Порочная связь.

Саске затошнило. Впервые за долгие годы он почувствовал во рту не до боли знакомый металлический привкус крови. Не приторно-сладкий вкус лекарств, которыми его отпаивали после войны. Не пресный вкус однообразной еды во время его бесконечных дней странствий. Странный вкус горечи на кончике языка, покалывающее нечто у нёба и вязкая слюна при попытке сглотнуть. Саске не понимал, что с ним происходит. Всё вокруг гадким образом помрачнело, потеряло свое даже мнимое очарование от присутствия на родине. Он надменно прищурился. Стал вглядываться в силуэты, вырывать детали, запоминать фрагменты. Лучше бы не смотрел. Ему казалось, что это больная фантазия разыгралась, что всё это сон, иллюзия, нечто необъяснимое и вряд ли реальное. Реальнее некуда. Под покровом сумерек и густого обволакивающего тумана после дождя Саске видел двоих. Харуно, что была прижата к бетонной обшарпанной стене и Какаши, что без излишнего трепета её туда вжимал. С тонких угловатых плеч слетела теплая кофта, взвизгнул замок короткой юбки. Харуно остается в одних лосинах. Она что-то нежно прошептала ему, но Какаши отреагировал холодно, сжал ладонью два тонких запястья и поднял у неё над головой. Еле заметно ухмыльнулся, провелся носом по шее, нетерпеливо поцеловал в губы. Саске впервые видел учителя без маски, а Харуно, судя по этой сцене, очевидно на постоянной основе. Еще через мгновение её шорты полетели вниз на мокрый асфальт, сама куноичи глубоко задышала иссушенным ртом. Ей не нравилось то, что с ней делают. Какаши забросил одну её ногу себе на руку, прижался к ней ближе, плотно вдавил в холодную стену. Звякнула бляшка ремня, драгоценный учитель приспустил штаны и… Саске зажмурился. Глаза сдавило адской пульсацией, зажгло сетчатку и руки затрясло. Противно. Он помотал головой, пытаясь сбросить неведомую иллюзию, но ничего не вышло. Справившись с приступом тошноты и головокружения, Учиха очнулся от стонов напарницы, что донеслись до его обостренного слуха. Он против собственной воли посмотрел. Какаши вбивался в неё с совершенно несвойственной ему жестокостью. С остервенением целовал и что-то шептал ей между поцелуев. На губах Харуно появилась тоскливая отстраненная улыбка. Она обвивала его за плечи, подставляя шею для влажных дорожек, стонала и двигалась в такт его толчкам. Смотрела на него, но будто бы сквозь. Кажется, что ничего не чувствовала, но стонала исправно и роль отыгрывала поразительно хорошо. Он был здесь явно лишним. Саске не помнил обратной дороги домой. Проклял всех и вся. Чертово собрание, на которое его вызвали, не успел он вернуться в деревню. Харуно, что повела себя отстраненно и даже напугано. Наруто, что своей бесконечной болтовней мешал сосредоточиться на внутренних ощущениях и на том, отчего вдруг так закололо в области сердца? И, конечно, Какаши, который вместо привычной вежливости и снисходительности к выходкам последнего наследника проклятого клана продемонстрировал лишь неприкрытое пренебрежение. Тогда он списал это на новообретенный статус Хокаге, ведь теперь он уже не учитель и не может быть открыто благосклонен к своим ученикам как раньше. Теперь всё встало на свои места – он был угрозой. Харуно, что некогда любила его до беспамятства, могла снова вспомнить о забытых чувствах. Какаши был расчетлив и наверняка уже продумывал стратегию по изгнанию Учихи из деревни под каким-нибудь нелепым предлогом. Знал ли обо всем этом Наруто? Саске списал истерию друга на радость от его возвращения, теперь же можно подумать вообще что угодно. Он чувствовал себя преданным со всех сторон. На следующее утро они с Наруто договорились о встрече. Саске с новым приступом тошноты смотрел, как друг поглощает свой горячий рамен и пытался сбить наваждение ледяной водой. После ночного дождя стояла удушающая духота. – У нас тут столько нового произошло,– как ни в чем не бывало начал он рассказ,– Шикамару вот на Темари женился, ну ты представляешь! Эти двое вместе! Ино с Саем крутит роман, даже я уже не такой уж и безнадежный,– в ушах зазвенел глупый смех,– ходил на свидание с Хинатой вчера,– хлюпание лапши в бульоне вызывало стойкое отвращение. – А Сакура?