No Romeo. No Juliette.

Насмешлива в своей иронии Судьба. Плетёт ковёр событий красочный, нити перебирает, а потом сослепу в узор пихает несочетаемое. Злой рок столкнул и вас двоих в плетении бело-сером. Ли ведь ни грамма сексуальности поначалу в тебе не узрел. Твоя обложка меланхоличная оказалась обманчива — Ли чуть-чуть сковырнул, едва ладонью коснулся, как свирепой красотой расцвела девичья душа. Глянцем дешёвым ты не прикрывалась, больше напоминая силой характера ураган, а не сластолюбивую кошечку. Вот такая ты была катастрофа. Никакой в тебе сочной истомы и манкости не было. Ты – злой порыв ветра поутру, колючий кактус, птица, что норовит клюнуть побольнее. Едкая кислота, ты не мирилась со своеволием Ли и толпы. Пощёчина за сворованный первый поцелуй была громче слов. Взгляды твои исподлобья были красноречивы, ты огрызалась, обнажая мелкие клычки. Грозой в сухостой жизни Ли вдарила, оставив после себя полыхать пожары. Ты и сама умела полыхать праведным гневом — Ли тебе проходу не давал, а ты в ответ ему спуску не давала, готовая шкуру с него содрать. Змею тебя вскоре даже наяву стало мало: мозг шалил, подкидывая твой образ в его сны. Незваным гостем ты стала вторгаться в виденья, и другой, на себя совсем не похожей была в его грёзах. Жвачкой сахарной ты липла целоваться, стоны ему на ухо рассыпала — миражом были твои ночные ласки, а Ли по пробуждению поправлял топорщащуюся ткань в паху. Один и без тебя, зато с пульсирующей и ноющей от вожделения плотью. Ты была ненастоящей, но влечение к тебе росло по-настоящему. Треклятая реальность без тебя томила — лихо Змей был проклят и облапошен собственным мозгом, а кончики пальцев зудели желанием коснуться тебя. Терзали горло наждачкой не высказанные вслух слова — хотелось попросить тебя остаться, хотелось просто позвонить и услышать твой голос, спросить, что тебя тревожит, но почему-то он не смел. Сигареты заканчивались теперь быстрее — Ли курил всё чаще, дымом травился самовольно, перекручивая в голове события дней. «Какого вообще чёрта происходит?» — бесчинствовал он наедине. Осыпался серыми хлопьями пепел сигарет, а выгонять из мыслей тебя Ли не спешил. Потому что не захотел тебя вдруг терять. Потому что к будоражащей колючести твоей привязался. Потому что начал насильно таскать тебя в свою голову: думал с дурацкой ухмылкой, что ноги у тебя красивые, и пахнешь ты барбарисками терпкими, а иногда зелёным яблоком. И волосы у тебя мягкие, на солнце переливаются маняще. И если не обманываться, если отбросить в сторону всю дурь и шутки, ты ведь действительно была хороша собой. Не просто же так всем парням голову вскружила, недаром на тебя зуб точили королевы школы, захлёбываясь в жиже собственной зависти. Так и велась ваша история на чистых страницах: росло твоё недоумение внезапным интересом Змея, росли желания Ли в геометрической прогрессии. Шли дни, Ли не спешил. Он подбирался медленно: каёмку нежную твоих губ изучал издали, походку твою запоминал. Ты держалась гремуче-холодно, а Ли раздевал тебя глазами. Всё сильнее хотелось урвать у тебя поцелуи. Непристойных хотелось поцелуев, клыкастых, жадных до синяков в изгибе твоей нежной шеи. А после поцелуев неизменно хочется большего. Например, грубо и бездумно впиться в твои бёдра пальцами. Вжать в стенку в том самом проходе на крышу, где вы столкнулись впервые. Взять тебя там же, его колючую Вселенную, с рваными краями, но одну такую на всём белом свете. Не было у вас романтики никакой. Только рвань слов и взгляды хлёсткие, косые. Ше Ли вели за руку высокомерие и скука, тебя же плетью подгоняла твоя гордость. О, вы схлестнулись в бою на ножах, и никто не собирался проигрывать. Реваншей тоже никто не просил, о пощаде из вас двоих никто не молил. Вас колотила злость крупная, дрянная. И куда же она привела? К дому твоему, где все карты вскрылись и ясно стало, что шулеров в вашей игре нет. Ше Ли в тот день в своём безалаберном желании просто тебя трахнуть столкнулся с правдой. Ты, проклятие его, действительно была никем не тронутая. Все слухи были слухами и ими же остались, стали мазутным сгустком грязной лжи на белом снегу. И теперь Ли был единственным, кто знал правду. Безнадёжно влюблённое и признавшее свою одержимость чудовище в твоих добровольных объятиях. И ты даже без брони, без колючек сегодня. Нагая, в абсолюте нагая, ты открыла ему душу, тело и подарила самое ценное, что у тебя было. И так страшно Ше