Гнилая порода

После финального звонка Теодор не оставил Сене ни единого шанса на побег. Он буквально конвоировал его до машины отца, где невозмутимый дядя Толя по первому требованию выдал парню обновленный скейтборд. Жека, ворча под нос, что тратит свое драгоценное время, предназначенное для кодинга, всё же поплелся следом. Троица направилась к новому городскому скейт-парку, расположенному в паре кварталов от гимназии. Когда Сеня переступил черту площадки, у него перехватило дыхание. Это место не шло ни в какое сравнение с заброшенным, разбитым пятачком Реченска, пропахшим сыростью и закрашенным матами. Здесь всё сияло чистотой: идеально гладкий, безупречно серый наливной асфальт, новенькие фанерные радиусы, начищенные металлические перила и бетонные грани без единого скола. У входа красовалась строгая табличка с правилами, крупным шрифтом запрещающая вход детям до двенадцати лет без шлемов и присмотра взрослых — никаких путающихся под колесами мелких с уличными самокатами. Настоящий рай для райдеров. — Ну давай, Громов, покажи класс! — Теодор чуть ли не запрыгал на месте, его карие глаза горели диким фанатским восторгом. — Порви этот спот! Жека молча отошел к чистой деревянной скамейке, достал свой новенький сенсорный телефон — дорогущую модель с хорошей оптикой — и выставил камеру, приготовившись снимать. Сеня внезапно смутился. Он переступил с ноги на ногу, чувствуя, как под новым плотным скейтерским шмотом предательски пробежал холодок неуверенности. Парень поправил капюшон оверсайз-зипки, и негромко буркнул: — Пацаны, да я... я давно нормально не катался. В Реченске асфальт сошел вместе со снегом, да и вообще... Я самоучка. Знаю только базу, новые трюки показывать было некому, я на одном месте года два топтался. Уровень у меня средний, короче. — Да хорош скромничать, давай уже! — крикнул Жека, не опуская мобильник. — Камера мотор! Арсений выдохнул, бросил доску на безупречный асфальт и встал на деку. Замшевые кеды намертво вцепились в свежий, наждачный гриптейп. Стоило синим профессиональным колесам сделать первый оборот, издав тихий, благородный свист подшипников, как вся Сенина зажатость мгновенно испарилась. Спот был идеальным. Парень сделал круг для разгона, набрал скорость, заложил крутую дугу у основания флайбокса и на вылете резко ударил задней ногой по хвосту доски. ХЛЁСТКО. ЗВОНКО. Чистый, мощный щелчок разорвал тишину площадки. Сеня взлетел в воздух вместе со скейтом, выполняя безупречный, высокий прыжок Олли прямо через барьер. В полете он казался абсолютно невесомым. Пепельно-голубая челка выбилась из-под капюшона, а в стальных глазах зажглось то самое упрямое, свободное пламя, которое у него так долго пытались отнять. Но на обычном прыжке парень не остановился. Находясь в наивысшей точке полета, Сеня едва заметно сместил центр тяжести и ювелирно приземлил доску прямо на длинную металлическую грань препятствия. Райдеры называют это 50-50 гринд: скейт запрыгивает на перилу не деревянной декой, а обеими металлическими подвесками, на которых держатся колеса. Парк мгновенно наполнился сочным, яростным скрежетом металла о металл. Балансируя на одной линии и раскинув руки в стороны для равновесия, Сеня проскользил по стальной грани добрых три метра, высекая едва заметные искры. Для Сени это была просто заезженная, привычная база, выше которой он не мог прыгнуть без тренера. Но для пацанов это выглядело как магия. Теодор на секунду лишился дара речи, его рот смешно приоткрылся, а затем он истошно, на весь парк завопил, победно вскидывая кулаки к небу: — О-о-о-у-у-у! Чувак! Это было просто нереально! Ты видел, Жека?! Ахуеть! Жека опустил телефон, на экране которого только что сохранилось идеальное, четкое видео Сениного прыжка. Столичный гик уважительно и понимающе ухмыльнулся, поправляя очки: — Неплохо для посёлка, Громов. Очень неплохо. Ракурс вышел топовый, я смонтирую