Когда замолчали палочки

Официальное начало учебного года обрушилось на Хогвартс не как тихий рассвет новой эпохи, а как взрыв на складе шутих «Всевозможных волшебных вредилок». Одно дело — вдесятером ворочать контрабандный гранит под покровом шотландской ночи, и совсем другое — запереть в одном замке три сотни вернувшихся студентов, у каждого из которых в чемодане сидело по посттравматическому синдрому, а в кармане — по списку личных обид. Кабинет Старост школы, расположенный в восточной башне, напоминал штаб партизанского отряда в момент окружения. Огромный круглый стол был погребён под ворохом пергаментов, планов эвакуации, меню для приветственного пикника и каталогов спортивного инвентаря для Квиддича. — Малфой, если ты ещё раз вычеркнешь из расписания дежурств Хаффлпафф только потому, что они «слишком громко топают по коридорам и мешают твоему ментальному равновесию», я заколдую твои туфли так, что они будут чеканить чечётку при каждом шаге! Гермиона Грейнджер, с перьями, торчащими из её пушистого хвоста, словно индейский роуч, яростно хлопнула ладонью по столу. На её носу красовался свежий чернильный мазок, а в руке она сжимала гигантский свиток расписания, больше похожий на стенобитное орудие. Драко, сидевший в глубоком кожаном кресле и лениво вращавший на пальце серебряный значок Старосты, даже не вздрогнул. На его лице цвело выражение абсолютного, рафинированного превосходства чистокровного аристократа, который познал дзен. — Грейнджер, у тебя опять перегрелся твой драгоценный мозг, — лениво протянул он, пригубив остывший кофе. — Я забочусь о безопасности школы. Хаффлпаффцы на прошлой неделе пытались организовать «Вечер всеобщего прощения» в коридоре третьего этажа. Они обнимали проходящих мимо слизеринцев. Нотт после этого три часа сидел под заклятием невидимости в архиве, потому что его пыталась поцеловать младшая Колинз. Это не дежурство, это стихийное бедствие. — Они пытаются наладить межфакультетские связи! — Гермиона взмахнула руками. — Они нарушают личные границы Теодора, а у него, между прочим, хрупкая интеллектуальная психика, — Драко фыркнул, забирая у неё свиток и аккуратно проводя по нему своим карандашом (который он накануне благополучно стащил у того же Нотта). — Так, смотри. Суббота. Вечер памяти героев. Если мы доверим организацию Гриффиндору, Уизли притащит туда три бочки сливочного пива, Гарри запрётся в углу и будет весь вечер раздавать автографы первокурсникам со страдальческим лицом, а Джинни устроит турнир по метанию квоффла в портреты министерских чиновников. Нам нужен Слизерин. У нас есть структура. — У вас есть Паркинсон, которая вчера предложила утвердить дресс-код для посещения лаватории, — парировала Гермиона, но всё же подсела ближе, заглядывая в его записи. Их плечи соприкоснулись, и то самое подспудное, пугающее Драко напряжение, о котором они говорили ночью, мгновенно растворилось в привычном, рабочем ритме. — Ладно. Слизерин отвечает за эстетику и порядок. Но Гриффиндор пишет сценарий. И никаких упоминаний о «чистоте крови» в приветственной речи, Драко. Даже в шутку. — О Мерлин, Грейнджер, я за эти три месяца выучил твои лекции наизусть, — Малфой мягко перехватил её руку с пером, заставляя остановиться. Его пальцы, всё ещё хранившие лёгкую шершавость от гранита, коснулись её запястья. Взгляд серых глаз стал чуть темнее, теряя напускной сарказм. — Я и без твоих нотаций знаю, что мир изменился. Но если я не буду подкалывать тебя хотя бы раз в полчаса, Поттер решит, что меня подменили под Оборотным зельем, и пристрелит меня из своего магловского арбалета. Или что у него там. Гермиона тихо рассмеялась, утыкаясь лбом в его плечо. — У него нет арбалета, Малфой. Но Рон вчера серьёзно спрашивал, не нужно ли ему прийти на наше первое собрание Комитета в качестве твоей личной охраны. От греха подальше. — Передай Уизли, что его строительный опыт меня восхищает, но его шутки всё ещё