Baby steps

В своё оправдание, Шарль должен сказать, что он был очень зол на Макса. Тот опять включал музыку слишком громко и это мешал монегаску наслаждаться спокойным утром под фортепианную мелодию. Макс всегда включал что-то странное и несоответствующее атмосфере этой тихой европейской улочки. А Шарль ненавидел, когда кто-то нарушал его маленькие ритуалы. Конечно, он сначала поговорил с Максом, но тот был не в настроении, и они разошлись, возмущенные поведением друг друга. Юки даже заглядывал проверить, не убили ли они друг друга, чтобы если что, вызвать Пьера на помощь. Но все было спокойно. Шарль просто знал, что отомстит в самое ближайшее время и Максу лучше быть настороже. Именно поэтому в размеренный, ничем не примечательный вечер пятницы, тишина магазина была разрушена, не таким уж внезапным, появлением одного голландца. — Ты сказал моей клиентке, что мои напитки отравлены? – стеклянная дверь с грохотом открылась, и Макс появился на пороге, закатное солнце обрамляло его силуэт, словно огонь – Что блять с тобой не так? — Невежливо вот так врываться и даже не поздороваться – с улыбкой произнес Шарль. — Здравствуй, Шарль — почти спокойным тоном проговорил Макс, но уже громче добавил — Что блять с тобой не так!? — Я не говорил, что твои напитки отравлены, — монегаск перебирал цветы, не смотря в сторону незваного гостя — Я просто мог упомянуть, что из твоего рта сочится только яд, поэтому покупать что-то у тебя опасно. – Скажи честно, – Макс подошел ближе к стойке, где шла работа над очередным букетом – Ты издеваешься надо мной? Ты хоть понимаешь, как я теперь выгляжу в глазах посетителей. Не только новых, но и постоянных? – В чем проблема? – Шарль отложил цветы и теперь смотрел прямо на Макса – Я не сказал ничего такого. Это была невинная шутка. – Невинные шутки не должны касаться бизнеса. – рука мужчины крепко сжимала край стола – Я знаю, что ты любишь играть со мной в войну и всё такое, но не смей разрушать мою репутацию и моё кафе. Я не шучу, Шарль. И больше не приходи ко мне. Я не хочу выслушивать потом, что ты мог отравиться у меня. Макс дошёл до выхода за три широких шага и исчез в ярко-красном пламени заката. Шарль застыл. Отошёл к креслу и сел, опустив голову. Такого он не ожидал. *** В квартире Шарля царил полумрак, тихо работал телевизор, на который никто не обращал внимания. В комнате было двое мужчин – один расположился на диване, полностью завёрнутый в плед, пока второй стоял рядом, скрестив руки на груди. – Я правильно понимаю, – Пьер смотрел на Шарля сверху вниз – Ты сказал клиентке, что напитки в кафе Макса отравлены? Шарль кивнул. – Но ты не хотел причинять вреда на самом деле, просто шутил, так? Он снова смиренно кивнул. – Но, когда пришёл Макс, ты не потрудился ему этого объяснить, а только больше разозлил его, потому что именно так вы с ним всегда общаетесь? И снова согласный наклон головы. – И теперь он запретил ходить к нему в кафе и даже отказывается смотреть на тебя, когда ты проходишь мимо? – Да-да, Пьер, – Шарль поднял влажные глаза на друга – Я же так и сказал. Зачем ты повторяешь это? – Может быть для того, чтобы ты понял, что сделал не так? – взгляд Пьера не понравился монегаску, он был похож на тот, которым мать одаривала его после вызова к директору – Шарль, мой друг, ты не можешь говорить такие вещи клиентам. – Но я же пошутил! – Вы можете сколько угодно подшучивать друг над другом, спорить и ругаться, – француз сел рядом с ним и положил руку на плечо – Но ты не должен уничтожать его старания своими словами. Это неправильно и тебе нудно извиниться – Но- – Пьер прервал его жестом руки. – Здесь не может быть никаких «но», понимаешь? Ты должен извиниться и сделать это как можно быстрее, пока Паскаль не узнала обо всем. Она устроит тебе такую взбучку, что ты будешь вынужден уехать из Монако года на три точно. – Он не будет со мной разговаривать, – шепотом проговорил Шарль – И он запретил мне приходить. – Когда тебя это останавливало? – Ты, конечно прав, – мужчина откинулся на спинку дивана и вздохнул – Но в этот раз я