No Romeo. No Juliette.

Ты прочитаешь это сообщение И не поймешь в нём ничего И буду снова звонить И снова писать тебе

Порой решения — камни, брошенные в океан бытия. Круги от них расходятся в вечность, баламутят зеркальное полотно жизни. И чем больше камень, тем больше круги на воде. Так и случилось — Ли разорвал гладь твоей жизни. Всё застыло, словно заглохший мотор, у которого не осталось топлива для нового старта. Каркас конфликта проржавел, механизм дал сбой, колёса больше не крутились — на дороге к привычному порядку встал Ше Ли. Камень преткновения, катастрофа, сместившая ось вращения. Он выбил всю систему из колеи и остался своими действиями доволен. После драки прошло две недели. Директор даже не стал поднимать шума. Лишь устало сверкнул линзами очков, провёл ручкой по разлинованной бумаге и отправил приказ в пустоту: две недели отстранения. Галочка для внутреннего отчёта, не более — влияния Ли хватало, чтобы конфликт не выходил за пределы директорского кабинета. Красавица Лин На перед выпускными экзаменами не хотела портить репутацию, потому дело быстро замяли. Все подозрительно притихли, будто и не было ничего. Будто кровь, размазанная по линолеуму — всего лишь иллюзия, случайный оптический обман. Будто не застилала глаза ярко-алая пелена, не хрустели суставы в чужих руках, не рвались пиджаки, а уборщица не тёрла ворчливо бурые разводы, что никак не хотели сходить с пола. И пока кто-то печётся о своей шкуре, Змей чихать хотел на эти школьные правила и устои. Свою жизнь жил с размахом, потому вместо наказания устроил себе внезапные каникулы. Он был не злым гением, а человеком. Грешным, уставшим, отбитым. И даже не будучи рядом, он каким-то образом держал руку на пульсе событий. Казалось, что Ли в курсе всех твоих дел и стоял за спиной, наблюдая за каждым твоим шагом. Но правда оказалась куда прозаичнее. Ше Ли просто было нестерпимо скучно. А когда скучно — на выдумки горазд. ~~~~ Он устало потер глаза, воскрешая в памяти события того дня. Растянулся на кровати, подмяв под собой серые простыни — лёгкая, ноющая ломота тлела под кожей напоминанием о безрассудной жестокости даже к самому себе. Под ребром ещё не рассосалась гематома, не зажила полностью разодранная изнутри о клыки щека. Только эти редкие уколы боли не омрачали его состояние — Ли улыбался, погружаясь в блаженное забытье. Карточным домиком осыпались обрывки событий, и среди всего этого хаоса промелькнуло твоё лицо. Бледное. Испуганное. Почему именно этот момент врезался ему в память? Может, потому что в нём был смысл? Потому что твоё присутствие значило больше, чем все кулаки и кровь того дня? Он стиснул в пальцах платок. Твой. Гладил его, будто это были твои волосы. Знаменательный день. Первая вспышка боли, горячая струя крови, заливающая лоб и белоснежные пряди. Рвались пиджаки, с треском отлетали пуговицы, глухие звуки ударов рикошетили от стен. Тонкий запах сигарет, чуть гуще — злобы и металла. Крики учителей — такие слабые, незначительные на фоне хаоса. И Лин На — плачущая тонко и красиво, как актриса из плохого кино. Ты стоишь в стороне, но словно не здесь. Тебя отталкивают, но ты почти не чувствуешь этого — будто кто-то другой проживает этот день за тебя. Любопытные локтями острыми пихаются, а ты покорно отходила всё дальше и дальше. В твоих глазах — неприкрытый ужас. Себе не верила, тому, что происходит — подавно. «Это он из-за меня дерётся?» Гул голосов расплывается в белый шум, мир вокруг кажется размытым. Только Ше Ли — предельно чёткий, слишком настоящий. От волнения хочется исчезнуть, раствориться, но ноги приросли к полу. Даже дыхание давалось с трудом. Отбитых людей ты избегала как огня, справедливо полагая — ничего хорошего от них ждать не стоит. И была права — сейчас Ли буквально хозяйничал и устраивал хаос в твоей жизни. Мотивы тебе его не ясны, не ясно и твоё же отношение к этому белобрысому. Страшно от происходящего, страх липнет чёрной смолой, но нет сил для истерики и паники — лишь глухая, удушающая пустота внутри. Коленки ватные, холодеют в кончиках пальцы. Ты путаешься в своих чувствах: страх, благодарность, что-то ещё — неразборчивый комок эмоций подступает к горлу, но ты не находишь в себе как-то проявить себя. Твоя единственная реакция — ступор, что тормозной жидкостью разливается по