка снова стала зловещей. — Это… трагически недостаточно. Заклинание погасло. Культисты скандируют все громче. Клинок завис над твоим горлом. Он продолжил, голос опустился до шёпота, заполняющего всю комнату: — Бросай на выносливость, чтобы не потерять сознание от боли. Ты бросила снова. Четырнадцать. — Ты чувствуешь первый надрез — неглубокий, дразнящий. Кровь стекает по ключице, — Эдди наклонился ещё ближе. — Верховный жрец шепчет… «Моли, Веспера. Моли о пощаде». Твои щёки горели. Ты ударила ладонями по столу. — Я не буду умолять. Глаза Эдди сверкнули чистым театральным восторгом. — Тогда ты умираешь. Он описал это в мучительных, прекрасных подробностях. Клинок вошёл, кровь растеклась по камню, последний вздох Весперы — и врата распахнулись с рёвом. У тебя оборвалось что-то внутри. Слёзы обожгли глаза, прежде чем ты успела их остановить. — Плевать, — пробормотала ты, хватая сумку. — Тупость какая-то. Ты сбежала до конца сессии, не оглядываясь. В понедельник утром девчонки подстерегали тебя у шкафчиков. — Ну и как? Как там клуб жертвенных девственниц? — заржала одна из них. Ты выдавила смех: — Детский лепет. Эдди Мансон рассказывает фэнтези-сказочки. Просто лузеры. Дастин слышал каждое слово. Ты провела утро, хохоча слишком громко с группой поддержки и популярными подружками, встряхивая блестящими волосами, роняя колкости про «провинциальных лузеров» и «жалких девственников». Но каждый раз, когда твои глаза встречались с Эдди в коридоре, ты отводила взгляд первой. Быстро. Он знал почему. После последнего звонка он не стал мелочиться. Он дождался, пока ты нырнёшь в узкий боковой коридор за спортзалом, чтобы срезать к парковке, где ждала твоя шикарная чёрная машина. Коридор был пуст, лампы зловеще мигали над головой, приглушённый стук баскетбольной тренировки доносился сквозь стены. Эдди выступил из тени у торговых автоматов, перекрыв тебе путь. Ты замерла на полушаге, подбородок вздёрнулся инстинктивно. — Подвинься, Мансон. Он не шелохнулся. Вместо этого он сократил расстояние двумя ленивыми шагами, оттесняя тебя, пока лопатки не упёрлись в холодную стену. Ты вдохнула, но не оттолкнула его. Эдди упёр одну руку рядом с твоей головой, замыкая тебя, почти не касаясь, потом перехватил оба запястья свободной рукой и прижал над головой. Металл его колец был прохладным на точках пульса; твоё сердце колотилось так, что он мог это чувствовать. — Всё ещё думаешь, что это просто «фентези сказочки»? — спросил он низким, шероховатым голосом. — Будешь дальше стоять и рассказывать всем, что Hellfire — детский лепет? Твои губы приоткрылись, но сначала не вышло ни звука. Ты попыталась изобразить дерзость: — Конечно, шутка. Ты бы не смог создать культ, даже если сам Сатана вручил бы тебе стартовый набор. Губы Эдди изогнулись медленно и опасно. Он крутнул одно из колец большим пальцем, пока говорил. — Забавно. Прошлой ночью ты плакала, когда твой персонаж погиб. Настоящие слёзы, принцесса. Я смотрел, как они катились по этим безупречным скулам, пока ты делала вид, что тебе всё равно. Твоё лицо залило алым. — Ты убил её нарочно. Сделал так, чтобы выиграть было невозможно. — Правда? — он наклонился так близко, что его губы были в сантиметре от твоих, голос опустился до бархатного тембра Мастера Подземелий. — Да. И тебе понравилось. Тебе понравилось сидеть за моим столом. Бросать эти кости. Тебе нравилось, как звучал мой голос, когда я описывал клинок над горлом Весперы. Нравилось быть моей жертвенной девственницей в центре истории. Твои бёдра сжались непроизвольно. Эдди заметил. Конечно, заметил. Он позволил свободной руке медленно скользнуть вниз по изгибу твоего бедра, вдоль края слишком короткой юбки, пока его ладонь не легла между ног. Ты дёрнулась. — Эдди… — Тшш, — он прижал палец прямо к