Цена одной ошибки

Письмо Джеймс дождался, пока дверь в комнате наверху тихо закроется. Он ещё несколько секунд стоял на лестнице, прислушиваясь. Будто надеялся услышать шаги, голос, хоть какой-то звук — подтверждение, что Сириус действительно там, а не исчез снова в холодной ночи. Но сверху было тихо. Только редкий скрип половиц — и то, скорее всего, от старого дерева. — Он в порядке? — тихо спросила миссис Поттер. Джеймс повернулся к ней. — Насколько может быть, — ответил он, проводя рукой по волосам. — Он… выглядел ужасно. Мистер Поттер тяжело вздохнул. — Вальбурга и Орион окончательно потеряли рассудок, — сказал он мрачно. — Направить Аваду на собственного сына… Он покачал головой. — Это не семья. Это безумие. Миссис Поттер сжала губы. — Бедный мальчик, — тихо сказала она. — Он и так слишком многое пережил. Джеймс молча кивнул. Он знал, что они говорят правду. Знал, что Сириусу всегда было тяжело дома. Но увидеть его вот таким — мокрым, дрожащим, с этим пустым взглядом — было совсем другим. Словно кто-то сломал что-то внутри него. — Я напишу Лунатику, — сказал Джеймс вдруг. Миссис Поттер мягко улыбнулась. — Думаю, это хорошая идея. Мистер Поттер коротко кивнул. — Он должен знать. Джеймс развернулся и быстро поднялся в свою комнату. Дверь захлопнулась за его спиной чуть громче, чем обычно. Он сел за стол, схватил перо и притянул к себе чистый пергамент. Несколько секунд он просто смотрел на него. Мысли путались. С чего начать? Лунатик, Перо замерло на секунду, потом снова заскользило. Он здесь. Сириус. Пришёл к нам под дождём, весь промокший. Поссорился с Вальбургой — серьёзно. Она кинула в него Аваду. Он остановился, сжав зубы. Даже писать это было неприятно. Невероятно. Он отбился и сбежал. Сейчас он у нас. Родители сказали, что он может остаться сколько нужно. Он выглядит… плохо. Очень плохо. Перо на секунду зависло над бумагой. Джеймс тяжело выдохнул. Лунатик, тебе нужно прийти. Он не стал писать длинных объяснений. Римус и так поймёт. Всегда понимал. Джеймс свернул письмо, быстро перевязал его лентой и подошёл к окну. Сова сидела на подоконнике, нахохлившись и сонно моргая. — Срочно, — сказал он тихо, привязывая письмо к её лапке. Птица недовольно щёлкнула клювом, но послушно расправила крылья. Через секунду она уже исчезла в темноте. Джеймс остался стоять у окна. Смотреть в ночь. Ждать. Он сам не заметил, как начал считать секунды. Пять минут. Десять. Пятнадцать. В доме было тихо — уютно тихо. Внизу слышался приглушённый голос матери, лёгкий звон посуды. Обычные звуки, которые раньше казались незаметными, теперь почему-то успокаивали. Но внутри всё равно оставалось напряжение. Ожидание. Он знал, что Римус придёт. Даже если придётся бежать через полстраны. И когда меньше чем через час внизу раздался резкий хлопок — характерный звук трансгрессии — Джеймс вздрогнул и резко повернулся к двери. — Он здесь, — прошептал он сам себе. Он почти сбежал по лестнице вниз. И остановился на последней ступени. В прихожей стоял Римус. В домашней одежде — простая рубашка, тёмные штаны, на плечах наспех накинутый свитер. Волосы растрёпаны, будто он даже не пытался привести себя в порядок. Но главное — его лицо. Бледное. Напряжённое. И до боли обеспокоенное. Он выглядел так, будто боялся услышать худшее. — Где он? — спросил Римус сразу. Без приветствий. Без лишних слов. Джеймс на секунду замер. Он редко видел Лунатика таким. Обычно спокойный, собранный, сейчас он казался почти потерянным. — Наверху, — тихо сказал Джеймс. — В комнате для гостей. Римус коротко кивнул. И, не говоря больше ни слова, направился к лестнице. Шаги его были быстрыми, но осторожными — словно он боялся спугнуть что-то хрупкое. Джеймс смотрел ему вслед. И впервые за долгое время почувствовал странное облегчение. Потому что если кто и мог собрать Сириуса обратно по кусочкам — то это был Римус.