венам, делая твоё тело чужим для тебя. Директор и учителя наконец прорвались сквозь кольцо зрителей, разнимая дерущихся. Ли растянулся на полу, скалясь окровавленными зубами. Взгляда лихорадочного со своего противника не сводит. Парень Лин На, ещё секунду назад ослеплённый яростью, медленно разжимал сведённые судорогой пальцы и потерянно обводил глазами собравшуюся толпу. Вэй Чжань. Ты знала его совсем немного, но его гнев был тебе понятен. Распыляя на злость всего себя, обычно спокойный Чжань словно опустел изнутри. Он рассеянно вытирал тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из носа. — Что здесь происходит?! — громовой окрик директора поставил точку в этом противостоянии. — Оба немедленно в мой кабинет! Змей внезапно разразился коротким, почти диким смехом — его кадык дернулся, скользнув по бледной шее в каком-то странно притягательном движении. Слегка пошатываясь, поднялся и направился прямо к тебе. Шёл уверенно, будто не он минуту назад пытался раскрошить чужую челюсть. К рассечённой брови он прижимал твой платок — тонкую белую ткань. Она, жадная до его крови, вобрала её всю, мелкими каплями собираясь по краям, как рубиновая роса. В этот момент он казался почти героем из кино, а не тем, кем действительно был — неотвратимой бурей, вторгшейся в когда-то спокойные воды твоей жизни. Ты застыла мраморной статуей. Дыхание, и без того тонкое, сорвалось, превратившись в рваный пунктир, что острыми иглами колол лёгкие. И ты хлопаешь ресницами — слишком беспомощно, слишком растерянно, а Ли показательно так, вызывающе склоняется к тебе перед толпой. Хлеба и зрелищ — вот чего они просили, а он давал им сполна. Пусть подавится стадо своим дрянным любопытством. Ли снова слишком близко к тебе, обдаёт запретным теплом. В лёгких оседает его запах — железо свежей крови, горечь табака и прохладные ноты одеколона. Эта удушающая смесь давила на виски, кололась в затылке. По позвоночнику прошёл разряд, инстинкты явственно кричали — беги. Но ноги, точно закованные в бетон, не слушались. Ли невольно задержался взглядом на твоём лице дольше обычного. Глупая, испуганная, красивая. Даже страх тебе к лицу. Тянет к себе так бережно за затылок, в глаза смотрит пьяным взглядом. — Привет, малышка, — хриплый голос с лукавыми, бесовскими нотками отдаётся мурашками по коже. С улыбкой раненого хищника Ли едва коснулся губами твоего виска — не поцелуй, а испытание границ твоего терпения. Вдоль позвонков инеем пробегает холодок, ноет под его губами кожа, а пальцы сжимают край юбки до побелевших костяшек. Нет, всё же этот поцелуй — финальная точка в его спектакле. Очередная его прихоть, заставившая тебя задуматься: что хуже — терпеть насмешки толпы или стать игрушкой в руках диктатора? Ты часто моргаешь, провожая взглядом сгорбившийся силуэт. Недосказанности не было и не будет — Ше Ли не тратит время на пустые разговоры. Это удел нерешительных. Он действует, и каждый его ход — безоговорочная победа. Коридор вскоре опустел, а ты забилась в углу у окна. Внутри рвало на части, словно бешеные псы растаскивали на кусочки. К горлу подкатила тревога, сдавливая дыхание. Ты захотела бороться, но как — ещё не знала. ~ Понять его мотивы было тяжело, нелогичность его поступков удивляла тебя: Ше Ли взял всю ответственность на себя — не дал тебе даже шанса стать частью этого хаоса. Лин На не успела и пикнуть — ей хватило одного взгляда, чтобы понять: у Змея на неё есть всё. Скриншоты, видеозаписи — доказательства, против которых она бессильна. Пусть только попробует теперь открыть свой поганый рот в твою сторону. Ше Ли знал, куда бить и как ломать кости. Знал, как рвать аорты и вонзать нож в спину так, чтобы жертва ещё мгновение оставалась на ногах и страдала от боли. Но для тебя он выбрал другой исход. Тебя он предпочёл сладко мучить словами и выходками. Нервно закусив щеку изнутри, ты пыталась понять — ты теперь под его крылом или же в его клетке? Он заступился за тебя или же не ты была причиной драки? То, как настойчиво Змей звал тебя своей девушкой, тебя злило. Вспоминала ты о коварно сорванном поцелуе. — Боже! Ненавижу тебя, Ше Ли! — не выдерживая порой гнёта своих же мыслей, ты швыряла подушку в стену. Будто это как-то облегчило бы тебе жизнь. Ты сильно запуталась. Роем ос в голове жалились мысли, тревога стала