Живу, как Избранный

Вечером за ужином собрались все гости, предполагалось, что все будут слушать по радио концерт любимой певицы миссис Уизли, Селестины Уорлок, голос которой изливался из большого деревянного приёмника. Флёр - по-видимому, находившая Селестину безумно скучной - так громко разговаривала в углу, что миссис Уизли то и дело наставляла свою волшебную палочку на регулятор громкости приёмника, отчего голос певицы звучал всё мощнее и мощнее. Под прикрытием особенно жизнерадостной песенки «Котёл, полный крепкой, горячей любви» Фред и Джордж играли с Джинни во взрыв-кусачку. Рон украдкой поглядывал на Флёр с Биллом, словно надеясь обзавестись с их помощью полезными навыками. Римус Люпин, который выглядел ещё более тощим и обтрёпанным, чем прежде, сидел у камина, глядя на огонь и словно не слыша Селестины. «…И, если всё сделаешь правильно, Ты получишь котёл, Полный крепкой, горячей любви». — Мы танцевали под эту песню, когда нам было восемнадцать! — сообщила миссис Уизли, утирая вязаньем глаза. — Помнишь, Артур? — М-м-м? — произнёс мистер Уизли, снимавший, клюя носом, кожуру с мандарина. — А, да… прекрасная мелодия… Он не без труда распрямился и взглянул на сидевшего рядом с ним Гарри. — Извини нас за это, — сказал он, поведя подбородком в сторону приёмника, из которого неслись теперь голоса подпевавшего Селестине хора. — Скоро уже кончится. — Ничего, не страшно, — улыбнувшись, ответил Гарри. — Много сейчас в Министерстве работы? — Очень, — сказал мистер Уизли. — И ладно бы ещё толк от неё был, а то ведь арестовали мы за последние месяцы троих, но я не уверен, что хотя бы один из них настоящий Пожиратель смерти. Только не передавай никому моих слов, Гарри, — торопливо добавил он, приобретая внезапно вид гораздо менее сонный. — Неужели Стэн Шанпайк так до сих пор и сидит? — спросил Гарри. — Боюсь, что сидит, — ответил мистер Уизли. — Я знаю, Дамблдор напрямую обращался к Скримджеру, пытался заступиться за Стэна… Все, кто его допрашивал, согласны с тем, что Пожиратель смерти из него такой же, как из этого мандарина… Однако наверху стараются создать видимость хоть каких-то успехов, а «три ареста» выглядят гораздо лучше, чем «три неоправданных ареста с последующим освобождением»… Но это опять-таки сведения совершенно секретные. — Я не проболтаюсь, — пообещал Гарри. — Очень знакомая история, найти козла отпущения и заставить его незаслуженно страдать, чем действительно попытаться найти виновных… — сердито пробормотал Сириус над головой Гарри. — Чем вы в последнее время занимались? — спросил Гарри у Люпина. — О, сидел в подполье, — ответил Люпин. — Почти в буквальном смысле слова. Потому я и не писал, Гарри. Посылать тебе письма — значило бы выдать себя. — О чём вы? — нахмурился Гарри. — Я жил среди моих собратьев, моей ровни, — сказал Люпин и, увидев непонимающий взгляд Гарри, прибавил: — Среди оборотней. Почти все они встали на сторону Волдеморта. Дамблдору требовался шпион, а я словно для того и создан. В голосе его прозвучала горечь, возможно, Люпин и сам заметил её, потому что, продолжая свой рассказ, улыбался уже с большей теплотой: — Я не жалуюсь, работа необходимая, а кто выполнит её лучше меня? Но завоевать их доверие было трудно. По мне ведь сразу видно, что я пытался жить среди волшебников, понимаешь? А они из нормального общества изгнаны, живут особняком, воруют, а иногда и убивают, чтобы прокормиться. — Но чем им так нравится Волдеморт? — Они думают, что при его правлении их ждёт лучшая жизнь, — ответил Люпин. — И спорить с этим, когда среди них Сивый, трудно… — А кто такой Сивый? — нахмурился Гарри. — Ты