Искусство жизни

Что есть начало? Где та самая точка отсчета зарождения всего? Задумывались ли вы, как рождалась наша вселенная? Как атомы плавали в первичном облаке, притягивались, сталкивались и отлетали друг от друга, образуя все новые и новые элементы? Как газы, пары претерпивали изменения собственного состояния и форм. Постепеннен ли был процесс, все этапы были пройдены, или "обратная сублимация" взяла главенствующую роль? Целые скопления камней и пыли образуют удивительные по своей сути и гигантские по размерам, которые и вообразить не может человеческий мозг, кольца, спутники. Электроны и протоны соединяются, образуя нейтроны, а те сжимаются и сжимаются, в конечном счете преобразуясь в нечто новое, называемое нейтронными звездами. Необычные гиганты излучают разрушительное по силе магнитное поле или же выбрасывают в пространство мощное излучнение. Видели ли вы хоть раз в жизни те самые фотографии с цветными облаками на фоне черноты, окропляемой звездами, как каплями белой краски? Есть ли в столь далеких чертогах жизнь, и привычная, и непривычная человеческому сознанию? Может, иная жизнь не далека и эфимерна, и ее представители давно затесались в человеческом обществе, мимикрируя под среду. Можно много говорить о процессах в космосе, об этом необъятном и пугающем, но мало кто способен осознать масштабы того, как мало известно за пределами нашей солнечной системы. Но что, если задуматься о чем-то менее космологичном? Думал ли маленький человек, как устроен мир, в котором он живет, как устроено его сознание. Где живет это самое сознание? Или оно лишь побочный эффект, ставшим нечто большим, чем просто приятным бонусом в этой эволюционной гонке? Осознавал ли себя по-настоящему, а не лишь делал вид, стараясь придать лицу более серьезный и понимающий образ. Смотрел ли недоумевающим взглядом на руку и думал, а как ею вообще получается двигать? А может, пытался силой мысли согнуть ногу. Переместить кружку с одного угла стола в другой. Множество религий видели начало всего в изначальном хаосе, не поддающемся контролю иных сил. Материя, осязаемая кончиками пальцев, запоминающаяся ощущением и картинкой на сетчатке глаза, живущая образом в мозгу,была рождена случайный образом, велением того, кто существует за всеми гранями немыслимого. Или же все случилось под эгидой вопиющей случайности, шанс чего близится к нулю, но никогда его не достигнет? На протяжении всего собственного существования человеческая цивилизация искала истину, основы бытия, пытливые умы корпели над филосовскими трактатами, излагая мысли на бумаге с уверенностью во вкладе в развитие интереса молодых людей настощего и будущего к смыслу всего. За началом всегда следует конец. Но что он значит? Прекращение ли мысли, биологическая мерть или смерть духовная? Упущение мысли, отрицание чувств, отречение от прошлого-каждое имеет собственный конечный пункт, но есть ли он точкой невозврата или же границей перехода из одного состояния в другое. Является ли смерть лишь промежуточным звеном между двумя началами, иль это лишь надежды напуганных людей, ищущих утешение в том, что нельзя не опровергнуть, не подтвердить. Пока не перейдешь границу, единственное, что остается, лишь гадать над правильностью своей веры в речи "великих умов" философии и духовенства. Но что, если на секунду предположить, что смерти, как таковой, нет. Что, если бренное тело дано лишь на существование определенного помежутка ,а после биологической смерти его предают земле, чтобы вернуть данную когда-то энергию. Трудно, если не невозможно, сказать, куда держит путь душа. И, честно говоря, после проигрыша в битве на Шибуя, что закономерно закончилось смертью, Сатору думал, что исчезнет в бездне, как и все приличные люди. Можно сколько угодно пребывать в месте, являющимся переходом между миром и иномирьем-или это галлюцинирующий мозг решает воспроизвести в последние минуты жизни нечто приятное-но конечная точка одна. Хотя вновь надеть форму студента магического колледжа было приятно, а поговорить с Сугуру, чьи глаза не были поддеты дымкой разочарования в мире и людях-бесценно. Хотелось встать плечом к плечу с другом, перекинуться понимающими улыбками, что вот-вот все наконец-то закончится, и нестройным шагом уйти в забытие. Мужчина не верил не в Рай и не в Ад, не верил в бесконечный цикл перерождения души, а также в то, что после "основной" миссии