смонтирую. Сеня затормозил, прижав кед к асфальту, поймал скейт рукой за щелкнувший тейл и наконец-то расслабил плечи. Но передышка длилась недолго. Теодор, у которого от восторга окончательно сорвало крышу, подлетел к нему и умоляюще уставился своими карими глазами: — Сень, дай попробовать! Чисто постоять! Сеня усмехнулся и опустил доску на асфальт. Теодор, радостно оскалившись, уверенно шагнул на деку… и в ту же секунду его правая нога поехала вперед. Скейтборд, словно живой, выскочил из-под него. Теодор вскрикнул, его ноги нелепо разъехались, и он едва не полетел со всего маху на твердый бетон спота. Сеня едва успел поймать его за воротник рубашки, а Жека ловко придержал ногой улетающую доску. — Тише ты, — хмыкнул Жека. — Чуть асфальт лицом не пересчитал. Со второй попытки, намертво вцепившись пальцами в Сенины плечи, Теодор всё-таки умудрился кое-как взгромоздиться на доску. Колеса стояли неподвижно. Блондин замер, затаив дыхание, словно стоял на канате над пропастью. — Так… ладно. Стою. А ехать как? — прошептал он. — Одной ногой упираешься в передние болты, второй аккуратно отталкиваешься от земли, — наставлял Сеня, убирая руки и уходя вперёд. — Главное — поймай баланс. Теодор зажмурился, несмело занес ногу над асфальтом и сделал легкий толчок. Доска плавно покатилась вперед. Но стоило Тео оторвать ногу от земли, как его тут же повело в сторону. Он мгновенно потерял координацию, его лицо исказилось от паники, и он принялся дико и смешно махать руками во все стороны, пытаясь удержать равновесие, напоминая ветряную мельницу во время шторма. Проехав от силы полметра, Теодор не выдержал, с криком спрыгнул с доски и побежал по инерции вперед, едва не врезавшись в перилу. Скейт покатился дальше и мягко ткнулся в кед Арсения. Теодор остановился, тяжело дыша и вытирая пот со лба. На его лице сияло чистое, детское удивление: — Чёрт… Да она же вообще неуправляемая! Как ты на ней скользишь?! Это же дико сложно! Сеня подобрал скейт и весело покачал головой: — Да ладно тебе, Тео. Это как с великом — один раз научишься ловить это равновесие, тело само запомнит навсегда. На автомате будешь стоять. Теодор в ответ лишь захлопал ресницами и выдал абсолютно непонимающий, пустой взгляд, словно Сеня только что заговорил с ним на древнегреческом. В подпольной тишине парка раздался сухой, язвительный смешок Жеки. Гик лениво перевел взгляд с застывшего Теодора на Сеню и цинично протянул: — Чувак… Кажется, наш золотой мальчик даже на велике в своей жизни не катался. Теодор мгновенно густо покраснел, оскорбленный в лучших чувствах, и упрямо вздернул подбородок: — Эй! Ничего подобного! Катался я! Просто… это было в глубоком детстве. И он был… ну, четырехколёсный, короче! С маленькими такими колесиками сзади, чтобы не упасть! Сеня с Жекой синхронно переглянулись и дружно, во весь голос заржали на весь скейт-парк. Даже угрюмый Жека согнулся пополам, а Сеня впервые за все эти дни почувствовал, что смеется от всей души, без страха и боли. Теодор сначала дулся, скрестив руки на груди и сверля пацанов обиженным взглядом карих глаз, но потом не выдержал и сам прыснул со смеху, забавно взъерошив свои медовые кудри. — Да ладно вам, поржали и хватит! — Тео резко шагнул к Сене и упрямо ткнул пальцем в сторону его доски с медузами. — Короче, Громов, обратного пути нет. Ты официально назначен моим личным тренером. Мы будем тренироваться каждый день после уроков. И в следующий раз я приду уже со своей собственной доской! Куплю в том же скейтшопе самый топовый борд, какой только найду. Арсений перестал смеяться, подхватил свой скейт под мышку и подозрительно прищурился, глядя на сияющего мажора:— Постой. А как же твои предки? Ты же сам говорил, что твоя мама панически боится, что ты себе всё переломаешь. Не будут они против твоего нового хобби?