не слышал о нём? — Пальцы Люпина дрогнули и сцепились на коленях. — Фенрир Сивый, пожалуй, самый лютый из живущих ныне оборотней. Цель своей жизни он видит в том, чтобы перекусать и заразить как можно больше людей, — хочет создать столько оборотней, что они смогут одолеть волшебников. Волдеморт пообещал ему в обмен на службу любое количество жертв. Сивый предпочитает детей… «Кусайте их юными, — говорит он, — растите вдали от родителей, в ненависти к нормальным волшебникам». Волдеморт и прежде угрожал людям тем, что напустит Сивого на их сыновей и дочерей, и, как правило, эта угроза давала нужные результаты. Люпин помолчал, затем прибавил: — Сивый-то меня и покусал. — Что? — изумлённо переспросил Гарри. — Вы хотите сказать, когда… когда вы были ребёнком? — Да. Мой отец оскорбил его. Я очень долго не догадывался, кто из оборотней напал на меня, а Сивого даже жалел, думал, что он не способен владеть собой — ведь к тому времени я уже знал, что испытываешь, когда превращаешься в волка. Правда, к Сивому всё это отношения не имеет. Незадолго до полнолуния он устраивается неподалёку от своих жертв, достаточно близко, чтобы нанести быстрый удар. Он всё обдумывает заранее. Вот это существо Волдеморт и использует, чтобы править оборотнями. Не стану притворяться, мои доводы, доводы разума, почти не способны противостоять тому, о чём твердит Сивый: дескать, мы, оборотни, заслуживаем крови, мы обязаны мстить нормальным людям. — Но ведь и вы нормальный! — с жаром воскликнул Гарри. — Просто у вас… трудности… Люпин расхохотался: — Как ты иногда напоминаешь мне Джеймса! Он тоже бывало говорил в компании, что у меня трудности «по мохнатой части». И люди оставались при впечатлении, будто я держу дома плохо воспитанного кролика. Гарри услышал сверху смех, похожий на лай. — Я тоже это помню… — отсмеявшись произнёс Сириус. — Римус заслуживает счастья. Он и так много страдал… Люпин принял от мистера Уизли стакан яичного коктейля, поблагодарил его, казалось, даже немного повеселел. Вскоре после этого Флёр затеяла изображать Селестину, поющую «Котёл, полный крепкой, горячей любви», и все, заметив выражение, появившееся на лице миссис Уизли, восприняли его как сигнал, что пора расходиться по постелям. Гарри с Роном поднялись в мансарду, в спальню Рона, где Гарри ждала раскладушка.

***

Все собрались за завтраком, Сириус как обычно парил под потолком. — Я приглашала к нам на сегодня голубушку Тонкс, — сообщила миссис Уизли, опуская на стол блюдо с морковью, — но она не появится. Ты с ней в последнее время не разговаривал, Римус? — Нет, я вообще мало с кем виделся, — ответил Люпин. Молли смотрела на Люпина с досадой, и Гарри неожиданно вспомнил, как отец говорил, что у неё поменялся Патронус. — У Тонкс изменился Патронус, — сказал Гарри. — Это не я заметил, но почему он у неё поменялся? — От Снейповского носа ничего не ускользнёт… — хмыкнул Сириус. Люпин помолчал, прожевав и проглотив кусок индейки, потом неторопливо ответил: — Случается иногда… сильное потрясение… всплеск чувств… — Вот именно, Римус! Ты всё правильно говоришь… — с нажимом произнёс Сириус. — Он такой крупный с виду, на четырёх лапах, — вспоминая, произнёс Гарри. «Это случайно не пёс был? Может быть, это из-за Сириуса?» — Постойте… А это не мог быть?.. — Артур! — воскликнула вдруг миссис Уизли. Она вскочила со стула, прижала к груди руки и уставилась в окно кухни. — Артур, там Перси! — Что? Миссис Уизли огляделась вокруг. Все мгновенно повернулись к окну, Джинни встала, чтобы получше всё разглядеть. Действительно, по заснеженному двору вышагивал Перси Уизли, его очки в