на земле его ждет нечто более приятное. В духовном плане, конечно же. Он думал, что найдет покой, но что-то пошло не так. Сатору не был мертв в том принятом смысле, в котором все привыкли знать и видеть смерть, но и не был жив. Мысли приходили и уходили рекой, ни на миг не задерживаясь в одной точке. Он не мог двигать пальцами левой или правой руки, пальцами ног и другими частями тела, но одновременно с этим мог двигаться подобно морскому ангелу в темных глубинах вод. Не будь он магом, совершающим невозможное при жизни, не удержался бы "на плаву", утонул. И что-то подсказывало, что это было бы фатальным, действительно концом всего. Но от чего-то не хотелось, чтобы все действительно закончилось, не смотря на то, что минуты назад-а точнее, многим больше-хотелось противоположного. А может, маг хотел обыкновенного покоя. Знаете, люди иногда вырываются в долгожданные отпуска в теплые страны после многолетней бесперерывной работы на "чужого дядю", отключают телефоны, чтобы даже через многие километры от дома работа не могла достать, лежат на греющем кости песке и, в общем, отпускают внутреннюю пружину. Сатору хотелось чего-то подобного. В его случае, это произошло только после смерти. Забавно. А вдруг, прямо сейчас, даже после собственной кончины он не прекращал бороться? Но только с кем. С самим собою или с тем, кто эгоистично вырвал душу из привычного мироустройства и поместил в совершенно чуждые ей условия? Не хотелось ни того, ни другого. За не имением развлечения получше, чем вариться в собственных мыслях подобно курице в бульоне, маг успел подумать о многом, проанализировать различные ситуации и, пожалуй, пожалеть о некоторых собственных действиях. Ничего, конечно, путнего в седовласую голову не приходило, но размышления о "многом" не давали сходить с ума. Сколько он здесь? Здесь-это где? Признаться, после заключения в Тюремном Царстве не мог и предположить, что вновь окажется в подобной ситуации, и если в первом случае он мог надеться на спасение студентами-умничками, то во втором все иначе. Может, его наказали за грехи человеческой жизни? Интересно, как там поживают Мегуми, Юджи и Нобара? Юта выполнил поручение? Масамичи, наверное, беснуется, узнав о смерти его непутевого ученика. Сатору не хотел, чтобы его оплакивали долго, пусть на траур уйдет пару минут. Пусть дорогие ему люди живут с улыбками на лице и с мыслью в голове, что Сатору Годжо желал им лучшего будущего. Не того, в котором они были вынуждены участвовать в Смертельной Миграции, не того, в котором им предстояло схлестнуться в схватке с Королем Проклятий. Не того, в котором Мегуми потерял собственное тело, а за ним и волю к жизни... Сатору не хотелось верить, что он переродился в ужасающее проклятие особого уровня, досождающее его любимым студентам, но это могло бы объяснить странное явление, в котором он оказался (очень сомнительно предположение). Интересно, из него вышло бы красивое проклятие? Не хотелось быть каким-нибудь мелким уродом с вулканом вместо головы или щупальцами заместо рук. Вот Ханами был вполне неплохим вариантом того, как минимум бы хотел выглядть шестиглазый, стань проклятием. Высокий, с мускулистым телом, довольно сильным (по сравнению с рядовыми магами), не уродом, но при этом нагоняющим внешностью жути на врага. Не сказать, что мужчина устал, ведь это было бы ложью, но от долгого плавания в пространстве, находящимся одновременно везде и нигде, стал погружаться в томление души. Ведь чем дольше он пребывал здесь, тем четче ощущал самого себя, собственные чувства и желания, чего не было в первые минуты, как очнулся. И единственное, чего мужчина желал на данный момент больше всего, чтобы его судьба наконец-то решилась. Пусть наконец канет в лету его душа, а земля вберет в себя органику. Может, зря он не верил во все эти религиозные догмы с переходом души из одного состояния в другое. Мужчина был не против переродиться в какого-нибудь лемура. Ел бы фрукты, скакал по деревьям и нежился на нагретых солнцем камешках. А может, лучше, в птицу какую? Борозди себе просторы и обнимай крыльями простерающиеся внизу степи и леса. Но подле Великой Матери найдется место каждому, кто сам того желает. Потерянная душа, укрытая невидимой вуалью, найдет свое пристанище, отдохнет и преобразится. Начнет новый путь, наполненный трудностями и приключениями, учениями новому и встречами с неизведанным.