хочу послушать его. Попытаюсь придумать другой способ, как извиниться перед ним. – Молодец! – Пьер похлопал его по плечу – Если ты искренне извинишься, Макс тебя простит. Он не держит обид. – А ты откуда это знаешь? – Шарль покосился на друга – Не помню, чтобы вы с ним были близки. – С ним общается Юки и Ландо, да вообще все кроме тебя с ним уже подружились. Кроме Джорджа. Они один раз встретились в приюте у Алекса, разругались из-за кошачьего корма и отказываются разговаривать друг с другом уже три недели. – Ты же только что сказал, что Макс не держит обид! – голос Шарля почти сорвался на последнем слове. – Ну да, – Пьер пожал плечами, не обращая внимания на эмоциональность монегаска – Но Джордж, как бы это сказать, что-то вроде его заклятого врага. Ненависть с первого взгляда и всё такое. – Нет, подожди! – теперь Шарль встал с дивана и начал размахивать руками, пока говорил – Это же я его заклятый враг. Мы с ним поругались в день его первого появления. Как Джордж мог занять моё место? – Шарль, – Пьер растерянно смотрел на него – Ты сейчас ревнуешь Макса к Джорджу, потому что тот тоже не ладит с Максом? – Я не ревную! Просто говорю правду. – Хорошо, – француз тоже встал, схватил за руку мужчину и повел на кухню – Давай поедим и отвлечемся. Иначе этот разговор сведет меня с ума окончательно. А завтра ты извинишься перед Максом и вновь станешь его врагом номер один. Шарль довольно кивнул и без сопротивления последовал за Пьером, уже обдумывая план на ближайшее будущее. Он помириться с Максом, чтобы потом поругаться, но не так как сейчас, а в их привычном стиле. Он не позволит какому-то Джорджу Расселу отнимать у него его соперника. *** Первая попытка оказалась неудачной. Шарль потратил весь вечер, сочиняя речь с извинениями, после которого ему бы не захотелось уехать из Монако навсегда, оставив семью и магазин. Он даже записал пару вариантов в своём дневнике, но все они звучали как-то фальшиво и он решил, что разберётся уже на месте. Самым важным в этом плане было подкараулить Макса после закрытия кафе и не дать ему уйти. Здесь и начались проблемы. Макс, как оказалось, и правда подружился почти со всеми на улице и не только, его как будто резко полюбила половина княжества, если не больше. В первый день Макс повесил табличку «закрыто», но в его кафе пришли какие-то люди, среди которых Шарль заметил свою маму. Монегаск осторожно наблюдал через окно, как группа женщин расположилась за несколькими столиками. Макс ходил между ними, записывая что-то в блокноте и улыбаясь так ярко, что Шарль сначала поверить своим глазам не мог. Паскаль, как и все остальные, достала из своей сумки пряжу и спицы и начала вязать вместе со всеми. Макс спустя некоторое время приносил им напитки с десертами, всё также разговаривал с яркой, почти ослепляющей улыбкой. И после того, как закончил разносить заказы, сел вместе с ними. Он не вязал, но что-то активно обсуждал с женщинами. Казалось, им было очень привычно вот так болтать друг с другом. Спустя час наблюдения, Шарль понял, что сегодня не дождётся Макса. Голландец, вероятно, собирается проводить его мать до дома. Она уже рассказывала, что он так делал. И Шарль точно не хочет, чтобы Паскаль узнала о том, как он поступил с Максом. *** Вторая попытка была почти идеальна. Шарль знал, что в субботу Макс закрывается поздно. Он подготовил букет из нежных розовых роз, потушил свет в магазине и вышел на улицу. Сев на скамейке, которую прикрывали многочисленные растения около магазина, он стал ждать. В это раз он ней уйдет, пока не извиниться. Первые полчаса Шарль пристально следил за тенью, которая мелькала в окне. Из-за местоположения укрытия видно было не очень хорошо. Но Шарль хотя бы знал, что в кафе кто-то есть. Прошло ещё полчаса, и никто так и не вышел из кафе. Монегаск начал замерзать. Руки и ноги стали ледяными, а букет роз уже не казался таким идеальным, как раньше. Когда мужчина уже встал и собрался ворваться в кафе, двери его распахнулись, но вместо Макса на пороге стояла девушка. – Здравствуйте, – акцент её был очень похож