Теодор на секунду замер. В его глазах на долю секунды мелькнуло сомнение, но он тут же упрямо вздернул подбородок и заявил: — А плевать! Мне вообще-то уже семнадцать лет, скоро выпускной и универ. Хватит с меня этого большого тенниса. С этого самого дня я буду сам выбирать, чем мне заниматься в своей жизни! Хотят они того или нет. Жека, который всё это время лениво упаковывал свой телефон в рюкзак, даже не повернул головы. Он застегнул молнию, закинул лямку на плечо, поправил очки и цинично протянул со своей фирменной угрюмой ухмылкой: — Ну надо же, Тео. Поздравляю. Кажется, ты наконец-то созрел. Только ты это... немного опоздал со своим подростковым бунтом. Нормальные люди в тринадцать лет начинают родителям хамить и шмотки рвать, а ты только к концу одиннадцатого класса очнулся. Теодор возмущенно замахнулся на него рюкзаком, но Жека ловко увернулся, продолжая тихо смеяться под нос. Сеня смотрел на них, и внутри его груди разливалось удивительное, прочное тепло. В Реченске он всегда катал один, уворачиваясь от гопников и прячась от матери. А здесь, в Новограде, посреди этой безупречно чистой площадки, у него внезапно появились люди, готовые делить с ним и трюки, и смех. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая новые фанерные рампы в теплый янтарный цвет. Первый день Арсения Громова в новой жизни подошел к концу. Домой на Озерные пруды Сеня возвращался уже в глухих сумерках. Дядя Толя молча вел представительский седан по залитым неоном проспектам Новограда, а Сеня сидел на заднем сиденье, лениво листая в телефоне присланный Жекой видеоролик. На экране его синий скейтборд с медузами со звонким, сочным скрежетом подвесок летел по металлической грани, высекая искры. Парень поймал себя на мысли, что внутри него больше нет того привычного, удушливого кома тревоги. Впервые за долгие годы он возвращался домой с легким, по-настоящему хорошим настроением. В квартире было тихо. Виктор Николаевич еще не вернулся из офиса, а на кухне у барной стойки сидела Полина. Она лениво крутила в руках остывшую чашку чая, а её неоново-мятные волосы были небрежно собраны в пучок. Услышав шаги в прихожей, она резко обернулась. В её пронзительно-голубых глазах не было утреннего ураганного веселья — только искреннее, тихое беспокойство. Полина соскочила со стула, подошла к брату, который как раз разувался у порога, и неловко замерла, пряча руки в карманы домашних брюк. — Сеня... — тихо, совсем не в своем привычном лидерском стиле начала она. — Слушай. Я... я хотела искренне извиниться перед тобой. За то представление, которое я устроила утром во дворе гимназии. Она виновато опустила голову, разглядывая безупречный паркет прихожей: — Я дура, знаю. Сначала делаю, потом думаю. Просто я так обрадовалась, мне так хотелось всем показать, какой ты у меня крутой... Я совсем не подумала, что тебе и так тяжело, а тут еще эта толпа, расспросы про Реченск, про синяк твой... В общем, прости меня. Из-за меня твой первый день превратился в ад. Арсений выпрямился и посмотрел на сестру. На секунду его лицо осталось хмурым по старой привычке, но затем его стальной взгляд смягчился. — Полин, да ладно тебе, брось, — негромко сказал Сеня, и на его губах впервые за весь вечер появилась теплая, спокойная улыбка. — Я не в обиде на тебя. Правда. Полина удивленно вскинула голову, недоверчиво прищурившись. — Честно, — Сеня поставил скейт в угол и прошел мимо неё на кухню. — В ад ничего не превратилось. День прошел просто отлично. Я с пацанами нормальными познакомился, в столовой поел, а после уроков мы на такой спот крутой съездили, ты бы видела... Короче, всё нормально, Поль. Спасибо тебе. За то, что приехала тогда ночью. Полина застыла посреди коридора. Слова брата растопили остатки её собственного ночного горя после предательства Энджи. На её лице расплылась широкая, сияющая и невероятно счастливая улыбка. Её младший брат был дома, он улыбался, и он больше не был тем испуганным, замерзшим мальчиком у ночного ларька.