***

Сатору плыл по тунелю, чьи стены сотканы из безграничного космоса и сияния далеких звезд, из энергии черных дыр и темной материи. Яркие пятна проносились со скоростью большей, чем скорость света, но мужчина видел все, словно не был подвластен движению. Он чувствовал, как сквозь него проходят плотные потоки, разрывают изнутри и соединяют обратно, собирают в нечто новое и снова разрывают. Восхищение контролируемым хаосом заполнило естество. Не смотря на боль, выворачивающую кишки наружу, маг находил в себе силы не закрывать глаза. Хотел узреть от начала и до конца преобразование первичного хаоса в нечто совершенно иное. Подождите, или это он сам перекраивался под рукою невидимого мастера? Но так ли важен процесс, когда известен конец. Душу в конечном итоге разорвут, кусочки проанализируют и тот, кто сверху, решит, куда направится очередной грешник. В Вальхаллу ли иль Хельхейм спустится воин, отдавший жизнь на поле боя, примкнет в водах Стикса к потокам мертвых, а может, отправится в Навь. Сатору чувствовал, как прямо в этот самый момент незримые пальцы безымянного божества оглаживают его ребра изнутри, с любовью проводят вдоль позвоночного столба заостренными ногтями, останавливаются у основания затылка. Легкое давление на череп все усиливалось и усиливалось, перерастая в болезненные ощущения. И с каждой секундой, когда боль распространялась по всему эфемерному телу, сознание уплывало в неведомые пучины. Песком просачивалось сквозь пальцы, не удержать. Вот-вот истонченная нить порвется, закончатся мучения уставшей, но все еще лелеющей надежду на лучшее души, как все меняется. Жалкая нить крепнет, вибрирует от напряжения и покрываяется новыми слоями. Еще не канат, но и не тень себя прежней. Окружение плывет, трансформируется, перетекает в друг друга, пока в конечном счете от прежнего света не остается чернота. Толчок, словно фура впечатывает тело в кирпичную стену, размазывая мясо по красной поверхности, размалывая суставы и кости. Давление постепенно спадает, оставляя после себя нечто, пока что не идентифицируемое. В загробном мире пахнет сырой землей, мокрой древесиной и сладостью цветов. Стрекот бьет по ушам, словно стая стрекоз кружит рядом, волнует барабанные перепонки. Он слышит. Слышит, как если бы будь человеком, а не просто мертвецом, ходил в лесу и впитывал звуки природы. Он чувствует. Чувствует, как капли небольшого дождя соприкасаются с кожей. Не было противного чувства впивания иголок в плоть, когда попадал под промозглый и не щадящий никого дождь, ветер не волновал холодными порывами, сдерающими мясо с костей. Наоборот. Едва ли ощутимый ветер ласкал подобно махровому одеялу, а морось была сравнима с тропическим дождем-таким же теплым. Сатору боялся думать, что он жив, что колесо Сансары сделало новый оборот, погружая мага в новый виток существования. Вдруг, как только мысль сформируется и станет слишком громкой, она станет сигнальным маичком для властьимущих,и не почувствует больше маг кожей дождь, не услышит,как капли выбивают тихий рим от соприкосновения с поверхностью. И не сможет получить удовольствия от вдыхания мягкого, землистого воздуза полной грудью. Все не мог поднять неожиданно отяжелевшие веки. Вдруг, все лишь иллюзия ? Как тогда с Гето. Мысль о ложности ощущений от окружения билась выброшенной на берег рыбой, отчаянно ищущей мутными глазами пути спасения. Горло сдавило, мужчина с трудом вздохнул. Согнул пальцы в кулак-не думал, что будет рад такому простому жесту-расслабил пальцы, медленно провел ими по поверхности. Кажется, мужчина лежит на мху. Пошевелил пальцами на ногах, покрутил ступнями. Вдохнул полной грудью воздуха-остается только диву даваться, как же он отличался от воздуха в столице Японии. Нечто ударилось о голень, и это заставило тело замереть, оно подстознательно хотело стать незаметнее в незнакомой среде. Только бы набраться смелости открыть глаза и воочию увидеть место, куда душа перенеслась после смерти. Так необычно-в мире магов переселение души, как выяснилось, не было чем-то необычным или странным- думать о перерождении, хотя казалось бы, не заслужил второго шанса. Или же Сатору был слишком строг к себе, а может, более эгоцентричным, чем казался самому себе, раз посмел подумать, что имеет хоть какое-то право думать о выборе смерти и того, что последует после. Сжал пальцы настолько крепко, насколько мог, стиснул челюсти до неприятного напряжения, вдохнул побольше воздуха и задержал его в легких. И собрав самого себя по крупица, открыл глаза. И поверил в божественность происходящего. Перед Сатору творилась самая настоящая магия. Он знает это, ведь не одна проклятая техника не ощущалась так…волшебно. Первые секунды смотрел перед собой, впитывая неоновые краски ночи. Маг и предположить не мог, что в темное время суток может быть так светло, и не из-за светил на небосводе, а благодаря флюорисцирующим растениям вокруг. Испалиновые деревья уходили ввысь и макушками доставали до самого космоса, их широкие листья-блюдца то мешали