на тот, что был у Макса – Вы что-то хотели? – Здравствуйте, – растерянно произнес Шарль, оглядывая светловолосую незнакомку с ног до головы – Я ждал Макса. Я владелец цветочного по соседству. Меня зовут Шарль. – Ах, это вы! – она вдруг расплылась в улыбке, которая показалась странно знакомой – Макса сегодня нет. Он уехал, но вернется завтра. Я его сестра – Виктория. – Вот как, – руки Шарля с букетом опустились – Приятно познакомиться, Виктория. Я тогда не буду вас беспокоить. Хорошего вечера. – И вам! – девушка помахала ему рукой, а он вернулся в магазин, оставил там букет, забрал вещи и отправился домой. Может следующий день будет более успешным. *** Третья попытка прошла не лучше. Шарль на этот раз решил приготовить букет из фиолетовых пионов, прорепетировал несколько вариантов речей и вновь сел у стеклянных дверей, чтобы аккуратно наблюдать за тем, как Макс выйдет из кафе. Он вышел и Шарль уже был готов вскочить с места, но остановился. Макс был не один. Не просто не один, а с самым худшим вариантом из всех возможных – Джорджем Расселом. Британец, как истинный джентльмен, придержал дверь для Макса. Но даже сквозь двери Шарль мог слышать, что они о чем-то спорят. Макс размахивал руками, на лбу образовалась складка, а глаза горели огнём, отражая закатное солнце. Именно таким его любил видеть Шарль во время их перепалок, потому что на щеках Макса появлялся румянец, и голландский акцент звучал более отчетливо. Шарль в такие моменты начинал спорить более активно, чтобы продлить эту реакцию. Джордж же ухмылялся, отмахивался от слов Макса и почти игнорировал его возгласы, но всё равно внимательно слушал и держал открытой дверь своей нелепо-дорогой машины, чтобы Макс сел. Шарль был в ярости. Он встал и замер, наблюдая, как мужчины уезжают в неизвестном направлении. Букет пионов остался лежать на полу. Шарль в этот день пришёл домой и лёг спать, думая о том, что может и не нужны никому кроме него эти извинения. *** На следующий день Шарль не пытается извиниться. И через день тоже. Он не делает ничего целую неделю, пока в магазин не врывается Артур. – Братец! – колокольчик над дверью делает несколько оборотов на 360 градусов, создавая неприятный шум – Что тут у вас происходит вообще? – О чём ты? – Шарль стоит на стуле, который доживает свои последние дни на этой неделе, и вытирает пыль с верхних полок шкафа с инструментами – И научись уже заходить нормально. Ты мне так всех клиентов распугаешь. – Уверен, что ты и сам прекрасно с этим справляешься, особенно с такой унылой физиономией – парень идёт сразу к небольшой стойке с чайником и чашками – Мама сказала, что мне надо проверить «её мальчиков», пока она в отъезде на пару дней. – Каких ещё мальчиков? – мужчина оставил попытки навести порядок и слез со стула, сразу сев на него – Меня и Лоренцо? – Причем тут вообще Лоренцо! – Шарль смотрел, как его младший брат неумело пытается приготовить чай, попутно наводя хаос на его небольшой кухне – Она про тебя и Макса. Говорит, разговаривала с вами по телефону, и вы оба звучали так, как будто завтра конец света. Так что ты натворил в этот раз? – Почему это я натворил? Почему не Макс? – монегаск возмущенно взмахнул руками, а после скрестил их на груди. – С момента его переезда, ты жаловался маме каждый день, – Артур оказался рядом с братом и передал ему чашку с горячим чаем – Он слишком громко слушает музыку, слишком часто кричит и ещё тысяча нелепых причин. И вот ты уже несколько недель этого не делаешь. Мама думала, что всё нормально, вы просто поругались и скоро помиритесь, но вы же оба выглядите, как герои слезливого сериала про тоскующих школьников. – Никто не тоскует, – Шарль поджал под себя ноги и обхватил чашку обеими руками, вдыхая знакомый аромат – Всё у нас нормально. Мы и не были друзьями. – Я точно уверен, что что-то случилось, – глаза Артура, которые Шарль знал также хорошо, как и свои, теперь пристально смотрели на него, заглядывая в душу и открывая те двери, которые мужчина пытался закрыть даже от себя – Скажи мне, что случилось, и мы с этим разберемся. Или