роговой оправе поблёскивали на солнце. Впрочем, он был не один. — Артур, он… он с министром! — Принесла нелёгкая… — пробормотал Блэк. И верно, по пятам за Перси шёл, слегка прихрамывая, человек, которого Гарри видел в «Ежедневном пророке», — грива седеющих волос, чёрный, припорошённый снегом плащ. Прежде, чем кто бы то ни было успел произнести хоть слово, прежде, чем мистер и миссис Уизли смогли обменяться ошеломлёнными взглядами, задняя дверь отворилась и на пороге кухни возник Перси. Последовал миг мучительного молчания. Затем Перси натужно промолвил: — Здравствуй, мама. Руфус Скримджер замер в дверном проёме, опираясь на трость и с улыбкой наблюдая за трогательной сценой. — Прошу простить мне это вторжение, — сказал он, когда сияющая миссис Уизли, вытирая слёзы, перевела взгляд на него. — Мы с Перси оказались неподалёку — дела, знаете ли, — и он не смог удержаться от того, чтобы заглянуть сюда, повидаться со всеми вами. Однако никакого желания поприветствовать остальных родственников Перси не проявлял. Он стоял, словно аршин проглотив, и смотрел поверх голов всех присутствующих. Мистер Уизли, Фред и Джордж холодно уставились на него. — Хорошая она женщина, Молли, Перси им такого наговорил, а она бросилась ему на шею, — донёсся сверху мрачный голос Сириуса. — Моя же маман меня сразу же выжгла, когда я сбежал, словно меня никогда и не было… «Мне тоже было неприятно от поведения Перси, но я не желаю ему зла. Это всё останется на его совести». — Прошу вас, министр, входите, садитесь! — залепетала миссис Уизли, поправляя шляпу. — Кусочек индейки или пудинга… то есть я… — Нет-нет, дорогая Молли, спасибо, — сказал Скримджер. Гарри сразу догадался, что её имя он выяснил у Перси перед тем, как войти в дом. — Не хочу вам мешать, да меня бы и не было здесь, если бы Перси так не жаждал увидеться с вами… — Так мы и поверили… — процедил Сириус. — Вам, политикам, врать — это как дышать… — О, Перси! — со слезой в голосе произнесла миссис Уизли и потянулась к сыну с поцелуями. — Это Скримджер жаждал увидеться с тобой, Гарри, — произнёс Сириус. — Так что подготовься, Гарри, перед тобой не только опытный аврор, но и хитрый политик. Это тебе не туфяк Фадж. Гарри посмотрел вверх и, встретившись взглядом с крёстным, почти незаметно кивнул ему. «И чего же он от меня хочет?» — Мы всего лишь на пять минут, так что я, пожалуй, прогуляюсь по саду, чтобы не мешать вам и Перси. Нет-нет, угощать меня не надо! Ну-с, если кто-нибудь согласится показать мне этот очаровательный сад… А, вон тот молодой человек, кажется, всё уже съел, может быть, он со мной и пройдётся? Атмосфера за столом ощутимо изменилась. Все переводили взгляды со Скримджера на Гарри и обратно. Попытка Скримджера притвориться, будто он не узнал Гарри, никого, похоже, не обманула, как никто не счёл совершенно естественным и то, что именно Гарри выпала честь сопровождать министра по саду — тарелки Джинни, Фреда и Джорджа тоже были уже пусты. — Гарри, ты можешь никуда с ним не ходить, — предупредил его Блэк. — Пускай сам осматривает «очаровательный» сад. «Послать его будет уж совсем не вежливо. Сириус правильно сказал, что это не тюфяк Фадж, а хитрый политик, и мне нужно знать, что же он от меня хочет, раз он навязал себя Перси». — Да, разумеется, — сказал Гарри в наступившей тишине. — Всё в порядке, — сказал он, проходя мимо Люпина, уже наполовину привставшего со стула. — Всё в порядке, — повторил он, когда мистер Уизли приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. — Всё будет в порядке, — поддакнул сверху голос Сириуса. — Я буду с тобой. — Превосходно! — Скримджер