друг другу, то росли совсем не касаясь бортиками. Тонкие, светящиеся зеленым прожилки в глубине коры поднимались вверх, теряясь между трещин. Толстые лианы артериями соединяли соседние ветки, обвивали их, свисали. Были такими толстыми, чтказалось, они способны выдержать вес взрослого человека. Хотелось встать и оглянуться, узреть еще большую сказку, но мужчина не мог сдвинуться и на миллиметр, боясь пропустить хоть что-то в уже имеющейся перед глазами картине. Но по такой логике может быть и ссовершенно обратно. Медленно моргнув, словно собирается с мыслями, Сатору медленно поднимает туловище с земли. Теперь он увидел, на какой прекрасной подушке из мха лежал. Прошло, наверное, около десяти секунд, прежде чем мозг обработал картинку, как рука светло-светло-светло голубого, ближе к серому, цвета, впивалась пальцами в лесную подстилку, ища в ней опоры ослабевшеми вмиг мышцами. Это его кисть? Это пальцы Сатору? Сероватого цвета с еще более светлыми полосками как у тигра? Маг поднес руку ближе к глазам,хотел убедиться, что это действительность, а не иллюзия. Крутанул вправо. Крутанул влево. Сжал пальцы в кулак. Разжал. Действительно рука шестиглазого. С пятью пальцами, овальными ногтевыми пластинами с немного заостренным краем, с линиями и складками на ладонной поверхности. Все тело ,от кончиков фаланг на руках до последнего волоска пушистой кисточки хвоста-черт возьми, хвост!-было мягкого оттенка голубого с еще более светлыми полосками-прожилками, делая мужчину похожего на самого настоящего тигра инопланетного происхождения. Все всматривался в конечности, подмечая еще одну необычную деталь, безусловно красивую и очаровательную. Мельчайшие звездочки рассыпались на новом теле Сатору и создавали целые созвездия.Кажется, мага можно было сравнить со звездной картой, глядишь и правда получится проследить по скоплениям целый путь. Переждав трясучку в руках, Сатору встал на ноги. Споткнулся сам о себя один раз, но тем не менее уверенно держался на своих двоих. Новоприбывшую душу окружал дикий лес неведомой красоты, и маг готов поклясться, что ничего прекраснее не видел в своей прошлой жизни. Казалось, что ночной лес должен быть погружен в тишину, ведь ночь-время, когда хищники выходят на охоту, а слабая дичь прячется по норкам. Но до ушей доносился небычной стрекот то ли крупных жуков, то ли каких грызунов местных, и только один этот звук развеивал мысль о доминировании сильных в сумрачное время. Каким образом? Да кто его знает, но мужчина был уверен в своей мысли. Пальцы накрыли длинные уши, крутящиеся во все стороны, ловя каждый звук с непривычки. Кажется, рот открылся в удивлении как у маленького ребенка, впервые увидевшего слона. Вдумчиво и аккуратно Годжо исследует раковины, начиная с мочки и заканчивая кончиками. На человеческие отдаленно лишь похоже, в середине широкие, сужаются кверху. Да и располагается орган слуха многим выше. Черт возьми, да он же самый настоящий кот! С хвостом, длинными ушами и полосками. Только шерсти нет, но заместо нее и сгодится густая копна белых волос, длинною до середины лопаток. А чего стоит тяжелая тугая коса, щекочащая копчик и то, что пониже. То, что мужчина очнулся голым, совершенно не удивило его, наоборот, показалось довольно закономерным в свете своего перерождения. Ну не вылезает ребенок из утробы уже в одежде или распашенке, так почему же и он, рожденный в новом мире, не должен предстать нагим. Может, стоило бы прикрыть естество местным лопухом, но не было гарантии, что это самое естество потом не отвалится. В желании узнать новый мир, узреть еще больше, мужчина наконец-то сходит с места. Шаги его тяжелые, создают много шума, глядишь и кого с большими клыками привлечет, но не волнует данная перспектива. Сатору словно в придуманный мир попал, ведь с каждым пройденным метром ему открывалось все больше необычных растений. Кроны гиганстких деревьев окружали, но не мешали друг другу, скорее наоборот, словно в плотном переплетении корней они находили гаромнию, общение друг с другом, давали понять, что рядом. То ту, то там торчали далекие родственники папоротников со скрученными в спиралькми стеблями, росли странные воронкообразные растения лилового цвета, нечто, напоминающую горку сложенных друг на друга шариков и много-много других удивительных представителей флоры. Был соблазн сорвать свисающий плод синего цвета, но уже потянувшаяся к нему рука была остановлена. Или то была ягода? Не важно. -"Ах!",-что-то с хрустом распласталось под ступней, пискнув перед кончиной. Сатору поднял стопу, с отвращением смотря на раздавленное насекомое, остатками прилипшее к голой ступне. Не теряя времени, мужчина вытер ногу о траву, замер на секунду в столь смешной позе, и начал думать, что все, что не делается, делается к лучшему. Не наступи и он на противное членистоногое-или кто он пойми там-то не начал бы вытирать ногу, и не заметил, как флюирисцирует трава от каждого прикосновения к ней. Пробежал немного вперед и оглянулся, лицезрея, как светящаяся