твоему клитору, достаточно сильно, чтобы ты ахнула. — Давай проверим, как сильно тебе не понравилось. Он вывел один медленный круг и почувствовал твой жар даже через ткань. Ещё раз, и кружево стало влажным. Твоя голова стукнулась о стену. — Прекрати… — Ты насквозь мокрая, принцесса, — его голос упал до хрипа. — И всё потому, что я назвал тебя чистой. Девственницей. Ты сжималась каждый раз, когда я это говорил. Не ври мне, я чувствую, как сильно ты этого хочешь. Ты тяжело дышала, грудь вздымалась и опускалась, соски натягивали тонкий свитер. Твои запястья напряглись в его хватке, но ты не отстранилась. — Признайся, — прошептал он, снова потерев, наблюдая, как твои глаза закатились. — Тебе понравилась игра. Тебе нравится, что я знаю, что именно проникает тебе под кожу. И ты всё ещё девственница, потому что никто никогда не заставлял тебя чувствовать себя вот так — как будто ты главный грёбаный квест. Твои губы дрогнули. — Ладно, — прошептала ты, голос надломился. — Мне понравилось. Мне понравилась эта дурацкая игра. Доволен? — Ещё нет, — Эдди скользнул пальцами под бельё, дразня, не входя. — Я предлагаю снять проклятие, принцесса. Прямо сейчас демон всё ещё держит тебя когтями, заставляет изнывать, мокнуть от одной мысли об этом. Я могу это исправить. Ты сглотнула. — Как? Он отпустил твои запястья, давая все шансы оттолкнуть его. Ты не оттолкнула. Вместо этого Эдди поднёс ко рту два пальца, которые только что скользили по твоим складкам, блестели от твоего возбуждения. Он поймал твой взгляд, поднёс их к губам и облизал, пробуя тебя на вкус, будто десерт. Ты издала надломленный звук. Эдди наклонился и поцеловал тебя жадно, с зубами и языком, делясь твоим вкусом, давая почувствовать, как сильно он сам этого хотел. Когда он отстранился, твои губы были припухшими, а взгляд мутным. — Мой трейлер, — прохрипел он тебе в губы. — Завтра. После темноты. Никаких игр, никаких зрителей. Только ты, я и лучшая чёртова кампания в твоей жизни. Ты засмеялась, но получилось дрожаще. — Думаешь, я позволю тебе… — Думаю, ты умираешь от желания, — он провёл большим пальцем по твоей челюсти, едва касаясь. — Давай, стерва. Скажи мне свалить — и я уйду. Или скажи «да»… и я заставлю тебя кричать моё имя громче, чем ты кричала свои заклинания прошлым вечером. Ты смотрела на него долго, грудь резко вздымалась, щёки пылали, бёдра всё ещё дрожали. Потом ты схватила его за грудки, за футболку Hellfire, дёрнула вниз и поцеловала жёстче, чем раньше. — Ладно, — выдохнула ты, когда вы оторвались друг от друга. — Но если ты не так хорош, как треплешься, Мансон — я тебя уничтожу. Эдди торжествующе ухмыльнулся в твои губы: — Вызов принят, принцесса. Он отступил, давая тебе дышать, давая почувствовать пустое пространство, где только что было его тело. — Восемь часов. Не опаздывай. Ты поправила свитер трясущимися руками, пытаясь вернуть самообладание. Но влажное кружево и вкус Эдди на языке делали это невозможным. Ты прошла мимо него на нетвёрдых ногах к парковке. Эдди смотрел тебе вслед, уже считая часы. Восемь вечера. Солнце нырнуло за кромку деревьев, раскрашивая трейлерный парк Форест Хиллс в лиловые сумерки, ты сидела в шикарной машине в двух кварталах от него, колени сжаты, наманикюренные ногти вдавливали полумесяцы в ладони. Ты заставила себя пройти последний отрезок пешком, каблуки цокали слишком громко по потрескавшемуся асфальту. Весь вечер ты накручивала себя перед зеркалом в гостевой ванной бабушки и дедушки, нанесла помаду трижды, укладывала волосы, пока они не легли небрежно-идеально. Наряд: синие узкие джинсы, обтягивающие каждый изгиб, укороченный белый топ под кожаной курткой оверсайз, «позаимствованной» из папиного старого шкафа. Дорого. Неприкасаемо. А внутри? Живот поднимал полноценный мятеж. Ты