Ли стало. До жути, до тошноты липкой страшно оказалось любить что-то чистое, пачкать неприкаянным собой. Янтарь его глаз подёрнулся рябью лёгкого волнения — так странно видеть этого подлеца в раскаянии. Пресвятая его, ты в ответ отчаянными поцелуями успокоения осыпала худые щёки, пока Ли нёс свой крест из глухих вопросов. Может, он всё же сделал это зря? Может, не он должен был быть твоим первым? Не жалеешь ли ты? Былая уверенность в собственной исключительности меркла в нём на глазах. Склонилась белокурая голова перед тобой в немом поражении. Дева-воительница, ты победила Змея. ~~~~ — То есть, это мне? Прямо мне? Вот эта шоколадка? Ли по-сучьи изогнул светлую бровь. Тонкие губы привычно зазмеились в полуулыбке, а ты вспыхнула в щеках. — Я её сейчас назад заберу! — А-а! Нет уж. Моё. Ладонь с зажатой плиткой он благоразумно отвёл в сторону, спасая от твоего порыва отобрать её обратно. В уголках глаз пролегло самодовольство, а в изгибе ресниц промелькнула едва заметная благодарность. И хотелось бы ему что-то тебе в ответ выдать воодушевлённое, высокопарное, но с языка, как назло, сорвалась дрянная сухость: — Спасибо. Это очень круто. Шоколадка крутая… с орехами… Он звучно чертыхнулся, не найдя слов. Вот тебе и влюблённый хищник. Растерял весь лоск свой таинственный перед тобой, и ты глухо фыркнула — надо же, а Ше Ли, оказывается, тоже бывает глупым. — Только у меня для тебя сейчас ничего нет, — буркнул он глухо и уязвимо. — Я реабилитируюсь потом. Лады? — Подарки дарят просто так, а не в ответ. — Это будет мой подарок просто так в ответ. Не умничай мне тут. А после Ли замолчал. Вцепился в тебя со спины в объятии змеином так, что рёбра едва не хрустнули. Тоска его была на грани удушения. Виновато Змей вжал тебя в свою грудь, спрятал лицо в мягкости твоих волос. Страсть рассеялась, на смену ей пришла холодная реальность: тебе под кожу прокралась неловкость, а Ли накрыло тяжелое, взрослое осознание ответственности. — Ли… — Ммм? — отозвался сонно в ухо. Губы бархатно мазнули по шее, замирая там, где под кожей бился пульс. Твой человек загрёб тебя в своё одеяло внезапной нежности — он расслаблен, спокоен, пока тебя колотят нервы. Ты прикусила губу. Страшно было, потому не решилась обернуться и встретиться с Ли глазами. Пора было расставить точки над «i», пока они не расползлись в кляксы серых будней. Уходить молча и без ответов ты сегодня не собиралась. Во рту пересохло от волнения и даже снежинки за окном вдруг застыли в полёте. Была не была. Пора. — Что «мы» такое, Ше Ли? Нутро полоснул кинжал стыда. Вопрос глупый, девчачий, но такой важный для тебя. Он уже давно навязчиво крутился в голове, испуганно трепыхая сердце, и было до смерти страшно услышать короткое «никто». Прогнозов ты напридумывала себе самых плохих, в ливнях слёз заранее извела себя без Ли. Накрутила, намучила. Нужна ли ты ему? Ленивая ласка запнулась на секунду, а после Ли хмыкнул сладко в шею. В копчик ощутимо ткнулся желанием — живым подтверждением того, что одного раза ему мало. — Ты моя девушка. И давно уже, если ты забыла. — Ты тогда сказал это в шутку! — ты возмущенно дёрнулась в попытке обернуться. — Чтобы просто выпендриться! — Это ты сама так решила. — Ли удержал тебя, не позволяя вырваться. — А я вот не врал, когда так сказал. Ты поджала в гневе губы. Будто бы вновь разговор вникуда, об стенку горох. Бесит. Бесит его усталая и ленивая уверенность в себе, бесит его надменность, когда ты едва решилась на разговор. Вы встретились взглядами, и вся правда вдруг всплыла наружу в крапинках на радужке его глаз. Господи, какие же вы глупцы. Столько слёз пролито понапрасну, сколько времени потрачено впустую. Зачем на цыпочках вокруг друг друга ходили, вообразив, что стоите на острие ножа? Ведь всё так было очевидно для Ли, но туманно для тебя… — Ше Ли, блин! — ты всё же извернулась в его руках, зашуршала на простынях змейкой, обернулась. Взглядом, полным тревоги, пробежалась по вспухшим губам и золотистой истоме глаз. — Мне нужны нормальные отношения. У нас даже свиданий не было, а мы… — А мы уже переспали, — гад, он осуждающе цокнул, а ты вспыхнула до самых кончиков ушей. Сучья его ирония холодными латами обиды легла тебе на грудь, и ты резко закусила губу. Змей тут же перехватил твой затылок, пальцами жадно зарылся в шёлк твоих спутанных волос. Взгляд его потемнел. — Дай мне выйти отсюда. Отсижу это чёртово наказание, и всё тебе будет.