дорожка тянется и пропадает. Наступил вновь на лесной ковер и резко поднял ногу, рассматривая исчезающий след в виде стопы. И повторил действие еще раза три, все рассматривая, как флюриисцирующие следы то показываются, то исчезают. Опустился на корточки, выставил указательный палец и стал рисовать все, что взбредет в голову. Только утолив свое любопытство и некий детский восторг, мужчина выпрямился. Призадумался. А что, собственно, делать? Это сейчас хорошо после пробуждения, но дальше банально есть захочется, воды чистой выпить да прилечь на подстилке помягче. Как-то раз Сатору по телеку наткнулся на одно американское шоу "Голые и напуганные",и не то, чтобы он оказался в идентичной ситуации, но явно в похожей. Напуганным он явно себя не ощущал, скорее ошарашенным от всего происходящего, но вот быть голым в джунглях-нить сходства прослеживается. Вокруг сплошные тропические леса, найти воды, в общем и целом, не проблема, а вот с едой могут возникнуть проблемы. Стоит быть более внимательным, чтобы не распугать местный зверинец и проследить, чем тот питаются. Авось и для прямоходящего сгодится. Придумывать долгоиграющие планы не имеет смысла, ведь зачем зреть далеко, когда не знаешь даже, каким растением можно прикрыть голый член. Наврятли вокруг растения сплошь ядовитые, но здоровая настороженность имеется. И нет, Сатору Годжо не какой-то там извращенец. От мыслей отвлек усиливающийся дождь, переходящий из небольшого в самый настоящий тропический. Удивительно, но вода была теплой, приятно окутывала тело на манер тонкого платка. Волос отяжелел,лип к лицу и спине, вода стекала по лбу и застилала глаза. Зачесав пятерней волосы назад, и часть заправив за уши,мужчина продолжил свой непредсказуемый путь, совсем не страшась промокнуть до последнего волоска головы. И хвоста. Пару раз остановился и совсем как ребенок высунул язык, стараясь поймать как можно больш капель. Куда он идет и для чего? Всякому захочется исследовать дивный новый мир, ощупать его, узреть. И вдруг получится найти местных и попросить крова и одежды? Дождь давно кончился. Тишину ночную заполняли все тот же стрекот насекомых, казавшийся теперь тише и далече, да шум листвы, перебираемой ветром. После долгих скитаний по лесу Сатору все же нашел укромное местечко, где мог бы переждать оставшиеся часы, отдохнуть и собрать мозги воедино. До конца не верил в правдивость происходящего, но казалось, что сон расставит все на свои места, и если все те чудеса, что он видел, не пропадут, то мир вокруг окажется реален. Казалось бы, как можно сомневаться в действительности, когда ощущения тела так правдивы. Да только не раз в жизни маг встречал проклятий, изменяющих окружение под себя. Да взять то же Тюремное царство-чем не искажение пространства-времени? А последняя встречу с Сугуру, Нанами была такой реальной... И что тогда? Что делать дальше? Сделать одежду из гигантских листьев и скитаться в дебрях в надежде наткнуться случайно на забредшего далеко местного жителя? А в случае неудачи сделать дом из палок и глины и жить как абориген? И что-то мужчине подсказывало, что если здесь и есть кто-то, то живет он около статуса аборигена… Стукнув светлую голову, чтобы не генерировала такие глупости, шестиглазый взялся за одно из гибких кореньев и отогнул. Аккуратно залез в пространство, образованное корнями дерева на манер полукупола, смахнул мелкие ветки и разный мусор в сторону, и наконец-то лег отдохнуть за долгое время "изучения леса". Разум требовал продолжения удовлетворения появившейся от куда не возьмись любознательности, но тело устало, да так, что стоило удобнее лечь на подстилку из травы, мышцы окутала слабость. Да такая, что руку не хотелось поднимать. Гибкий хвост обогнул полукругом бедро, шел параллельно телу и аккуратной кисточкой мозолил глаза. Пальцы нежно и аккуратно, насколько возможно, сжали шерстку, растерли волоски между подушечками, исследовали кончик хвоста, под тонкой кожей которого нащупывались мелкие позвонки. Они были крупнее, чем у некоторых зверей, имеющих длинный хвост, но в отношении антропоморфного тела довольно маленькие и хрупкие. Но то лишь у самого конца. Помимо хвоста есть еще кое что длинное. Сжав косу у самого затылка, Сатору перекинул ее, пройдясь сверху вниз ладонью, огладив раннее не имеющийся атрибут внешности. Но странное ощущение следовало за передвижением косы, словно вместе с ней сдвигалось что-то еще. Это не было сильно уж и заметно, скорее в полной усталости начинаешь замечать все раннее несущественные мелочи. Сердце зачастило, било о грудную клетку, как если бы совсем юному двенадцатилетнему Сатору, уверенному в непоколебимости своих сил предложили разобраться с в одиночку с проклятием особого уровня. Новое, особенно если это касается внешности, не могло не будоражить. Посильнее вдавив фаланги в косу, беловолосый стал пробираться вглубь,раздвигать пряди, пока не наткнулся на нечто теплое. По спине пробежал разряд тока от соприкосновения с, не побоится этого словосочетания, новым