– с хрипом выжал он из себя. – А что Сакура?– бездумно повторил Узумаки, пытаясь прожевать слишком большой кусок свинины. Причмокивая так, что за ушами трещало. – По рукам пошла?– не удержался и надменно приподнял бровь Саске. Наруто моментально замер. Учиха увидел как опали его скулы, заиграли желваки от пережатия, а палочки в руках заметно задрожали. – Кто тебе такое сказал?– они встретились взглядами. Наруто смотрел так, будто лучший друг ему кунай к горлу приставил. И тогда Саске понял – попал в самую точку. – Сам видел. Вчера, с Какаши,– Наруто перестал есть, разочарованно отодвинул от себя тарелку. – Что ты видел?– голубые глаза потухли в мгновение. – Как он трахал её прямо на улице. – Ты многого не знаешь, Саске. Тебя здесь год не было. У Сакуры не было выбора,– Саске почему-то сделалось смешно. Не было выхода, ха-ха. Сакура ловко воспользовалась тем, что дала ей природа. – За хорошую должность продалась? Или за квартирку побольше?– он скучающе подпер лицо кулаком и наблюдал как Наруто мертвецки побледнел. – Замолчи. Когда война окончилась, многие из нас потеряли близких. Но родители Сакуры остались живы, с тяжелыми ранениями. Какаши-сенсей стал Хокаге и решил все ее проблемы в первую очередь. Им оказали лучшее лечение, дали новое жилье, дали новую высокооплачиваемую работу. И Сакура поклялась расплатиться по всем долгам, вот только сенсей не захотел денег, он захотел её. – Как трогательно,– ответил в насмешку. – Сакура расплачивается за счастье своих родителей, потому что дороже их у неё никого нет. И не говори, что не сделал бы того же для своих. Я бы сделал,– твёрдо отчеканил Узумаки. – Идиотка,– продолжал гнуть без жалости. Посмотрел на Наруто в упор с холодным бесстрастием и толикой превосходства. – Не тебе осуждать её. Удивительный ты человек, об этом ни одна живая душа не знает. А ты появляешься спустя год в деревне и в этот же вечер застаешь их на улице? Ты что, следил за ней?– процедил с дрожащим от бешенства голосом, сжал кулаки. – Мне это не нужно,– внезапно для самого себя огрызнулся Саске. – Тогда как ты застал их? Не думаю, что это произошло на центральной улице. Их ссору нарушила та, о которой они так жарко спорили. Сакура шла в госпиталь на утреннюю смену. Расбалансированная, усталая походка ясно говорила о недосыпе и измотанности после ночных утех с Хокаге. Саске задохнулся от нахлынувшего отвращения к напарнице. Наруто окликнул подругу и помахал ей, приглашая присоединиться. – Только посмей ей что-нибудь сказать, я тебя придушу, слово даю,– прошептал он и вернул теплую улыбку. – Доброе утро,– мягким светом она озарила их мрачные миры и улыбнулась в ответ. – Идешь на работу, Сакура-чан?– та заметно заволновалась, стоило ей столкнуться с Учихой взглядами и побледнела. Радостное настроение моментально сдуло. Она почувствовала себя уродливым экспонатом, который не достоин ни одного комплимента. – Да,– Саске мазнул взглядом по напряжённо застывшей напарнице. Та неосознанно поджала плечи и закусила губу. – Ты бледная, хорошо себя чувствуешь?– у Сакуры забегали глаза, выдумывала очередную ложь, не иначе. – Вполне. Просто не выспалась сегодня, – вкрадчиво объяснилась подруга. С годами она научилась обходить все острые углы, избегать никому не нужной агрессии, скрывать грубую правду за мягкой ложью. На этом терпение Саске лопнуло. От такого лицемерия он уже не мог сдерживать скопившуюся тошноту в горле. – Верну документы завтра,– Учиха смел со стола папку, которую принёс для него Наруто для предстоящего задания и встал. Лёд в тоне бывшего отступника заставил Сакуру зябко поежиться. Он продрал половицы стулом и, едва не задев Харуно плечом, вышел прочь на улицу. Куноичи тоскливо приподняла дрожащие уголки бледных губ, на глазах проступили слёзы. – Все время гадаю, за что он меня так ненавидит?