Из Ершалаима в Рим

– Прощай, Ершалаим. Город в котором сборщики податей кидают на землю деньги, где судят философов и награждают предателей, - это были последние слова, которые сказал Понтий Пилат, обернувшись на Иродов Дворец, когда настало время уезжать из проклятого города.       Он хотел уехать незаметно, чтобы создалось впечатление, что его никогда тут и не было. Торжество и восторг тем не менее смешались со странным чувством тяжести. Не удивительно, ведь день выдался ужасным. Солнце во всю грело землю и воздух был чрезмерно горячим, но при этом влажным. Надвигалась гроза. Чувство тяжести лежало на каждом человеке в городе. Пилат жаждал уехать, пожалуй ничто больше его не держало в этом городе - все вещи были отправлены с носильщиками, а прощаться Пилат ни с кем не собирался. Вот только одна вещь всё ещё не давала покоя и мучила его последними днями. Ему страстно хотелось найти Левия Матвея. Но этого не делал, он одновременно не хотел и хотел его найти. Пилат хотел выведать у того, где же похоронен Философ. Это было единственное, что не давало ему так просто уехать.       Пилат, проезжая на коне по улицам города, выглядел очень величественно. Все горожане стояли на улицах, вжимаясь в стены домов. Вот только самому бывшему прокуратору до них не было дело. Он изо всех сил пытался найти знакомое лицо. Пилат знал, что не найдет его - было очевидно, что Левий давно покинул этот страшный город, у него было причин тут оставаться.       Выехав за черты города, Пилат направился к Лысой Горе. Его не оставляла надежда найти то место. Тучи уже были близко. – Что ты здесь делаешь, прокуратор? - послышался голос сзади. – Ищу тебя, конечно же, - ответил Пилат, разворачивая коня, чтобы увидеть Левия. – Зачем я тебе? – Я думаю, что нет нужды отвечать на этот вопрос. Ты мне покажешь это место?       Левий отвернулся в сторону и тяжело вздохнул. То место было для него сокровенным и не хотел им делится ни с кем, и уж тем более с Пилатом. Но взглянув ещё раз на бывшего прокуратора, он пошёл в сторону, чтобы обойти гору. Пилат, не проронив ни слова, последовал за ним.       Когда они дошли до нужного места, прокуратор увидела перед собой только камень, который служил чем-то вроде скамьи, и за ним свеже закопанную яму. Пилат слез с коня и отдал поводья Левию. – Ты не оставишь меня?       Ничего не ответив, Левий отошёл в сторону. Ему не хотелось смотреть на Пилата. Было в этом что-то отвратительное, когда судья пришел на могилу к тому, кого приговорил к смерти.       Пилат сидел на камне и почти бездушным взглядом смотрел на зарытое место. Полил дождь. Всё стало серым, послышался гром и сразу же начался дождь. Несколько слёз покатились по щекам Пилата. Левий этого впрочем не заметил.       Пилат сидел долго. Для Левия навсегда это останется загадкой - о чём же думал бывший прокуратор. Он поднялся ровно тогда, когда перестал лить дождь. – Спасибо тебе, - сказал Пилат, забирая поводья лошади. Ещё одна загадка для Левия - это было "Спасибо" за то, что показал место или за то, что держал поводья. Впрочем, было ли это важно?       Пилат снова был на коне.                                                                               ***       По пути в Рим Пилат был молчалив и задумчив. Это было заметно, ибо молчание его порой длилось по несколько дней. В день, когда до великого города оставалось не дольше двух дней пути, они сделали остановку в небольшом поселении. Городок был мал, но люден. Обычно, большое скопление людей вызывало у Пилата отвращение или просто чувство бешенства. Шум, мало места - все приводило к тому, что Пилат выходил из себя и старался как можно скорее уйти из такого места. Этот городок стал единственным в жизни Пилата исключением.       Бродя улицами городка, он с радостью наблюдал за его оживленностью. За тем, как маленькие дети бегают друг за другом, за ремесленниками, которые работают возле своих домов. Но больше всего его поразил запах. Он почувствовал удивительный запах, который исходил из одного из домов. Он спросил какого-то из сопровождающих его солдат: – Что это за прекрасный запах? – Это розовое масло, игемон. – Нет, не может быть. Верно, ты ошибаешься, ибо тот запах был ужасен. Он приносил мне головную боль. Этот же заставляет меня чувствовать необычайную лёгкость. – Я продолжаю настаивать, игемон, что это именно этот запах. Почему бы нам не спросить у кого-нибудь? Он остановил проходящую мимо женщину. Пилат сам спросил: – Не скажешь ли ты, что это за чудесный запах? – Розовое масло, конечно. – Ты уверена? – Абсолютно, ведь его тут продаёт только один человек - мой муж. Я ни с чем его не спутаю.       Пилат ничего не ответил. Ему послышался голос в собственной голове. Голос Философа, который говорил: "Возможно, это был не запах? Не запах заставлял тебя чувствовать боль. Это город давил и выматывал тебя. И Рим сделает с тобой тоже самое, если ты решишь там остаться!" – Игемон! - послышался Пилату голос солдата. – Игемон, тебе не хорошо? Ты так бледен, словно болен. – Нет. Всё в порядке, - ответил Пилат. В тот день он больше не проронил ни слова.       Всю ночь он сидел и писал. Писал долго, много раз что-то перечеркивал и начинал сначала. На утро он имел два исписанных свитка. Оба он отдал одному из солдат и приказал доставить его как можно скорее в Рим - один императору, другой в его дом. Потом он приказал собираться в дорогу. Правда, когда все собирались двинутся в сторону Рима, он развернулся и пошел в совершенно другую сторону. Что же оставалось делать солдатам и слугам? Они тоже развернулись и пошли за ним. Он попрощался с Римом, даже не въехав в него. Не к чему было ехать в город, который тоже погубил бы его жизнь. Он решил уехать как можно дальше - в место, где будет только он, несколько слуг и Философ.                                                                               ***       Посланец Пилата прибыл в Рим только с одним свитком. С тем, который должен был попасть в дом Пилата. Там было написано несколько просьб и указаний как поступить с его имуществом в Риме. В этом свитке не было ничего, чтобы нас волновало.       Другой свиток, более для нас интересный, бесследно пропал. Посланец, остановившись в каком-то поселении, продал его за большую, по его собственному мнению, сумму денег. Она была для него так велика, что не поддаться соблазну было невозможно. В тот день, в городке прошёлся слух, что это были 30 серебреников. Один господин посчитал, что этот свиток, попади он в Рим, мог бы навредить истории человечества. Что именно было написано в том свитке знают только три существа этого света: Пилат, Философ и Тёмный Господин. Нас же это волновать не должно, ибо если бы мы должны были об этом знать, то непременно знали бы.