органом. Проделал то же самое в середине космы и у самого ее конца, убеждаясь, что "второй хвост" надежно спрятан оплетающими его локонами. Кончик раскрыл свои рыхлые лепестки, являя множество невероятно тонких отростков. Они двигались в своем танце, мягко извивались подобно щупальцам. Годжо придвинулся, желая лучше рассмотреть феномен, которому не может дать аналогии из прошлой жизни. Зачем его телу этот отросток? Да еще и такой длинный. Если судить из того, что он выходит прямо из головы, то стоит предположить о нервной состовляющей конечности. Может, он работает как дополнительный орган чувств? Все же коснулся пальцем отростков, а те хотели обвить его, да словно передумали. Но даже так шестиглазый ощутил собственное прикосновение, как прикосновение к заживабщей ране. Вроде и не больно, но достаточно чувствительно, чтобы одним неосторожным движением нанести вред. Так необычно… Если минуты назад глаза сами собой закрывались, то сейчас вовсю рассматривали "открытие"-как бы его назвать-не желая смыкаться, пока мозг не будет полностью удовлетворен визуальной составляющей . Сатору чувствовал, как от эмоций уши поджались, а хвост забил по земле. В каком же интересном теле он переродился! Он точно перед смертью не заключал пакт с кем-то на подобии Кендзяку? Беловолосый положил кисти под голову, не питая надежд, что получится уснуть в ближайшее время, но, вопреки всему, стоило закрыть глаза, разум стал постепенно уплывать, пока не погрузился в сноведение. Свет с розовым оттенком мягко касался глаз, закрытых тонкой тканью век, пробирался внутрь, пленкой накрывая глазные яблоки. Мягкое освещение сравнимо с отсветом лучей закатного или рассветного солнца, проходящих через окно и падающих на стену со светлыми обоями. Так хотелось узреть источник необычного и мягкого, как руки любимой, сияния,и мужчина не стал сопротивляться желанию. Медленно, словно это малейшее действие забирало все силы, открыл глаза. Закрыл век и вновь открыл из последних сил, собранных из остатков воли. На большее он не способен, знал наверняка, еще раз сомкнет веки и больше не пробудится. А уходить обратно за грань не хотелось. Так спокойно , пожалуй, не было никогда, и так обволакивало уютом, снова Сатору снова шесть лет и он лежит у матери на коленях и слушает ее тихое пение. В те редкие моменты он был обычным мальчиков, а не кем-то больше. С разветвленных на бескрайние километры ветвей свисали необычные лианы розового цвета, такого приятного оттенка, сравнимого с носиком кролика или боком спелого персика. Именно они были источником свечения. Хотелось встать, коснуться, оглядеться. И следуя неозвученным желаниям Сатору чьи-то невидимые руки надавили на спину,бережно, но настойчиво, и мужчина сел. Тело слушалось из рук вон плохо, тормозило,не хотело поспевать за мыслями. Вдохнув пбольше воздуха, будто было так необходимо и действительно могло помочь собраться с силами, медленно, но верно мужчина стал подниматься. Подогнул под себя правую ног, перенес вес тела на нее, подобрал левую ногу. Оперся руками о торчащие корни, да не стал больше подниматься. Покочал головой, чтобы убрать мешающие пряди волос, и поднял взгляд. По всей округе не было ничего, кроме дерева, чей ствол был слева. Свисающие розовые "лианы" застилали весь обзор, словно розовое море, вышедшее из берегов и заполонившее пустоты, а корни то бугрились над землей, переплетались между собой, то уходили вглубь. Сатору вцепился покрепче одной рукой в выступающий корень, а вторую потянул к необычным отросткам. Осторожно, но вовсе не боязливо, самыми кончиками пальцев прикоснулся к упругим стеблям, но одновременно с этим мягким, бархатным. Не встретив отрицательной реакции, беловолосый уже увереннее обхватил и сжал в руке отросток. Его свечение ложилось на кожу ладони, окрашивая в светлый фиолетовый цвет. Что это за дерево? Оно так отличается от тех, что успел увидеть во время прогулки. Хотя, не стоит и думать, что увидел многого, лишь побродив пару часов по лесу. Возможно, данный вид деревьев рос в определенных условиях. Сатору чувствовал, как и так малые силы покидают его, вынуждая вновь усесться на попу и выпустить из руки бархатный стебель. От чего же так тянет к земле, словно камнем сверху придавило. Но сопротивляться совсем не было желания, хотелось свернуться меж корней клубочком, уместить хвост в руке и закрыть глаза. И беловолосый так и сделал, прижался спиной к теплой древесине и стал снова погружаться в забытие. В этот раз действительно засыпая. "Еще слишком рано"