спросила у одной из популярных девчонок после урока, как проехать в трейлерный парк, как ни в чём не бывало. — За травкой, — объяснила ты, закатив глаза, когда та приподняла идеальную бровь. — А зачем ещё мне Эдди Мансон? Парень просто ходячая аптека. Мне нужно что-нибудь, чтобы пережить эту неделю. Она засмеялась. Назвала тебя смелой. Посоветовала взять перцовый баллончик на случай, если он попытается сделать что-нибудь странное. Ты улыбнулась, будто шутка была удачная. Но как только прозвенел звонок и она ушла, ты метнулась в туалет, и тебя вывернуло желчью и нервами. И вот ты здесь. Трейлер Эдди притаился в конце ряда, лампочка на крыльце мерцала, доживая последние дни. Фургон стоял криво на гравии, на боковой двери — выцветшая наклейка Corroded Coffin. Тяжёлый, медленный бас просачивался сквозь тонкие стены, пульсируя как сердцебиение. Ты остановилась на верхней ступеньке. Рука зависла над сеткой от насекомых. Ещё можно было сбежать. Сделать вид, что ничего не было. Дверь распахнулась раньше, чем ты успела постучать. Эдди стоял в проёме — без рубашки, джинсы висели опасно низко, волосы дикие, будто он час запускал в них пальцы. Незажжённый косяк свисал с губ. Чернило татуировок (летучие мыши, расползающиеся по груди, оскаленная демоническая башка на предплечье) ярко выделялись на бледной коже. Он бесстыдно провёл по тебе взглядом и ухмыльнулся, не выпуская косяк изо рта: — Думал, ты струсишь, принцесса. Ты скрестила руки, призывая всю свою энергию ледяной королевы, которую копила весь день. — С чего бы? Я здесь, разве нет? Впустишь или мне стоять на фуршете для комаров? Он отступил с нарочитой галантностью, широко взмахнув рукой: — Mi casa es su casa, Ваше Высочество. Осторожнее с проводами от усилителя. Не хочу, чтобы ты свернула лодыжку на этих убийственных каблуках, — он крутанул кольцо, серебро поймало свет лампы. Внутри пахло травой и Эдди: кожа, дым, лёгкая сладость пачули. В комнате царил контролируемый хаос: гитара прислонилась к дивану, стопки винила лежали на полу, недорисованная карта D&D раскинулась на столе, как план сражения. Одинокая лампа заливала всё тёплым золотым светом. Дверь закрылась с окончательным щелчком. Ты застыла у входа, куртка застёгнута, как броня. Он не стал сразу приближаться. Вместо этого Эдди вальяжно дошёл до крошечной кухоньки, достал из холодильника два пива, сбил крышку зажигалкой одним умелым движением и протянул тебе. — Жидкая храбрость? — его тон был мягче, чем вчера в коридоре. Ты взяла бутылку, пальцы задели его руку. Холодное стекло. Горячая кожа. Ты не стала пить сразу. — Я сказала им, что иду за травкой, — призналась ты, уставившись на этикетку, будто там были ответы на все вопросы мироздания. — Моим… подружкам. Тем, что сначала подбили меня прийти на твой дурацкий клуб. Решила, это единственная отмазка, за которую меня не будут полоскать следующий месяц. Эдди привалился к стойке, наблюдая за тобой этими слишком понимающими щенячьими глазами, пальцы ритмично постукивали по бутылке. — И это всё? Маленький бунт богатенькой девочки, чтобы разбавить загородную тоску? — он склонил голову. — С идеальным алиби? Твоё горло дрогнуло. Ты сделала глоток. — Нет, — прошептала ты. Капитуляция. Эдди оттолкнулся от стойки, сокращая расстояние медленно, пока не оказался напротив. Достаточно близко, чтобы его тепло доходило до тебя. — Тогда скажи мне, почему ты дрожишь, волшебница. Ты коротко, нервно рассмеялась. — Я не дрожу. — Врёшь, — он потянулся медленно, поймал одну дрожащую руку и повернул ладонью вверх. Провёл большим пальцем по линии жизни. У тебя перехватило дыхание: — Я никогда… — ты сглотнула. — Не заходила так далеко. А ты… ты говоришь так, будто у тебя всё продумано. Будто ты уже знаешь, чем всё это кончится. Ухмылка Эдди