– она промочила уголки сухой салфеткой, что подал ей друг. Наруто не знал, что ответить на такое. Любое оправдание Учихи превращалось в несуразный бред, в который даже сам Узумаки уже перестал верить. – Он не ненавидит тебя, поверь. Его просто не научили хорошим манерам,– блондин почесал затылок и неловко засмеялся,– вот такие мы необразованные. – Ненавидит, я чувствую. Жаль, что даже если спрошу – не ответит. На этих словах она улыбнулась напарнику и пошла в госпиталь. Ссутулившись, она обхватила себя двумя руками за плечи и Наруто едва не взвыл от жалости. Жизнь била Сакуру со всех сторон. Осторожный стук в дверь ранним утром, куноичи вздрогнула и проснулась, сама не понимая как довела себя до такого состояния. Сакура была разбита после ночного дежурства и усталость, что сморила её прямо за рабочим столом, неплохо помогала забыться. Всю неделю ирьёнин убивалась на работе, лишь бы забыть о том, как Саске не удостоил её даже приветствием. Как посмотрел на неё взглядом, полным ненависти и презрения. Как после она проплакала навзрыд дома в подушку два с половиной часа, впервые за долгие месяцы проигнорировав просьбу Какаши прийти к нему на ночь. Она пыталась забыть Саске, но тщетно. Стоило ему появиться на пороге кабинета в тот проклятый вечер, как она сразу забыла свое обещание быть верной Какаши и навсегда отказаться от любви к нему. Какаши все сразу понял, учуял. За это отыгрывался на ней всю ночь, перед этим унизив сношением прямо на улице. Она знала, что Какаши действительно её любил. Не детской глупой влюбленностью. Серьезно, со всеми последствиями. Просил жить с ним на постоянку и несколько раз звал замуж. Не хотел скрывать их отношения и не прятаться по подворотням. Сакура упрямо не соглашалась. Искала глупые причины для того, чтобы отсрочить это событие, правда в глубине души отчетливо понимала – придет день и Какаши перестанет просить. Прикажет и у неё больше не будет выбора, ей придется подчиниться. Втайне ждала и надеялась – Саске вернется и заберет её с собой, как и пообещал в их последнюю встречу. Но время шло и куноичи все больше перегорала. Какаши хорошо старался. Осыпал её подарками. Заваливал настолько, что теперь она живет в своей собственной квартире и врет всем, что снимает её на свое новое высокое жалование главы госпиталя. Должность, разумеется, тоже подарок от Хокаге. За высокие заслуги перед жителями деревни на войне. Читай, перед ним в постели. Сакура была хороша. Она научилась, как делать его счастливым. Отдавалась ему так, как никому и никогда другому, выполняла любую прихоть, не общалась ни с кем из других мужчин. По-большому счету ей было уже все равно, что он с ней делал. Она потеряла смысл своего существования, доходила из точки а в точку б и наивно надеялась, что когда-нибудь все изменится. Какаши хотел, чтобы она забеременела. Несколько раз сознавался ей в этом, когда кончал в неё и плохо контролировал свой язык во время оргазма. Но Сакура не хотела. Травила себя таблетками и молилась всем богам, чтобы никогда не забеременеть от нелюбимого человека. Лучше умереть бесплодной. Сакура никогда не врала Какаши. Не признавалась в любви и не подпитывала его иллюзий, выполняла свой долг безупречно, но не более. Какаши-сенсей сделал её родителей счастливыми и за это она будет служить ему. Но вот, Саске вернулся и всё стало только хуже. Харуно всерьез подумывала свести счеты с жизнью, вот только осталось найти время между операциями и ночами с Хокаге. Без Саске она не видела смысла жизни и лишь мысли о том, что станет с её родителями после смерти, заставляла её продолжать дышать. Не смотря ни на что. Новостей за целую неделю не было никаких. Сакура не сильно цеплялась за слухи, которые стали пробегать по деревне, но информация от Ино была абсолютно достоверна: он вернулся в деревню надолго. Повсюду болтали разное: кто-то уверял, что Саске пришёл, чтобы встретиться с Какаши и выполнить его секретное поручение, кто-то говорил, что Саске вернулся, чтобы найти лекарство для своих измученных