***

Далеко не утренние лучи проскальзывали сквозь густо переплетенные корни одного из испалинских деревьев, под которыми Сатору провел остатки ночи и уже пробуждался. Свет не падал на закрытые веки, так что было время постепенно прийти в себя и даже просто полежать с закрытыми глазами. Земля, хоть и покрытая травой, не была аналогом матраса, и тело болело от долгого контакта с твердой поверхностью, но все равно хотелось полежать подольше. Если не двигаться, то было вполне сносно. Сатору сразу и не предал значения, но климат здесь и правда тропический. Настолько жарко, что хождение без обыкновенных партков не приносило дискомфорта. Но это до первой встречи с местными-помним, да? Думается, если выйти из под сени на большую поляну, залитую солнцем, можно и ожоги получить. Интересно, обожженная кожа станет темного синего цвета или приобретет иной оттенок? Стараясь держать в себе стоны, словно переселился не в тело молодого парня, полного сил, а в тело дряхлого радикулитного старика с рассыпающимеся на ходу суставами. Сколько лет на данный момент Сатору-вопрос интересный, но касается только физики, ментально же как было двадцать семь лет, так и осталось. Выдав напоследок натуральный рев осла, мужчина вышел наружу, поглаживая отлежанные кости и задеревеневшие мышцы. Солнце ослепило, беловолосый почувствовал, как резко и болезненно сократились зрачки, а в добавок ко всему скопившаяся за ночь грязь в уголках глаз не добаляла приятных ощущений. Найти бы реку, вымыть лицо и ополоснуть рот. Но рассудив, что наврятли быстро найдет водоем, новоиспеченный на'ви покрутился в поисках любого чашеобразного растения, собравшего в себе дождевую воду. На его удачу такие действительно произрастали совсем недалеко. Напоминающие формой декоративную большую деревянную ложку, цветки группой свисали с деревя, аккурат на уровня глаз располагаясь. Воздав молитву самому себе, и желая не умереть от неосторожности, Сатору притянул к себе одну из своеобразных кувшинок за стебель, припал губами к краю. Глотать в жадности воду не спешил, аккуратно пробовал жидкость, отдающую легкой сладостью. Выждав пару минут, и не почуствовав признаки отравления, мужчина уже смелее пил из кувшинок, по пути промывая глаза. Вроде и чище стал, но на контрасте с лицом тело казалось грязным. -"Как же мы быстро привыкли к комфорту",-благодаря бесконечности все, даже грязь, не оседала на маге, но даже так приятно было прийти после затянувшихся миссий домой-ни в коем случае не в съемный номер-встать под душ и смыть усталось, преобредшую форму грязи, пыли и других отвратительных вещей. Но что делать, когда блага цивилизации больше не доступны, а твоя голая задница находится посреди леса? Правильно-вспомнить, что ты не сопливая пятилетняя девочка и начать обустраиваться. Да, не такую вторую жизнь Сатору себе предсставлял, не думал, что умрет в веке технологий, а очнется посреди дикой флоры и фауны. Может, технологии и были здесь, но явно не в ближайшие километры. Так что же, сесть на камешек, поджать ножки и заплакать? Глупости какие. Его-сильнейшего-подобное не собьет с толку. Мужчина шагал в лесу в поисках чего съедобного или около того. Только и оставалось удивляться кдаче, раз никто из хищников не встретился за полтора дня. Полтора дня..... В голове прокручивал фразу, пока ноги не прекратили путь. Даже впивающееся в пятку острое нечто осталось без внимания. Сатору закрыл глаза, посчитал до десяти, медленно выдохнул и открыл глаза. Смотрел на простирающиеся вдаль леса, на переплетающиеся ветви, на свисающие лианы, необычные большие цветы, летающего светлячка, собственные ноги..и будто в этот момент мысль, отбрасываемая воображаемой рукой, наконец достигла мозг, вбиваясь в него подобно пуле. Он, Сатору Годжу, сильнейшиг маг современности, действительно живет вторую жизнь. Жизнь, разительно отличающуюся от прежней. И продолжить закрывать на это глаза-прожить еще какое-то время во лжи. Первые сутки не воспринимались шокированым сознанием как действительное, словно через прозрачную пленку смотрел. Вроде и видишь все, как оно есть, да находится "все" где-то там, в далеке, не здесь. Что уж скрывать, он не чувствует даже собственной проклятой энергии. Думал поначалу, что просто был ошарашен происходящим, от того и не ощущал силы. Но в этот самый момент, пережив ночь, стоя посреди крохотной поляны, беоволосый действительно осознал собственное положение. Проклятой энергии просто не было. Ни капельки. Не думал, что лет с шестнадцати вновь испытает чувство страха, но близкое к нему поселилась в душе, не давая вздохнуть спокойно. От нервов хвост забил по ногам. Нет-нет, мужчина ни в коем случае не боялся. Просто, совсем не круто быть без приятного бонуса в виде проклятой энергии. И совсем немного напряжно. Так некстати всплыли забитые в самый дальний угол некогда сказанные Гето слова : "Ты сильнейшим, потому что Годжо Сатору, и ты Годжо Сатору, потому что сильнейший?" Нет, Гето, есть и третий вариант ответа. Он-Годжо Сатору. Он-сильнейший. Был. Так что же, теперь он самый обычный…кто? Человек? Явно нет. Бывший маг старался не поддоваться накрывающим негативным эмоциям, но получалось, честно говоря, плохо. -"Какой же отстой,"-мужчина сел на траву и накрыл лицо руками. С силой потер его. Что делать дальше? Просто…жить? Жить для себя в диких тропических условиях? Впервые он был действительно свободен и волен делать то, что пожелает без оглядки на Совет Старейшин, правила магического мира, своих подопечных. Он