постоянным спутником твоей жизни — вязкой смолой затекала в кости, будила посреди ночи, не давая спать. Всем так хотелось сделать вид, что всё хорошо, но только тишина, сгустившаяся и давящая, удушающая, не могла скрыть обратного. Одноклассники дышать рядом с тобой боялись, и, чего греха таить, ты теперь понимала, какую опасность из себя представляешь. Одиночество, и без того гнетущее, уже душило тебя: раньше ты была одна по своей воле, а теперь по чужой. С легкой подачи твоей персональной катастрофы у тебя появилась «охрана». Верные псы Ше Ли надоедливо следили за каждым твоим шагом. Не приближались, не говорили с тобой, но их присутствие было явным. Хмуро ухмыляясь, они заглядывали в твой кабинет на переменах, удостоверяясь, что ты там и ничего с тобой не происходит. Пространство сжалось до размеров их дыхания, воздух загустел и словно наэлектризовался, искрясь невидимым напряжением. Твои обидчики затихли. Испуганные внезапным вторжением человека, кто славился характером отнюдь не покладистым, а отбитым, толпа расступилась и отвернулась от тебя. Ше Ли не знал границ. А если знал, то перешагивал их с той самой ленцой, с какой заправляет утром рубашку в брюки. Ещё он нашёл твой номер. Его СМС уверенно вытеснили из телефона все привычные сообщения, заполняя собою твой экран. Даже здесь Ли расставил свои флажки, поставил свою метку. Будто твой телефон больше не принадлежал тебе. Сообщения приходили редко, но неизменно в тот момент, когда ты меньше всего этого ждала. Словно он обладал каким-то сверхъестественным чутьём на твоё расписание, и наблюдал издалека, выжидая мгновение, когда ты наконец позволишь себе расслабиться. «Ты где?» — вспыхивает экран посреди важной лекции. «Как спится тебе?» — появляется в три часа ночи, когда ты только-только нашла удобное положение. Простые слова, которые из уст любого другого человека звучали бы, как проявление заботы, от него же кажутся тревожным предзнаменованием. Ты не понимаешь мотивов этой странной игры, но нутром чувствуешь — это нечто большее, чем просто пустое внимание. Поначалу ты отвечаешь скупо, затем пытаешься игнорировать сообщения вовсе. Но тогда Ли пишет чаще, настойчивее. Как паук, он быстро плетёт свою паутину вокруг тебя, и ты быстро осознаёшь горькую истину: чем сильнее сопротивление, тем глубже Змей вплетается в ткань твоей повседневности. Ты замечаешь, как стала реже писать сообщения маме, как привычка проверять телефон превратилась в навязчивый ритуал, а пальцы машинально стирают его сообщения. Только вот это не приносит облегчения. ~~~~ Ше Ли не мог уснуть, всматриваясь в вашу фотографию. Вытянув длинные ноги, подмяв под себя простыни, словно змея, свернувшаяся в клубок в своем гнезде, он просто лежал и думал. Голубоватый свет экрана отражался в его глазах, делая их похожими на осколки льда в темноте комнаты. Что им двигало тогда? Безрассудство? Отчаяние? Глупость? Нет. Жадность. Голодная, ненасытная жадность хищника, почуявшего добычу. Ты напоминала ему Мо. Такая же отчаянная в своей смелости, независимая и самостоятельная настолько, что предпочитала задохнуться самой, чем дать кому-то влезть в твои проблемы. Гордая до самоуничтожения. Ты напоминала ему Мо, но в то же время отличалась от него. Если Гуань Шань был похож на драного рыжего кота, что пускал когти и шипел, ты напоминала чёрную кошку. Тихую, себе на уме. Ше Ли нравилось чувство превосходства, а возвышаться он любил над теми, кто был слабее. Это ощущение власти наполняло его будни чем-то помпезным для него, и траурным для других. Только вот Мо, пусть и неохотно, но под силу Ли прогибался, а сейчас и вовсе от рук отбился — нашёл себе покровителя и стал недоступен. А ты была одна. Одинокая фигура на шахматной доске, беззащитная пешка без поддержки других фигур. Сладкое чувство обладать тобой одной подступало к горлу каким-то победоносным триумфом — Змей хотел занимать твои мысли, черпать ложками твои эмоции и засесть в твоих воспоминаниях. Хотел стать вирусом в твоём сознании, проникнуть в каждую клеточку твоего существа, раствориться в твоей крови. Осознавал ли, что пахнет одержимостью? Ни разу. Ничего нового и интересного — им двигал всего лишь эгоизм и элементарная скука. Скука, что разъедала его изнутри, как ржавчина металл. А тут ты. Никем не тронутая кукольная