глаз, а кто-то, что Саске, наконец, решил восстановить свой клан и начать жить степенной жизнью. Над последним слухом девушка даже позволила себе поиронизировать: наблюдать за размеренной жизнью Саске было бы интереснее, чем сходить на спектакль. Увидеть его она не планировала. Не было повода, а искать этот самый повод, высосанный из пальца, явно не было никакого смысла. В какой-то мере она даже пыталась найти себе лишние дела, чтобы случайно не пересечься. А потому спала за столом в госпитале или приползала за полночь к Какаши, когда тот хотел видеть её у себя. Сакура устроила себе затворничество в госпитале, то проводя сложнейшие операции, выпрашивая их у Цунаде под предлогом необходимости совершенствования навыков, то проводя ревизии всех имеющихся лекарств, дабы не допустить просрочки. К счастью, дел было по горло и её буквально разрывали на части. Сакура умело заглушала внутренние переживания, благо долгие годы опыта в этом деле сделали из неё почти железную девушку. Кабинет Харуно был небольшой и почти аскетичный. Письменный стол, на котором покоились груды документов, карточек пациентов, рецептурные бланки, медицинские справочники. Кушетка для осмотра, ширма, в углу раковина и зеркало. Сбоку дверь в крошечную душевую. Никакая не блашь, а вынужденная необходимость, когда в буквальном смысле живешь на работе. Из личных предметов лишь чайник, несколько цветущих растений в горшках и пару фотографий, где Сакура была с семьей и друзьями. По большому счету они не имели для неё прежнего значения, да и смотреть на них было особо некогда. Однако мать куноичи настояла и Сакура как прилежная дочь не стала спорить. Она уже и забыла каково это – иметь собственное мнение на что-либо. Юная помощница впорхнула в кабинет и тихим голосом сообщила: – Сакура-сан, к вам посетитель,– куноичи рязмяла затекшую шею, с трудом пробуждаясь ото сна. – Кто-то из пациентов?- вялым тоном уточнила она. Обычно каждое утро находился желающий посетить милую Сакуру и пожаловаться ей на недостаток внимания или наоборот поблагодарить за должный уход. С возрастом все люди становились одинаковыми. Правда Харуно действительно любила заботиться о стариках. Быть нужной – то, чего Сакура так отчаянно искала в личной жизни и чего так и не смогла достичь. – Нет, это Саске Учиха,– зеленые глаза в миг стали серьезнее. Ей стало страшно до такой степени, что пробил холодный пот. И бежать некуда. Взволнованный тон помощницы только добавил градуса тревоги, от подобных визитов всегда жди беды. – Не уточнил причину визита?– куноичи в панике начала крутить в голове всевозможные причины для его прихода и не придумала ни одной адекватной. – Нет, только спросил, где вы сейчас находитесь,– Харуно задрожала. Её замутило от волнения. – Зайди через пару минут и вызови меня к Господину Хокаге под любым предлогом,- прошептала она и кивнула ей на дверь,– пусть войдет,– глубоко выдохнула и перебросила волосы на спину, пытаясь расправить сгорбленные от усталости плечи. Посмотрела на свои руки и попыталась унять тремор, но тщетно. Помощница открыла дверь и Учиха показался на пороге. Залитый солнечным светом, обласканный ветром свободы, кажется, освободившийся от невыносимой ноши клана Учиха, что без спроса когда-то легла на его детские плечи и чудом не сломала. Весь степенный и невозмутимый, с пустыми глубокими глазами, которые внимательно осмотрели сначала кабинет, а затем бывшую напарницу. Как только помощница закрыла дверь, повеяло легким холодком, стало зябко и неуютно, а ведь именно этого она и боялась. Вряд ли Саске пришел справиться о её рабочих буднях. Однозначно какое-то дело. Тревожное ожидание передавило ребра изнутри, в висках гулко застучала кровь, а кончики пальцев неприятно покалывало. Сакура знала эти ощущение слишком хорошо – к ней подкатывал жирный ком панической атаки. – К тебе уже нужно записываться на приём?