смягчилась, стала почти нежной. Он поднёс твою руку к губам и поцеловал центр ладони, губы прошлись по тому месту, где только что был его палец. — Я знаю, как я хочу, чтобы это закончилось, — сказал он тихо. — Ты на моей кровати, ноги раздвинуты, произносишь моё имя как молитву, а не как ругательство. Но только если ты сама этого хочешь, принцесса. Твои глаза закрылись на секунду. Когда открылись — стерва мелькнула снова. — Хорошо, — сказала ты увереннее. — Но если ты отстой, Мансон, я тебя уничтожу. Эдди засмеялся низко и с наслаждением, наконец сокращая последние сантиметры между ними: — По рукам. Эдди поцеловал тебя медленно, исследуя, давая тебе задавать темп. Одна рука обхватила затылок, другая скользнула под кожаную куртку к талии, кольца задели голую кожу. Ты растаяла быстрее, чем была готова это признать, пальцы впились в его обнажённые плечи, прослеживая край татуировки с крылом летучей мыши. Когда вы оторвались друг от друга, тяжело дыша, Эдди прижался лбом к твоему. — Всё ещё нервничаешь? — Немного, — призналась ты. — Хорошо, — он прикусил твою нижнюю губу. — Значит, это важно. Он снова взял тебя за руку и мягко потянул к короткому коридору. — Пойдём, принцесса. На этот раз снимем проклятие как положено. Эдди не торопился. Он позволил тебе идти впереди, рука легла на поясницу, большой палец выводил ленивые круги по голой коже, где задрался укороченный топ. Мурашки побежали по позвоночнику. Дверь спальни была приоткрыта, тусклый янтарный свет лился наружу. Его ботинок толкнул её шире. Разворошенная кровать, чёрные простыни наполовину заправлены. Гитарные медиаторы рассыпаны, как конфетти, по тумбочке. Серебряные наручники небрежно свисали с изголовья, как элемент декора. Твой шаг сбился. Эдди прижался сзади, тёплая кожа его груди к твоей спине, губы у самого уха: — Увидела что-то интересное, принцесса? Ты сглотнула. — Ты реально вовсю отыгрываешь эстетику «сатанинского фрика», а? — Только когда от этого красивые девочки нервничают, — он обхватил тебя за бёдра, пальцы зацепились за шлёвки, кольца вдавились в деним, притягивая тебя назад, чтобы ты почувствовала, как он возбуждён. — Ты опять дрожишь. — Нет. — Неправда, — он уткнулся носом тебе в шею, вдыхая дорогие духи и нервный пот. — Спорим, если я сейчас запущу руку в эти шикарные джинсы — там будет мокро. Просто от того, что ты зашла в моё логово. Ты попыталась хмыкнуть, но вышел стон, когда его пальцы скользнули под пояс, дразня резинку трусиков. — Скажи, что я не прав, — прошептал он. — Скажи, что ты не провела вчерашний вечер, думая о том, как мои пальцы кружат по твоему клитору, пока ты делала вид, что тебе это противно. — Заткнись, — прошептала ты, бёдра качнулись назад инстинктивно. Эдди низко хмыкнул, и вибрация прошла сквозь тебя. — Так я и думал. Он повёл тебя вперёд, пока бёдра не упёрлись в матрас, потом развернул к себе. Его руки скользнули под куртку, сбросили её, потом нашли укороченный топ, стягивая ткань через напряжённые соски. — Только посмотри, — сказал он, голос огрубел от восхищения. Большим пальцем он провёл по одному, холодное серебро задело кожу. — Такие чувствительные. Твоя голова откинулась на дрожащем выдохе: — Ты слишком много болтаешь. — А тебе нравится, — он наклонился и мимолётно прошёлся языком по одному соску, отстраняясь раньше, чем ты успела выгнуться. — Признай. Ты вцепилась ему в волосы, дёрнув голову назад, чтобы впиться взглядом. — Ты такой самоуверенный. — Уверенный, — поправил он, ухмыляясь во весь рот. — И я прав. Он поцеловал тебя жёстче, язык завладел твоим ртом, одна рука мяла грудь, другая расстегнула пуговицу на джинсах и потянула молнию вниз, кольца прошлись по животу. Когда его рука скользнула внутрь, всё ещё поверх трусиков, он застонал тебе в рот. — Насквозь