пахнут навозными бомбами, — хмыкнул Драко, осторожно целуя её в макушку. В этот момент дверь Кабинета Старост с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Пэнси Паркинсон. В руках она держала огромную плетёную корзину, из которой во все стороны торчали сушёные стебли лаванды, мяты и какие-то подозрительные фиолетовые корешки. За ней, тяжело вздыхая и неся три коробки с министерскими бланками, следовал Теодор Нотт. — Если этот ваш Комитет не утвердит сегодня бюджет на закупку успокоительных капель для профессора Синистры, я объявляю забастовку! — заявила Пэнси, сгружая корзину прямо поверх расписания квиддичных тренировок. — Она сегодня ночью увидела в телескоп Марс в созвездии Скорпиона и заявила, что нам всем нужно немедленно переписать завещания. Первокурсники Хаффлпаффа рыдают в гостиной с четырёх утра! Теодор аккуратно поставил коробки на пол, вынул из-за уха свой неизменный карандаш и устало опустился на подоконник. — Я предлагал Паркинсон просто заговорить телескоп Синистры так, чтобы вместо Марса она вечно видела там Большую Медведицу в розовых тапочках, но Пэнси заявила, что это «негуманно по отношению к астрономии». — Это непрофессионально, Нотт! — Пэнси обернулась к нему, уперев руки в бока. Её короткая стрижка растрепалась, а мантия была завязана узлом на талии для удобства. — Мы строим новое, прогрессивное общество. Мы не можем просто затыкать рот преподавателям с помощью тёмной магии. Для этого у нас есть Грейнджер и её министерские бланки. Гермиона удивленно подняла бровь. — Мои бланки? — Именно, — Пэнси подошла к столу и, бесцеремонно отодвинув чашку Драко, выудила из корзины флакон с лавандовым настоем Астории. — Вот это — первокурсникам. По три капли в тыквенный сок во время обеда. Астория говорит, это снимает панику перед прорицаниями. А вот это, — она ткнула пальцем в стопку пергаментов Тео, — наш план на субботний ярмарочный день. Забини договорился с Хогсмидом. Нам разрешили выставить палатки с едой прямо на площади. Теодор лениво приоткрыл один глаз, глядя на Пэнси с той самой аккуратной, бережной нежностью, которую он теперь даже не пытался скрывать от друзей. — Забини договорился с Хогсмидом только потому, что мадам Розмерта до сих пор считает его мать самой очаровательной вдовой Британии. Это чистый шантаж, Паркинсон. Но признаю: твоя идея с продажей «Слизеринских заговорённых кексов» для сбора средств на ремонт теплиц — это коммерческий триумф. Рон Уизли вчера купил пять штук, думая, что они с приворотным зельем. — И что? — Драко заинтересованно подался вперёд. — Ничего. Он просто съел их все за пять минут, запил сливочным пивом и пошёл помогать Флёр перетаскивать горшки с мандрагорами, — Тео усмехнулся, переводя взгляд на Пэнси. — Кстати, Паркинсон. Ты обещала, что если я заполню за тебя эти три коробки ведомостей, ты освободишь мой вечер от лаванды. Пэнси на секунду замерла, её маска деловой леди дрогнула, уступая место тёплой, чуть смущённой улыбке. Она подошла к подоконнику и, никого не стесняясь, мягко положила ладонь Теодору на плечо, перебирая каштановые пряди его волос. — Твой вечер свободен, Нотт, — тихо, со скрытой чуткостью произнесла она. — Озеро всё ещё на месте. И грозы сегодня не обещают. — Идеально, — Тео поймал её руку, коротко прижавшись губами к ладони. — Грейнджер, Малфой, развлекайтесь со своим расписанием дежурств. Если Марс снова решит войти в Скорпиона, скажите ему, что Слизерин сегодня занят. Когда дверь за ними закрылась, в Кабинете Старост снова воцарилась тишина. Гермиона посмотрела на Драко, который уже вовсю пририсовывал руны защиты на полях её любимого черновика. Год начинался бурно, хаотично и совершенно неправильно с точки зрения старых хогвартских правил. Но глядя на то, как легко слизеринский прагматизм переплетался с гриффиндорским упрямством, Гермиона впервые за долгое время подумала, что этот мир, возможно, действительно имеет шанс на искупление.