– он сделал несколько шагов вперед,– или примешь меня без очереди? – не спешил установить зрительный контакт, позволяя напарнице рассмотреть его как следует. Учиха обладал неведомой никому из её окружения способностью делиться своим настроением: с ним рядом становилось так, как он того желал – сейчас было мрачно и холодно. – Здравствуй… Саске-кун,– ей едва удалось выжать из себя посредственную улыбку. По правда говоря, этот проклятый суффикс был скорее привычкой, нежели прежним трепетом перед возлюбленным. Сакура больше не хотела произносить его вслух, с недовольством закусила нижнюю губу и дает себе обещание больше никогда его не произносить. Чтобы сбить нервное напряжение, она берет в руки чашку с давно остывшим чаем и вглядывается в лицо напарника. Глубокие складки усталости под глазами как вечный признак бессонницы, Сакура помнила, что напарник редко спал как нормальный человек. Помнила смутно, так давно всё это было, словно она и сама сейчас спала,– что-то случилось? Он все еще с долей любопытства изучал кабинет, толи удивляясь достигнутых её высот, толи наоборот насмехаясь над убожеством скромного по его меркам убранства. Внимательно проскользил по висящим на стене наградам, задержал взгляд на фотографии новой команды. – Мне сказали, что ты сейчас лучшая в Конохе,– он слегка заметно склонил голову вбок и, наконец, посмотрел на неё в упор. В его взгляде всегда было что-то, что заставляло её прирастать к полу. Он просто смотрел, а она начинала тонуть в мучительных воспоминаниях. Глаза Саске хуже чем гендзюцу. – Лучшая в чем?– осторожно уточнила куноичи, чувствуя, что сжимаемая чашка в руках вот-вот лопнет, побелели костяшки пальцев. – В медицине. Хочу, чтобы ты осмотрела меня,– девушка с сомнением подалась вперед, видимо, сегодня магнитные бури или полнолуние. Никак иначе объяснить подобные аномалии она не могла. В дверь постучали и вошла помощница, бормоча заученную фразу о том, что Господин Хокаге срочно вызывает её к себе. Вышло коряво, но Сакура и не надеялась на большее. – Извини, но сейчас не получится,- он не выдержал и едва заметно криво ухмыльнулся: как и предполагал, Харуно вряд ли ждала его с распростертыми объятиями, её объятия теперь для другого,– если хочешь, можем обсудить это завтра с утра за завтраком, без посторонних. После я тебя осмотрю,– когда она в последний раз ела? В животе неприятно заныло. Расстройство пищевого поведения заработанное на нервной почве войны и постоянных миссиях регулярно давало о себе знать, Сакура бросала есть при малейшем волнении и тревоге. – Назови место,– снисходительно одобрил сомнительную идею и вскинул бровь. Сакура все еще вызывала у него отвращение, но за неделю Учиха смог разобраться в себе и понять почему. Он ревновал её к другому. Эта детская жадность в примеси с яростным желанием вернуть ее себе отравляла разум. Какаши допустил большую ошибку, когда решил, что может вот так просто забрать её себе. Сакура прошла к двери и задержала на нем взгляд, всего на миг, но он успел поймать и зацепиться: – Итаюки, в восемь. В ответ лишь кратко брошенный кивок согласия. Всю ночь Сакура проводит наедине со своими параноидальными мыслями. Ей кажется, что за ней следят. Нет, она уверена, что за ней давно установлена слежка, которая регулярно докладывает Какаши о её встречах и перемещениях. Но сейчас, лежа в кровати, в полной темноте, с закрытыми шторами и запертой дверью, ей все равно казалось, что они здесь. Дышат у открытого на щелку окна, пытаются прочесть её мысли и разоблачить перед Хокаге за еще не совершенную измену. Сакура знала на что идет, встреча с ним наедине – это не просто встреча, для неё это уже предательство. Она закрывала глаза и видела его лицо. Красивый, словно выточенный из мрамора, и такой же холодный. Желанный и недоступный, одно его слово и она бы бросилась ему в постель. Куноичи вздрогнула и стерла испарину со лба. За окном была страшная духота, но её трясло от озноба как при лихорадке. Почему жизнь так жестоко обходится с ней? Ведь они могли бы быть счастливы, не будь другого. Какаши был идеальной партией для неё. Он обладал огромной