промокла, — два пальца прижались к клитору сквозь кружево, тёрли медленными кругами. — Это всё от того, что я подразнил тебя? Или ты уже была мокрая всю дорогу сюда, прокручивая в голове то, что я говорил про снятие проклятия? — И то, и другое, — простонала ты, бёдра догоняли его руку. — Блядь… Эдди… — Нетерпеливая, — он убрал руку как раз тогда, когда бёдра задрожали, проигнорировав твой жалобный скулёж. — Пока нет, принцесса. Он мягко толкнул тебя на кровать. Ты позволила себе упасть, ноги слегка раздвинуты, грудь нервно вздымалась. Эдди стоял у изножья, глядя сверху вниз как победитель. Он опустился на колени, зацепил пальцами расстёгнутые джинсы и трусики и стянул их вместе. Остановился, чтобы снять каблуки, как принц с Золушки, пока ты не осталась лежать обнажённая, дрожащая и блестящая. — Раздвинь шире, — приказал он, голос упал в бархатный регистр Мастера Подземелий. — Дай мне увидеть, как отчаянно жаждет моя маленькая жертвенная девственница. Ты заколебалась, гордость боролась против желания, потом медленно развела бёдра. Он заурчал: — А теперь… скажи своему Мастеру, что ты хочешь первым. Пальцы? Рот? Или мне держать тебя на грани, пока не начнёшь умолять снять проклятие моим членом? Ты смотрела на него, губы приоткрыты, лицо пылало, и прошептала тихо, почти застенчиво: — Твой рот. Пожалуйста. Ухмылка Эдди стала порочной: — Вот и моя чародейка. Он не набросился. Сначала поцеловал внутреннюю сторону одного колена… выше… оставляя поцелуи везде, кроме того места, где ты изнывала, демоническая голова на предплечье шевелилась с каждым движением. Твои руки стиснули простыни. — Эдди… пожалуйста… — Тшш, — он прикусил кожу бедра. — Демон не торопится. Он смакует. Он медленно провёл языком по твоим наружным губам, пока не раскрывая. Ты заскулила. — Скажи мне, как сильно ты хочешь этого, Веспера, — прошептал он. — Умоляй своего Мастера Подземелий попробовать, как ты течёшь для него. Твоя выдержка треснула. — Пожалуйста, — выдохнула ты. — Пожалуйста, полижи меня… блядь, Эдди, мне нужен твой язык… пожалуйста… Он удовлетворенно зарычал. Эдди развёл тебя большими пальцами и провёл языком от входа до клитора одним долгим, настойчивым движением. Твоя спина выгнулась с криком. Его зык, широкий и горячий, ласкал тебя медленно, прежде чем обхватить губами клитор — сначала мягко втянуть, потом сильнее. Твои руки метнулись к его волосам, вцепились; он застонал в тебя, вибрация прошила всё тело. — Блядь… Эдди… вот так… Он отстранился ровно настолько, чтобы сказать, губы блестели. — Вот так, принцесса. Дай мне тебя услышать. Кричи, если хочешь. Пусть весь парк знает, как тебе хорошо. Он нырнул обратно, язык задвигался быстро, два пальца скользнули внутрь медленно, растягивая, сгибаясь к той самой точке, о существовании которой ты читала в журнале. Кольца всё ещё были на месте, пока он двигал рукой, погружаясь до костяшек. — Ты уже так сжимаешься, — прошептал он в тебя. — Ждала, когда кто-нибудь раскроет тебя и сделает всё как положено, правда? Твои бёдра тряслись. Ты попыталась их сомкнуть, но он подцепил одно колено рукой, раздвигая ноги шире. — Не прячься, — он двигал пальцами жёстче, быстрее, безжалостно сгибая, одновременно посасывая клитор, будто хотел вытянуть твою душу. Твоя спина выгнулась дугой, надломленный всхлип вырвался наружу. — Кончай, — приказал он. — Рассыпайся на части для меня. Дай мне почувствовать, как сильно тебе это было нужно. Ты отлетела — бёдра сжали его голову, таз дёрнулся, его имя рвано сорвалось с твоих губ. Эдди лизал медленнее, мягче, вытягивая каждый стон, пока ты не заскулила от сверхчувствительности. Он поднялся над тобой как хищник. Ты обмякла, грудь резко вздымалась, по щекам текли слёзы, которых ты не заметила. Эдди благоговейно слизал их, потом завладел