красота; внутри же ты жгучая, как перец. Бомба замедленного действия, пусть на вид хрупкая, как фарфор. Желанный трофей, а коллекционеру всегда интересны редкие экземпляры. Ли потёр щеку, припоминая твою пощечину. Кожа до сих пор хранила фантомное ощущение ожога от твоей ладони. Улыбнулся самому себе. Его жизнь из-за тебя тоже пошатнулась. Старые точки опоры больше не совпадали, словно кто-то выдернул одну из них, вынудив балансировать на зыбком песке. И это чувство неустойчивости сильнее распаляло его азарт. ~ Ты была рада, что не видела эту наглую морду две недели. Но радость омрачалась — Ше Ли всё равно проник в твою жизнь — проскользнул, вплелся, словно дикий мёд, растёкшийся в твой пресный чай. Тягучий, сладкий, слишком навязчивый. Раздражающе лез туда, куда не надо, везде себя пихал. Его присутствие ощущалось, как навязчивый запах дорогого парфюма, от которого невозможно избавиться. В какой-то момент ты подумала, что Ли просто ищет твоего внимания, но настолько эта мысль была сумбурна, что отмахнулась от неё. Как от надоедливой мухи, жужжащей над ухом. Нет, такого быть не может. Пусть и сходит с ума, называя тебя своей девушкой, ты же видела — между вами ни грамма химии, ни единой искры не вспыхнуло. Только холодный, колючий лёд взаимной неприязни. Всё приправлял издёвкой, просто перехватил жертву из чужих рук. Тебя, уже морально выжатую, вытянул из пальцев толпы, чтобы доломать. Как стервятник, подбирающий остатки после основной охоты. Вот что ты о нём думала. Ты замечала, что Ли стало много в твоей жизни. Да, ты не видела его две недели, но он засел в голове. Впился в сознание, как заноза, которую невозможно вытащить. Ещё смел писать тебе всякую ерунду, будто бы вы давние друзья. Ты чувствовала — он явно издевается, присылая пятую за день картинку с каким-то дурацким приколом. В другой момент ты бы посмеялась — шутки эти были смешные, но сейчас тебя колотило раздражение. Оно стучало в висках, как молоточки, отбивающие неровный ритм. Сообщения ты читала, но отвечать не хотела. Блокировать почему-то не решалась, хотя действие это было таким простым. И пусть твоё терпение было крепким, оно не было не железным. Даже самый прочный металл начинает плавиться при достаточно высокой температуре, а Ли уже достаточно поддал жару. “Ты можешь от меня просто отвалить уже?!!” — пишешь перед сном наконец ответ на вереницу его сообщений. Почти плюешься этими ядовитыми буквами через колючие пиксели, аж голова заболела. Каждый символ выжигал часть твоей энергии. Вампир энергетический, даже через телефон бесил! Падаешь лицом в подушку, когда раздаётся звонок. Нехотя тянешь телефон к себе. Знакомое имя колючей цепью сжимается вокруг горла — ты тут же забываешь как дышать, будто кто-то выкачал весь воздух из комнаты одним махом. Ше Ли…Он никогда до этого не звонил. Это было нарушением неписаного правила вашей странной игры. Но раздумывать над его новой выходкой не было сил. Так сильно заколотила злость, что ты успела нажать кнопку раньше, чем осознать происходящее: пальцы действовали быстрее разума, повинуясь инстинктам. — Я же сказала тебе отвалить от меня! — шипишь разъярённой кошкой в трубку, царапаешь нервно пижаму на коленке, собирая катышки ногтями. Бедная ткань поддаётся твоим пальцам, становясь жертвой твоего гнева. — Ты это что, на меня голос повысила? — в ответе звучит ленивое, даже немного довольное мурчание. Слышно шелест бумаги, негромкий щелчок зажигалки и раскатистый выдох дыма. Ты почти чувствуешь запах его сигарет через трубку — горький, терпкий, как его характер. — Я у твоего дома. Либо выходи, либо сам зайду. Ты вскакиваешь, спотыкаясь о свои же ноги. — Зачем ты у моего дома… У тебя что, своего нет?! — ошпаренно летишь к окну, высматривая знакомый уже до тошноты силуэт. Действительно он. Маячит долговязо, как фонарный столб в тумане, сигарету тушит. Тлеющий огонёк исчезает под его ботинком, оставляя во тьме только его высокую фигуру. — Мне скучно. Я жму на звонок. — Его голос звучит так обыденно, будто он пришёл на деловую встречу среди бела дня. — Не смей, Ли! СОВСЕМ ПРИДУРОК? Гулко на пол летят одеяло и книга, роняешь телефон на пол, чертыхаешься громко. В динамике напоследок слышится мужское хмыканье — низкое и самодовольное, а следом — оглушительно громкий звонок в дверь.