властью, деньгами, народной любовью и любил её. Не будь Саске, Сакура уже носила бы фамилию Хокаге. Но она любила другого и не взаимно. В деревне Сакуру жалеют. О неразделенной любви Харуно не треплется разве что ленивый, она слышит эти перешептывания за её спиной, замечает эти сочувствующие взгляды. Все слёзы она уже выплакала, сейчас глаза её до болезненности сухие. Сакура – лишь бледная тень себя прежней. Сакура молчит и тает. Угасает с каждым днём все сильнее. Сердце отбивает свой ритм, потому что так надо. Но Сакуре уже все равно, что с ней будет. Она опаздывала на каких-то пару минут, но силуэт экс-нукенина уже виднелся у входа. Саске неизменно носил белую рубаху, которая оголяла часть груди и пресса, в какой-то момент захотелось сделать ему замечание на этот счет. Неприлично так нахально провоцировать бедных и одиноких девушек Конохи, что теряли сознание от одного его присутствия. Поравнявшись, она увидела его раздраженное лицо и настроилась на самый холодный прием. – Ты так развлекаешься?– конечно, Саске не помнил названий каких-то там ресторанчиков в деревне, а потому придя и увидев кондитерскую, которая славилась своими сладкими рисовыми шариками на палочке, он очевидно прибывал в плохом настроении. Сладкое он ненавидел в любой форме и исполнении. И она знала это. – Не злись,– куноичи зашла внутрь и направилась к дальнему столу у окна,– на то есть обоснованные причины. Так рано в будний день здесь почти никого не бывает. К тому же, есть подозрение, что мой кабинет под наблюдением,- Саске не был удивлен. Ожидал от Какаши нечто подобное, скорее всего за ней следили повсюду, а потому её забота хоть и была лестна, вот только вряд ли была полезна. Девушка заказала себе поесть и чай. Учиха из вежливости поддержал её чаем. – Итак, тебя что-то беспокоит,– она облокотила лицо на руки и внимательно посмотрела ему в глаза. Предположения, конечно, имелись, но Сакура слишком хорошо знает Саске: он не хочет слушать её догадки, его время слишком дорого стоит. – Я почти не чувствую правой ладони,– скрестил руки на груди, ожидая реакции. Девушка молчала и продолжала изучать. Пауза затягивалась и он было подумал, что она сразу решила отказать ему,– она слушается, но я ничего не ощущаю. – Это не всё,– рука была нужным ему инструментом, с помощью неё делал чидори и управлял катаной, однако Сакура отлично знала, что Саске был амбидекстр, он мог с успехом долгое время пользоваться другой рукой. Вряд ли это так сильно тревожило его, чтобы он проделал такой путь. – Не так давно ранили в бедро, зажило, но едва сдерживаюсь, чтобы не хромать,– становилось хуже, Сакуре резко перехотелось есть, но под гнетом его уставшего взгляда ей приходится продолжить вталкивать в себя еду. Ей нужны силы, если она хочет помочь ему. Харуно продолжала всматриваться в лицо возлюбленного. Её мучала боль в груди, дышать и сохранять спокойствие становилось труднее. – Это всё?- такое мог вылечить любой более-менее серьезный медик в разных деревнях. Не смог довериться чужому? – Я плохо вижу,– куноичи горько сглотнула давно потерявший свой вкус чай, этого она больше всего и боялась. Слухи оказались правдой… – Понятно,– отодвинула почти полную тарелку и закусила губу,– как проявляется? – Чем чаще использую мангекё, тем хуже мне становится,- Учиха глотнул чай, на удивление оставаясь спокойным и собранным. Свыкся? Или хватает силы воли не впадать истерику при бывшей напарнице? - я и тебя сейчас вижу не четко. – Это хорошо, я явно не в лучше форме,– Саске шутки явно не оценил и тяжело вздохнул,– думаю, почти все твои травмы мы сможем убрать, - постаралась исправиться за неудачную шутку,- глаза мне нужно осмотреть, обнадеживать не стану, будь готов к этому,– и давно она стала такой тщедушной? Неужели драгоценный учитель сделал такой? – Идем, я больше не хочу,– с досадой бросила она и его взгляд упал на тарелку, что была едва тронута. – Будет лучше, если ты доешь,– мягко, но вместе с тем, тоном, не терпящим пререканий, сообщил напарник,– тебе