отступил в сторону, чтобы пропустить Гарри. — Мы просто пройдёмся по саду, а потом отправимся дальше — Перси и я. Продолжайте вашу трапезу, прошу вас. Гарри шёл по двору к заросшему, покрытому снегом саду семейства Уизли, Скримджер, легко прихрамывая, шагал вровень с ним. — Очаровательно, — промолвил Скримджер, останавливаясь у садовой ограды и озирая заснеженное пространство сада с едва различимыми в нём растениями. — Очаровательно. — И что же тут очаровательного? — Сириус закатил глаза и сложил руки на груди. Гарри промолчал. Он ощущал на себе взгляд Скримджера. — Мне давно уже хотелось познакомиться с вами, — сказал Скримджер. — Вам это известно? — Нет, — честно ответил Гарри. — Да-да, очень давно. Однако Дамблдор вас так оберегал, как и ваш опекун, — продолжал Скримджер. — Что, разумеется, естественно — естественно после всего, что вам пришлось пережить… и особенно после событий в Министерстве… «Хочет знать о событиях в Министерстве… Я думаю, что Дамблдор уже всё рассказал, и не хочу ничего добавлять». — Я искал возможность побеседовать с вами с того дня, как занял мой нынешний пост, но Дамблдор, как и Снейп… впрочем, его можно понять… мне таковой не предоставили. — Ещё чего захотел! — возмутился Блэк. — Общайся с Дамблдором и Снейпом, а от Гарри отстань! — Какие только слухи о вас не ходят! — продолжал Скримджер. — Но, конечно, мы с вами понимаем, все эти россказни полны домыслов… разговоры о пророчестве… о вашей избранности… — Теперь ясно, зачем он пришёл… — недовольно процедил Сириус. — Я полагаю, Дамблдор обсуждал с вами всё это?       «И что мне ему ответить? Сказать, что я ничего не знаю или же…» — Скажи, что обсуждали, — подсказал крёстный. — Он всё равно не отцепится. — Да, мы об этом говорили… — туманно ответил гриффиндорец. — Говорили, говорили… — повторил Скримджер. — Но тебе ничего не скажем, — добавил Блэк. — Так что забирай Перси и катитесь с ним обратно в Министерство! Краем глаза Гарри видел, что министр, сощурившись, вглядывается в него, и потому притворился, будто его страшно заинтересовал гном, только что высунувший голову из-под заледеневшего куста рододендрона. — И что же сказал вам Дамблдор, Гарри? — Чтобы ты шёл к чёрту, — недовольно прорычал Сириус. — Извините, но это наше дело, — ответил гриффиндорец. — Молодец! — похвалил Блэк. «Это я ещё вежливо ответил! Фаджа бы я сейчас вместе с гномом в снег закапывал!» — О, конечно, конечно, тут вопрос взаимного доверия, я вовсе не хочу, чтобы вы разглашали… нет-нет… да и так ли уж важно, действительно вы Избранный или нет? «Ну да, конечно, ты хотел бы, чтобы я тебе всё вывалил, но нет. Пророчество разбито, увы и ах!» — Лучше всего прикинуться дурачком, — предложил Сириус. «Я себя таковым и чувствую». — Я не вполне понимаю, о чём идёт речь, министр. — Нет, разумеется, для вас это чрезвычайно важно, — с ухмылочкой сказал Скримджер. — Но для волшебного сообщества в целом… Тут ведь всё зависит от восприятия, не так ли? От того, верят ли люди в то, что это важно. «А вот и гном вылез из-под рододендрона, наблюдать за ним более увлекательно, чем вести разговор со Скримджером». — Понимаете, волшебники верят, что вы Избранный, — говорил Скримджер. — Они считают вас настоящим героем, каковым вы, разумеется, и являетесь, Гарри, независимо от «избранности»! Сколько раз вы уже встречались лицом к лицу с Тем-Кого-Нельзя-Называть? «Не знал, что бывший глава авроров боится произносить имя Волдеморта…» — Я не считал, — просто ответил Гарри. — Молодец! — похвалил крёстный. — Пускай сам считает! — Как бы там ни было, — продолжил Скримджер, — суть в том, что для многих