мама вернется и устроит вам обоим промывку мозгов. Шарль молчал. Взгляд его был сосредоточен на чаинке, кружившейся в чашке. Он вздохнул, опустил ноги и поставил напиток на стол. Руки его не знали куда деться, хватаясь то за одежду, то сплетаясь друг с другом. – Я сказал глупость, – тихо признался он – Пошутил, не подумав, и обидел его. Я пытался извиниться. Правда. Каждый раз кто-то мешал – мама с подругами из вязального клуба, его сестра, а потом вообще Джордж! И я просто не знаю, что мне делать. Он просил не подходить к нему и не заходить в кафе. Я караулил его несколько дней, но как будто все вокруг не хотят, чтобы мы помирились. – Ты просто ищешь оправдания – равнодушно сказал Артур, продолжая потягивать чай – Я тебя знаю. Ты ненавидишь проигрывать, но в этот раз как будто даже не стараешься. Если не получается сказать словами, то придумай другой способ и извинись. Старший ничего не ответил. Зарывшись руками в волосы, он смотрел в пустоту. Пока в один момент не подскочил и не исчез среди цветов. – Мне нужна твоя помощь! – крикнул монегаск, пока распахивал дверь холодильника, судорожно оглядывая все букеты – Позвони Андреа, мне нужно сделать заказ цветов на несколько дней. Артур согласно кивнул, и на его лице появилась улыбка, когда он смотрел, на брата, который перебирал цветы, упаковочную бумагу, ленты и, наконец, выглядел решительным. Шарль носился из угла в угол, бормоча под нос понятные только ему слова и фразы. Но Артур был уверен, что в этот раз его брат справится. *** Максу позволяет себе в некоторые дни приходить чуть позже, не совсем ранним утром. Он все равно успеет подготовить кафе к открытию и приходу гостей. Обычно его ждала очередная доставка продуктов или посуды, но сегодня на столике возле входа был букет из светло-голубых гортензий. Он подошёл ближе, аккуратно прикоснулся к лепесткам, как будто они сделаны из хрупкого стекла, который разобьётся от одного взгляда. В середине букета почти незаметно торчала карточка с аккуратным плавным почерком. «Голубая гортензия – искренние извинения» Подписи не было, но она была не нужна. Макс аккуратно поднял букет, вдыхая аромат цветов и, спрятав записку в карман, зашёл в кафе с улыбкой на лице. *** На следующий день в кафе с привычным шумом врывается Артур и бросается к стойке, пугая владельца. – Привет, Макс! – воскликнул парень – Тут тебе подарочек. На стойку опускается пышный букет белоснежных пионов, перевязанных тёмно-синей лентой. Макс широко раскрытыми глазами смотрел на него, держа в руках полотенце. – Это что? – Подарок, говорю же, – Артур почти полностью ложится на стойку рядом с букетом, ища что-то глазами на столе, и хватает леденцы, которые Макс обычно раздаёт детям, после чего спрыгивает со стойки – Шарль передал. И просил сказать, что белые пионы имеют значение «Извинения от чистого сердца» или что-то такое. Он минут десять говорил, я уже через 30 секунд перестал слушать. Макс стоял молча, всё ещё разглядывая новый букет. Гортензии, полученные вчера, были выставлены на всеобщее обозрение возле кассы. На солнечном свету лепестки становились почти прозрачными и цветы больше не походили на обычные – они словно были доставлены из сказочной страны, в которую обычным смертным нет пути. Пионы, которые беспокойным вихрем рассыпались на стойке, тоже выглядели очень красивыми. Макс потянулся к ленте, которая была его любимого синего цвета. Он поднял букет и оглянулся по сторонам. Ему нужна была ещё одна ваза. – Хочешь, чтобы я что-то ему передал? – Артур запрыгнул на барный стул и шуршал фантиком от леденца – Он всю неделю выглядел как побитый щенок. Поговори с ним уже, он меня с ума сводит. И маму тоже. Она вообще не понимает, что происходит. – Я просто даю ему пространство, – Макс нашёл достаточно большой мерный стакан, чтобы на первое время поставить туда букет – Он пытается поругаться каждый раз. Это конечно забавно, но я не хочу спорить при каждой встрече. Пусть отдохнет от меня. – Вы оба просто безнадежны – застонал парень и ударился головой об стол – Налей мне какао. Мне нужна