придется потратить много сил на меня. Харуно съела еще несколько рисовых шариков и развела руками. – Больше не могу,– скептичный взгляд окинул напарницу, теперь понятно откуда эта болезненная худоба с выступающими ключицами, тонкой полупрозрачной шеей и хрупкими запястьями, за которые если с силой схватишься – сломаешь. Саске небрежно положил на стол деньги и направился к выходу. Заплатил он очевидно за двоих, ибо его чай практически ничего не стоил. Куноичи была удивлена подобным жестом и просто потянулась за ним, в мучениях наблюдая, как гордо расправлены его плечи, на которых неизменно развивалась белая ткань с символом его клана и как ровно он шагал, не смотря на боли в ноге. Настоящий Учиха. Зайдя в процедурную, Сакура заперла защелку. Указала ему рукой на кушетку. – Сними верх,– её голос прозвучал совсем иначе. Строго и почти в приказном порядке, на работе девушка становилась совсем другой. Годы жесткой дисциплины делали свое дело. Медицина не терпела слабовольных и Харуно хорошо усвоила военные уроки. Когда каждая секунда на счету – у тебя нет времени быть мягкой. Куноичи помыла руки и накинула на себя белый халат. Учиха скинул рубашку. Сакура знала, что там: идеал всей её жизни, сотканный не из мышц и тканей, а из какой-то неведомой божественной субстанции. Один его неправильный взгляд и она была бы готова отдаться, забывая про все свои клятвы Какаши. Тряхнув руками, чтобы сбить волнение, она садится напротив и начинает ощупывать шею. Пальцы ледяные и почти не слушаются. – Не нервничай, я тебе доверяю,– шепчет он с закрытыми глазами и делает только хуже. От перевозбуждения её даже мутит. Неужели так заметно? Докатилась. Какой же ты медик, Харуно, раз не можешь скрыть волнение от пациента? От одного его взгляда становилось не по себе и любая попытка справиться с инстинктами самосохранения требовала немалых усилий. – Я дрожу не от того, что так близко к тебе, а потому что… Он окинул её вопросительным взглядом. Потому что спишь с Хокаге? Потому что возможно на тебя доносят медсестры и ты подозреваешь каждую из них? Потому что боишься собственной тени и живешь в постоянном страхе потерять всё в этой жизни, ведь ты зависишь от самого могущественного человека в деревне? Я заберу тебя. – Я боюсь, что не смогу тебе помочь,- ловко выкрутилась Харуно и тоскливо улыбнулась. Если бы она только знала, чего ему стоило прийти к ней и буквально напрямую попросить о помощи. Да, они вроде как примирились с окончанием войны: Сакура пролила слёзы радости, когда он пришел к ним на помощь на поле боя, Сакура с истязающей нежное сердце тоской провожала его, когда он уходил после того, как вопросы с его судьбой были решены. Однако на этом всё и оборвалось. Саске был не из тех, кто способен на отношения на расстоянии и она прекрасно понимала это. Ни о чем не просила, тогда, стоя у ворот, и глотая слезы от боли неизбежного расставания. Он чувствовал некую недосказанность между ними тогда и не знал как договорить сейчас. Харуно была просто слишком хорошая. Она могла прогнать его, заставить мучиться дальше, как сделал он с ней год назад, но для Сакуры помогать таким как он было до безобразия обыкновенным делом. Он понял это, когда она окинула его своим профессионально холодным взглядом в кафе – она не смотрела влюбленно, она смотрела как врач смотрит на пациента. Круговорот странных мыслей роился в голове Саске, пока куноичи пыталась собраться. Вряд ли она могла бы даже представить, что Учиха Саске думает об их так и не сложившихся отношениях. Она выдохнула и начала работать. Девушка бегала по мышцам словно по клавишам: тонкие пальцы играли по волокнам, находя болевые точки. – Говори, где тебе больно,– куноичи склонилась к его шее и он невольно бросил взгляд ей вырез. Сам не заметил, как взор упал туда и зрение сразу прояснилось. Внизу живота неприятно скрутило. Миссии так выматывали, что все потребности, кроме еды и сна исчезали, но сейчас он ощутил еще одну и весьма назойливую. Какаши и весь этот его высокопарный треп о дружбе, верности и любви к ученикам, теперь казались еще смешнее. Наверняка также пялился на её грудь, пока она лечила его после войны и мечтал ей вставить. – Больно везде,– отстраненно отвечает он и продолжает без зазрения совести смотреть туда дальше. Её наряд был как нельзя кстати. Она перешла к трапецивидным мышцам, затем прошлась по ключицам и скользнула вовнутрь к лестничной мышце. Саске зашипел. – Что чувствуешь?