вы — символ надежды. Одна только мысль, что существует волшебник, способный - а возможно, даже и предназначенный судьбой для того, чтобы уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть… Что ж, такая мысль воодушевляет людей. И я поневоле чувствую, что, осознав это, вы могли бы счесть… э-э… едва ли не своим долгом сотрудничество с Министерством, оказание ему всевозможной поддержки. «Гном поймал червя и теперь тянет его из промёрзшей земли. Интересно, кто кого?» Гарри молчал так долго, что Скримджер в конце концов произнёс, переводя взгляд с него на гнома: — Забавный народец, не правда ли? И всё-таки, что вы мне ответите, Гарри? — Чтобы ты шёл к чёрту! — ответил Сириус. — Я не понимаю, чего вы от меня хотите, — медленно ответил Гарри. — «Сотрудничество с Министерством»… Что это значит? — Хотят тебя сделать большим другом Министерства, — недовольно произнёс Блэк. — О, ничего столь уж обременительного, уверяю вас, — сказал Скримджер. — Если бы вы смогли, к примеру, время от времени заглядывать в Министерство — так, чтобы вас видели входящим в него и выходящим, — это создало бы нужное нам впечатление. Ну и, разумеется, оказавшись там, вы получили бы прекрасную возможность побеседовать с Гавейном Робардсом, моим преемником в Управлении мракоборцев. Долорес Амбридж говорила мне, что вы мечтаете стать мракоборцем. Что ж, это очень легко устроить… — Зря он про Амбридж вспомнил… — пробормотал Блэк. У Гарри засосало под ложечкой от гнева. «Жабиха по-прежнему работает в Министерстве? Я думал, что Фадж её с собой увлёк на дно, но говно же не тонет, я и забыл». — Попросту говоря, — сказал он, как бы стремясь уточнить несколько неясных моментов, — вам нужно создать впечатление, что я работаю на Министерство? — Точнее и не скажешь, а тебе в награду за это дадут поговорить с аврорами… — недовольно произнёс Сириус. — Все были бы только рады узнать, что вы подключились к нашей работе. — Скримджер явно испытывал облегчение от того, что ему удалось так быстро поладить с Гарри. — Прям будем писать кипятком от радости, — съязвил Блэк. — Вы же понимаете, Избранный, важно внушить людям надежду, ощущение, что происходит нечто значительное, волнующее… «Вот именно, что внушить, потому что вы ничего не делаете!» — Но если я начну мелькать в Министерстве, — сказал Гарри, всё ещё ухитряясь сохранять дружеский тон, — не подумают ли люди, что я одобряю его деятельность? — Ты задаёшь правильные вопросы! — похвалил Сириус. — Ну, — Скримджер слегка нахмурился, — в общем, да, отчасти к этому мы и… — Нет, думаю, так не пойдёт, — приятно улыбаясь, сказал Гарри. — Видите ли, кое-что из того, что делает Министерство, мне совсем не нравится. Например, арест Стэна Шанпайка. — Вот-вот… — одобрительно закивал крёстный. Несколько секунд Скримджер молчал, но выражение его лица изменилось мгновенно. — Я и не ожидал, что вы нас поймёте, — сказал он, с куда меньшим успехом, чем Гарри, скрывая свой гнев. — Времена настали опасные, и они вынуждают нас принимать определённые меры. Вам только шестнадцать лет… — Дамблдору куда больше шестнадцати, но он тоже считает, что Стэна не следует держать в Азкабане, — перебил его Гарри. — Вы сделали из Стэна козла отпущения, а из меня пытаетесь сделать талисман на счастье. — Так его! — воскликнул Блэк и победно вскинул кулак. Долгое время они смотрели друг другу в глаза, сурово и холодно. В конце концов Скримджер уже без напускной теплоты сказал: — Понятно. Вы предпочитаете, как и ваш кумир, Дамблдор, держаться от Министерства подальше? — У меня нет кумиров, — отрезал Гарри, — и я не хочу, чтобы меня использовали. Я вам