энергия, чтобы справиться с вашей глупостью. Макс только посмеялся над тем, как похожи были в своём драматизме братья, и отправился делать напиток. Артур уже спустя пару мгновений забыл о своем разочаровании и начал рассказ о том, как он чуть не утонул позавчера, когда поехал с друзьями на пляж. Макс любил его слушать. Иногда казалось, что вся семья Леклеров обладает какой-то неведомой силой, которая могла заставить его забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться каждой секундой, проведенного рядом с ними времени. *** На следующий день Макс приходит в кафе только во второй половине дня, из-за похода к ветеринару с Джимми. Она напугала его кашлем прошлой ночью, и Максу пришлось срочно вызвать сестру на помощь, чтобы она открыла кафе и проследила за порядком. Максу не каждый день удается, насладиться неспешной прогулкой перед работой, но сегодня он себе это позволяет. С Джимми все хорошо, кафе под присмотром и он может почувствовать тёплые солнечные лучи, понаблюдать за людьми, которые спешат каждый по своим делам. Приближаясь к, уже ставшей родной, улице, Макс вздыхает и с улыбкой идёт к кафе. Все же, он, несмотря на усталость, любил своё маленькое пространство, где он мог устанавливать свои правила, делать все так, как хочет сам, а ни кто-то другой. Он открывает дверь и замирает на входе. На каждом столике стоят вазы с тюльпанами самых разных цветов – желтые, розовые, оранжевые. На стойке у кассы расположился самый большой букет из белоснежных тюльпанов. Виктория улыбается и машет ему рукой, пока он всё ещё пытается понять, что произошло в его отсутствие. – Привет, – отстраненно произносит голландец, подходя к сестре – Что здесь происходит? – Привет! – Виктория не отвлекается от приготовления напитка, но бросает ему ещё одну улыбку – Ничего не происходит, а что не так? – Ты потратила бюджет кафе, чтобы украсить здесь все цветами или что? – всё ещё загипнотизированный букетом, он не отрывал от него взгляда. – Я не сумасшедшая, – обиженно возражает девушка – Шарль заглядывал. Просил передать тебе, что «белые тюльпаны – это признание вины и надежда на прощение». Артур рассказывал мне, что у вас тут происходит. Кажется, Шарль понял, что поступил неправильно. Может, простишь его уже? – Я не злюсь на него, – он получает недоверчивый взгляд от Виктории – Это правда! Я не злюсь на людей дольше трех дней. Он просто мог бы прийти и сказать все лично, а не устраивать какие-то странные ритуалы каждый день. – Он приходил. В тот раз, когда ты ездил к отцу. – Виктория отдает заказ и садится на высокий стул – Я же не знала, что у вас что-то случилось. Он выглядел, как грустный щенок, держал в руках букет, а потом чуть ли не слезу пустил, когда не увидел тебя, и ушёл. – Ты должна была сказать мне, – Макс покачал головой, заходя за стойку, чтобы приступить к работе – Что ж, если он и правда пытался, то я поговорю с ним. Сделать тебе чай? – Да, – девушка сжала плечо Макса, когда он проходил мимо, и улыбнулась ещё ярче – Мне кажется, что я завтра весь день пролежу, после сегодняшнего дня. С утра было очень много клиентов. – Слабачка, – усмехнулся Макс и быстро увернулся от удара. *** Шарль опаздывает. Обычно он всегда открывает магазин вовремя, даже если знает, что клиентов так рано с утра не бывает. Но он просто не любит опаздывать. Мужчина бежит, пару раз спотыкаясь о собственные ноги, но все равно готовиться открывать магазин на час позже обычного. Он возится с сумкой, пытаясь найти ключи и только потом замечает, что на ручке двери висит пакет, к которому прикреплен небольшой лист бумаги. Знакомый размашистый почерк вызывает у него широкую счастливую улыбку. «Приходи за своим ужасным кофе, я заказал тот сироп, который тебе понравился в прошлый раз» Шарль раскрывает пакет, чтобы увидеть шоколадное печенье и пару круассанов, которые он любит. Спустя некоторое время, Шарль обнаруживает, что его щеки болят от того, сколько он улыбался, вспоминая о записке, за последние пару часов. После обеда ему стоит заглянуть в кафе. Он давно хотел выпить свой любимый кофе.