Gardenia

Стрелки часов на стене над дверью двигались всё быстрее, предательски подводя меня к этой встрече. Проблема моего страха была вовсе не из-за разговора, а из-за его реакции — если он как-либо узнает о моём недуге. Каково было бы вам, если бы вы узнали, что человек перед вами медленно умирает из-за вас? Лично мне было бы легче умереть самой, чем знать это. Но он не сделает этого. У него есть смысл жизни — чудесная дочь. Поэтому ему придётся жить с этим. Да, это эгоистично с моей стороны — соглашаться на встречу и давать шанс, которого нет. Но семнадцатилетняя я была бы самым счастливым человеком. Возможно, я делаю это для неё? Моё последнее желание. Словно завещание. Накинув пальто поверх костюма, я вышла на темнеющую улицу. Снег всё так же медленно шёл. Ученики выходили из школы после последнего урока, и я молилась, лишь бы они не увидели нас вместе. Непонятно из-за чего именно: чтобы не было слухов, или мне нравилось, что он — моя маленькая тайна? Я же могу убежать. Отказаться. Заблокировать. Уволиться. Уехать из города в провинцию. Что же так тянет меня к нему? Ответ слишком прост. Эти чёртовы цветы, что начали с новой силой прорастать во мне. Я нашла его на парковке. Он, как человек со вкусом, приехал на своей Volvo S90. Стоял и ждал меня. И, кажется, побрился. Был одет в чёрное длинное кашемировое пальто, чёрные джинсы и серую водолазку. Я не могла наглядеться. Его глаза быстро засекли меня, и он помахал: — Заходи. Приоткрыл дверь пассажирского места. Сев внутрь, я поняла: это реально. Какой же я ужасный человек. Запах его одеколона, уже успевший прижиться, давил на меня. Использовать человека в неведении ради собственной прихоти. Он возненавидит меня, если узнает. Сев внутрь его машины, я поняла: это последний раз, когда мы видимся. Мысли проносились в голове за миллисекунды, которые казались часами самобичевания. Пока он обходил машину и садился за руль, я поняла: если он узнает об этом, я просто испорчу ему жизнь. Но всё же я улыбнулась ему. Нужно отбросить мысли обо всём и просто наслаждаться нашей последней встречей. От волнения прикусив нижнюю губу, он завёл машину, и мы поехали. Снежный Нью-Йорк — самое лучшее место в мире. Незаметно за другим разговором и неловкими переглядами мы доехали до той самой кофейни. Это было новое место, которое открылось около трёх месяцев назад. Заходя, он добавил: — Я нечасто выбираюсь в такие места, но отзывы об этом месте отличные. С этими словами он снял и моё пальто, и повесил рядом со своим. На секунду мне показалось, будто мы реальная пара, словно женатые люди. Было в этом простом жесте что-то, что согрело моё лицо тем зимним вечером. Мы сели за крайний столик около окна в конце зала. Интерьер был в бежево-коричневых оттенках, всё из дерева. Внутри вкусно пахло выпечкой и кофе. Людей в это время было немного, заняты были только три-четыре стульчика. Явно после работы или, так же как и мы, — не то свидание, не то дружеская встреча. В современном английском сленге даже есть слово для этого: «situationship». Идеально для этой ситуации. — Что тебе заказать? — его нежный голос вывел меня из размышлений. Я повернулась к нему, поставив подбородок на ладонь, и слегка улыбнулась. — Капучино и... — Шоколадный круассан? — перебил он. — Да, — я слегка повернула голову. — Угадал. Ты всегда любила всё шоколадное. — Не я одна, — с лёгким намёком я подняла брови. —Виноват, — он слегка усмехнулся. Моё сердце ёкнуло. Хорошо, что только сердце. Боль в лёгких притупляли таблетки — ради этой встречи я выпила двойную дозу. В этот момент к нам подошёл официант принять заказ. — Нам, пожалуйста, два капучино и два шоколадных круассана. — Хорошо, всё будет готово в течение десяти минут. — Отлично, спасибо. Он неловко улыбнулся официанту, сжав губы в нитку, и повернулся ко мне. — Я сейчас буду звучать полным ублюдком, но всё же... почему ты не вышла замуж? Я подняла брови, а он продолжил: — Ты работаешь учителем, из хорошей семьи, и таких качеств полно. В твои двадцать семь уже должен был быть какой-нибудь по уши влюблённый парень. Я слегка рассмеялась. Да, часто такое слышать надоедает, но от него это было как-то заботливо: — Знаешь, в универе учёба была важна для меня. Когда учишься на бюджете, то и требования от тебя чуть больше, чем от остальных. А сейчас просто не могу найти время на это. Он тихо добавил: — Но ты же нашла время для меня. — Ты... исключение. — Как и всегда был? — Да... Пауза. Он смотрит прямо мне в глаза, не избегая и не прячась. Тишина, что повисла перед нами, была удушающей. Или это из-за цветов? Но всё же я была рада, что хотя бы малейшую каплю он знает: я для него что-то значу. А о море любви ему знать пока рано. Или не стоит. В тот момент, когда он хотел что-то сказать и уже открыл рот в полуслове: — Я... К нам подошёл официант с заказом. — Два капучино и два круассана. Приятного аппетита. Я приветливо приняла заказ. В тот же момент стало понятно, что ему не стоит ничего продолжать. Как бы я ни желала услышать, видимо, так тому и быть. И так будет легче обоим. Чешущиеся лёгкие были доказательством, что его сердце занято не мной. Видимо, это всё ностальгия и одиночество. Как бы я ни хотела решать за него, но рассудительно будет только это. Н. сидел растерянно, словно потерявшийся ребёнок в магазине конфет. — Итак, расскажи лучше про IT. Разве ты не хотел стать психологом? Придя в себя и видимо поняв намёк, он слегка усмехнулся: — А ты хотела стать журналистом и профессионально писать стихи. И где же мы сейчас? — Ну я хотя бы не бросила второе. — Насчёт этого... и когда же я могу восхититься этими шедеврами? — Эмм, в следующий раз? «Вот дура, врёшь ему». Но я так хочу позволить себе эту ложь, в которую поверит не только он. — Хорошо, как скажешь, — тихо добавил он, попивая свой напиток.