твоим ртом, чтобы ты попробовала себя. Ты застонала, ногти впились ему в спину. Он крутанул упаковку презерватива между пальцев, раскатал его по члену: — Готова расстаться с V-картой, принцесса? Ты обвила ногами его талию: — Если не поторопишься, я сама тебя принесу в жертву. — Хорошо, — прошептал он. — Потому что игра ещё не окончена. Он взял твои запястья и завёл над головой к рейкам изголовья. — Держи, — приказал он, снова в низком и повелевающем тембре Мастера Подземелий. — Сегодня ты не избалованная городская стерва. Ты Веспера Найтшейд, полуэльфийка-чародейка, только что воскрешённая тёмной магией… всё ещё скованная проклятием демона. У тебя перехватило дыхание. Ты хотела подыграть: — И что это за проклятие, о великий Мастер Подземелий? Эдди наклонился и прошептал у самого уха: — Проклятие неутолимой нужды. Твоё тело предаёт тебя. Попытка сопротивления усиливает жар, — его палец скользнул от груди до пупка и замер прямо над лобком. — Сегодня… демон снова требует дань. Ты выгнулась от одного прикосновения. — Бросай на силу воли, Веспера, — он прикусил мочку. — Сложность восемнадцать. Провалишь — и тебе придется умолять. Ты выпустила рваный смешок. — Я не умоляю. Ухмылка Эдди стала звериным оскалом. Он скользнул вниз, покрывая кожу по пути поцелуями и укусами, пока не устроился между бёдер. Он дунул на припухший клитор. — Бросай. Или я буду держать тебя на грани, пока не заплачешь по-настоящему. Ты заёрзала: — Но… кубиков нет. — Включи воображение, детка. Что выпало? Твои бёдра дёрнулись. — Девятнадцать. Он вернулся наверх, нависая, головка прижалась к внутренней стороне бедра. — Демон является пред тобой, — рыкнул он в образе, голос хриплый от желания. — Исполинский. Рогатый. Одарённый как сам грех. Один шанс разбить проклятие: полная капитуляция. Раздвинь ноги. Позволь ему взять то, что принадлежит ему. Или мучайся вечно, нетронутая и отвергнутая. Твои бёдра затряслись. Ты обхватила его ногой за талию и притянула. — Ты такой драматичный мудак. — Произнеси слова, Веспера, — он направил себя ко входу, дразня — горячий и толстый. — Проси своего Мастера Подземелий вытрахать из тебя проклятие. Ты прожигала его дерзким взглядом, но бёдра качались, выпрашивая больше. — Заставь меня. Эдди рассмеялся, в восторге, и вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, со стоном: — Ебать — какая ты тесная… Короткая вспышка боли растворилась в жаре удовольствия. — Вот так, — прошипел он, когда вошел полностью и замер, давая тебе привыкнуть. — Всё ещё притворяешься, что тебе не нравится быть растянутой на демоническом члене? — Эдди… Он вогнал себя еще глубже, кровать застонала под вами. Ты была уже на грани, дрожала. — Эдди… блядь… двигайся… — Ни за что бы не остановился. Он трахал тебя ритмично и аккуратно, пока одна рука кружила по клитору в такт толчкам. — Кончи для меня, Веспера. Разбей проклятие. Кричи для своего Мастера Подземелий. Ты отдалась ощущениям, бёдра стиснулись, его имя невольно вырвалось изо рта. Эдди последовал за тобой, вгоняя член до конца, кончая с хриплым ругательством, бёдра дёргались. Он рухнул на тебя, задыхающийся, потный. Ты была не лучше. Через минуту он поднял голову, ухмыляясь так, будто выбросил двадцать в игре. — Ну что… лучшая кампания в истории? Ты слабо хлопнула его по груди, пытаясь отдышаться: — Ты невыносим. — Ага, — он мягко поцеловал тебя в лоб. — Но на следующую игру ты придёшь с другим отношением. Мы ведь воскресили твою героиню. Вы лежали переплетённые, твоя голова на его груди. Ты глянула вниз и залилась краской. — Эдди, твои простыни… Он проследил за твоими глазами, потом ответил тебе с совершенно невозмутимым видом. — Принцесса. Простыни чёрные. Твоя тайна в безопасности. Ты легонько куснула его за ключицу. — Заткнись и обними меня.