mal

-Почему я вообще об этом думаю. По ощущениям, я сейчас закашляю собственной кровью. Нет, нет, нет, я не могу рыдать в трубку незнакомому человеку. Однако в груди словно лопается стеклянный сосуд, разлетается вдребезги на миллион частиц, каждая из которых впивается в грудь. Я лечу в пропасть, из которой не выбраться. -Не иди к ним, ты не такой. ТЫ НЕ ТАКОЙ, МАТЬ ТВОЮ. Я пришел в себя, когда заорал от боли. Оказывается, я с такой силой ударил рукой по столу, что по ней растекся красный след ушиба. Прижимая руку к груди, шипя и скуля, я вдруг вспомнил, что все это слышит человек по ту сторону. Черт, он даже что-то говорит. -Ньют? Ньют, ты слышишь меня? -Все окей, босс, - мне вдруг стало невыносимо смешно. Настолько, что я зашелся, словно в агонии, в приступе нахлынувших слез. Я кричал, но вспомнил об этом только на утро, из-за охрипшего горла. Тогда я будто не замечал, что творю. Я не пил. Я вообще не пью. И, видимо, скоро начну. Я даже не знаю, чем бинтовать разбитые костяшки. Их надо чем-то мазать? Как то лечить? Что? Долго ли я ещё собираюсь жалеть себя и плакаться, как девчонка? Да хоть всю жизнь, я блядь достоин сочувствия. Да, жалейте меня, потому что некоторые чёртовы ублюдки этого не делали. Потому что некоторому отродью плевать, что ты чувствуешь. Почему? Я перестал спрашивать. -Ньют? Его здесь нет. Я молчал, пока парень все пытался до меня достучаться. Просто не мог двинуться с места. Голова трещала, как заведённая игрушка в сувенирной лавке. Я уже ни о чем не думал. А потом мир заволокла темная гуща. Теперь темнота ещё и снаружи, а не только внутри. Простая и понятная бездна, в которую я продолжаю падать.