не кроличья лапка на удачу. — Найдётся немало людей, которые скажут, что приносить Министерству пользу — это ваш долг! — Это вы переобщались с Перси Уизли… — закатил глаза Блэк. — А другие скажут, что ваш долг — проверять, действительно ли те, кого вы сажаете в тюрьму, это Пожиратели смерти! — выйдя наконец из себя, сказал Гарри. — Вы поступаете точь-в-точь, как Барти Крауч. Сажаете невиновных людей в Азкабан и думаете, что этим вы делаете правое дело. Сириус Блэк сбежал из Азкабана, когда понял, что правды он не добьётся, и потерял тринадцать лет своей жизни, но в конце концов смог доказать, что он не виновет. Так и Стэн Шанпайк проведёт свои лучше годы в Азкабане, только чтобы Министерство выгоднее смотрелось. Хорошо ли вам спиться, министр, зная, что в Азкабане сидят невиновные люди? — Браво! — похлопал Сириус. Скримджер открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Гарри его перебил: — Не везёт нам с министрами в последнее время. То мы получаем Фаджа, который притворяется, будто всё прекрасно, пока у него под носом убивают людей и сбегает толпа Пожирателей смерти, то вас, который сажает в тюрьму без суда и следствия и делает вид, что на вас работает Избранный! — Так вы всё же не Избранный? — осведомился Скримджер. — Его волнует только это, — Сириус махнул рукой на министра. — По-моему, вы сказали, что это не важно, — с горьким смешком ответил Гарри. — Во всяком случае, для вас. — Мне не следовало так говорить, — торопливо проговорил Скримджер. — Это было бестактно… — Отчего же? Всего лишь честно, — отозвался Гарри. — Одна из немногих искренних фраз, которые вы сказали. Вам всё равно, жив я или мёртв, вам нужно, чтобы я помог уверить всех, будто вы побеждаете в войне с Волдемортом. Я не забыл, министр. В прошлом году, когда я твердил всем, что Волдеморт вернулся, Министерство называло меня ничего не смыслящим дурачком, а в этом году хочет подружиться и называет Избранным… Но знаете ли, какая-никакая, но гордость у меня есть. — Так что катитесь к чёрту! — подытожил Блэк. Они постояли в молчании, таком же ледяном, как земля под их ногами. «Гном всё-таки вытащил червя и теперь с большим удовольствием посасывает его. Неприятное зрелище. Вот будет весело, если меня вывернет на ботинки министра». — Что там затеял Дамблдор? — отрывисто поинтересовался Скримджер. — Куда он исчезает, почему отлучается из Хогвартса? — Нашёл у кого спрашивать, — хмыкнул Сириус. — Он передо мной не отчитывается, — ответил гриффиндорец. — А если бы знали, то мне бы не сказали, — заметил Скримджер, — ведь так? — Ещё чего! — фыркнул Сириус. — Нет, не сказал бы, — подтвердил Гарри. «Он что, думает, что я Перси Уизли? Я никогда не лизал министерские ботинки и не собираюсь!» — Ну что же, посмотрим, не удастся ли мне отыскать иные средства, чтобы выяснить это. — Удачи! — хмыкнул Сириус. — Попробуйте, — безразлично сказал Гарри. — Впрочем, вы, похоже, умнее Фаджа, и думаю, его ошибки могли вас кое-чему научить. Он попытался вмешаться в дела Хогвартса. Возможно, вы заметили, что он больше не министр, а Дамблдор так и остался директором школы. Я бы на вашем месте его не трогал. — Хорошо сказал, — Сириус одобрительно покивал головой. Наступило долгое молчание. — Ну-с, для меня совершенно ясно, что он прекрасно потрудился над вами, — сказал наконец Скримджер, холодно взирая на Гарри сквозь очки в проволочной оправе. — Вы целиком и полностью человек Дамблдора, Гарри, так? — Ничего подобного! — отрезал Сириус. — Я рад, что мы это наконец-то выяснили, — ответил Гарри. — Всего хорошего! — И, повернувшись к министру спиной, он направился к дому.