– она надавила рукой вглубь и его рука неприятно дрогнула. – Будто скальпелем водишь,– голос стал раздраженнее. Покачав головой, ладони скользнули к груди. Он прошлась по его бокам, затем спине и лопаткам. Ему нравились её прикосновения. Мягкие и нежные, а вместе с тем четкие и структурированные. Приносящие удовольствие сквозь боль. Он почти вздрогнул, когда вспомнил, как она оглаживала плечи учителя и стонала от его толчков. Спустя несколько минут манипуляции завершились и она была готова дать ему оценку состояния его тела. – Ты весь поломанный,– мрачно заключила куноичи,– ни одного живого места нет. Пережаты мышцы шеи, пережата лестничная мышца и вместе с ней нерв, – она ткнула ладонью внутрь ключицы, он неприязненно дернулся,– вот именно о нем я и говорю. С твоей рукой всё в порядке, тебе просто пережимает нерв. Отсюда боли здесь и здесь,– она провела по плечу и ребрам,– он кивнул в подтверждение. – Боли в сердце испытываешь?– с неохотой кивнул повторно,– это также болит не сердце, идет банальное пережатие. – В позвоночнике протрузии, в пояснице тоже, в ноге поврежден тазобедренный сустав. Благо это всё поправимо, думаю мне нужно пару сеансов. Теперь глаза,– зеленый свет полился через руки к его вискам, он чувствовал тепло и щекочущее чувство прохождения чакры через ткани. Надежд особых не питал, просто ждал вердикта, однако Сакура молчала. Закончив, она убрала руки и продолжала молчать. – Говори,- холодно потребовал напарник, только жалости еще не хватало. – Я не понимаю,– задумчиво, сама себе прошептала Сакура. Она вернула руки на место и продолжила пропускать чакру,– я ничего не вижу,– куноичи была в растерянности. Она ожидала увидеть кучу проблем, а тут какая-то полная ерунда, которая не могла привести к потере зрения. – Ничего?- Саске также ждал разрыва сетчатки или катаракту, может чего еще похуже. – Есть мелкие проблемы, очевидно, вызванные использованием шарингана, астигматизм, синдром «сухого глаза», полопавшиеся капилляры, но это не приводит к слепоте,– куноичи посмотрела ему прямо в глаза,– активируй шаринган. Брюнет послушно исполнил. – Что ощущаешь?– куноичи внимательно вгляделась в кроваво-красные глаза. – Жжение такой силы, что я хочу разодрать их,–девушка кивнула, очевидно, что глаза пересушены. – Мне надо подумать над этим,– он безрадостно кивнул, надежды угасали все стремительнее,– будем лечиться? – Да,– парень расправил плечи и снова бросил взгляд на её вырез. Напарница за год сильно округлилась в правильных местах, из костлявой девочки превратилась в изящную девушку. Саске сгорал от ревности к своему учителю. Еще больше сгорал от ненависти к себе. Если бы не отпустил её тогда, то сейчас ей бы не пришлось пройти через весь тот ад, через который она прошла. – Если ты хочешь оставить это в тайне, то нам нужно подумать о другом месте,– Учиха был полностью согласен, никаких слухов на счет своего подорванного здоровья он не хотел. – Приходи сегодня ко мне, там нам никто не помешает,– Учиха жил один в целом квартале, туда явно никто не сунется. – Сегодня не смогу, завтра?– Саске едва не рассмеялся вслух. Сегодня она будет удовлетворять Какаши, потому что завтра он уезжает на долгую встречу с Дайме. Идеальный момент. Сакура очнулась, ловя его любопытный взгляд на своем теле и что она до сих пор не убрала от него руки. Мгновенно отпрянула. – Удобно, в девять. – Слишком поздно. – Со мной тебе нечего бояться. «Кроме нашего учителя»,– мрачно парирует про себя куноичи, однако послушно кивает. Она уже отвыкла принимать решения самостоятельно.