просто напросто не знал, что делать с подаренным незримым божеством шансом, ведь так привык думать о других, забывая о собственных нуждах. А может, он просто загоняется? Не нужно искать смысла жизни, свой путь и все в этом роде, нужно просто наслаждаться каждым днем, наполненным то изучением нового, то ленностью, то филосовскими размышлениями. Зачем с самого старта загонять себя в рамки, только сброшенные с души. -"Что такое?",-Сатору не видел, так как лицо до сих пор было скрыто за ладонями, что за подобие мухи щекотало его излишне длинное ухо. Пытался не обращать внимания, но маленькие тоненькие лапки все щекотали чувствительную раковину. Ухо дергалось как ненормальное от странного воздействия извне, и мужчина, не выдержав, махнул рукой, желая прибить настойчивое насекомое. Вот только никакое это не насекомое. Скорее, больше похоже на крохотную медузу , научившуюся плыть прямо по воздуху. Будь беловолосый в Японии, то принял бы за слабенькое проклятие, но страна восходящего солнца была и далеко не близко. От греха подальше мужчина стукнул надоедливую тварь, но та упорно возвращалась и кружила над головой, щекоча маленькими щупальцами-прутиками уши. За первой пришла и вторая, и теперь дуэт, а не соло, нервировали Годжо. Он вскочил, взмахнул руками, разгоняя приставучую фауну, и поспешил ретироваться. Но медузы продолжали преследовать, не думая отставать и на метр. На всякий случай прошелся руками по волосам, вдруг заморался в чем, потому что нет, наверное, другой причины, почему два летающих безпозвоночных пристали к приличному нечеловеку. Обрыв появился, как они все и появляются, крайне неожидано. И не то, чтобы это был прям обрыв с большой буквы, скорее, очень крутой склон длинною метров пять. Прокатившись задницей по земле и отбив все, что нельзя отбивать, Сатору встал через две минуты и отряхнулся. Благодаря мелким летающим гаденышам бывший маг вышел к реке, ее воды призывно блестели под солнцем, весело журчали, так и призывая окунуться грязного на'ви. Мужчине не нужно было лишнюю секунду думать,чтобы принять решение. Уверенной походкой подошел к каменистому краю, поросшего травой, окунул ногу, проверяя оптимальность температуры. Приятное удивление разлилось внутри. Вода была теплой. Наконец можно смыть с тела грязь, освежить волосы, да и банально привести себя в порядок. Определенно начало дня начинает становиться лучше, и не важно, что солнце перевалило за зенит. Главное, что Сатору сможет привести себя в порядок. А потом займется вопросом одежды.

***

Сорванная лиана впивалась в кожу живота сильнее, чем на то рассчитывалось, широкие листья, что должны были в массе своей служить прикрытием для исподнего, торчали в разные стороны и упорно не хотели приминаться. Сатору со скепсисом смотрел на собственное творение и решал, нужна ли вторая лиана для улучшения ситуации, или же и она ничего не исправит. Со стороны конструкция явно походила на юбку-пачку в неудачном исполнении. Какая балерина, такая и пачка. Вопрос одежды состоял не столько в эстетических целях или в страхе нанести животинкам психологическую травму голым задом, сколько из чувства безопасности. Порез на руке или ноге пережить можно,хоть и не точно, но вот драгоценную часть тела стоит обезопасить. После очередной бесплодной попытки привести в порядочный вид зеленую юбку, мужчина полез во второй разна дерево, с которого чуть не свалился какие-то мгновения назад. Вроде и его, Сатору, тело, а слушалось оно не так хорошо, как хотелось бы. Пальцы не сжималиь за выступы с желаемой силой, ноги проскальзывали по покрытой мохом коре, хвост бился в ногах и откровенно говоря мешал. Складывалось ощущение, что он первый раз пытается залезть на дерево, словно ему снова пять, и просто необходимо покорить эту "гору ", хватаясь слабенькими рученками на все, до чего сможет дотянуться. Сорвав лиану, без проблем спрыгнул обратно на землю-хоть с этим не возникло проблем. Закинув косу назад, примял вновь встопорщенные листья, выставил в нужный порядок и сверхну придавил несчастной лианой. Обвязал на тазовых костях в два оборота и завязал узел сбоку. Покрутился, поприседал, пробежал три кружочка, только тогда удовлетворился проделанной работой. -"Ну что же, снова в путь?,"-вопрос был задан в никуда, в пустоту, им подводился итог. За ребячеством-а имено этим и занимался мужчина по собственному мнению-он решил, что станет исследователем. Тем самым героем приключенческих романов с гробницами, наполненных ловушками, с тайными комнатами, ведущим в еще более тайные комнату,с сокровищами в конце концов. Девушку-красавицу, конечно, как в некоторых произведениях, он не заимеет под боком, но и он сам себе неплохой красавец-компаньен! И начнет новый путь с выбора в какую сторону пойти. Но выбор за Сатору уже сделали. Со спины с невероятной скоростью прилетела стрела, чудом уткнувшаяся у самой ноги. "Промахнулся", подумаете вы, "какого хуя", подумает сильнейшим маг современности и стартанет, куда глаза глядят, лишь бы не попасть под второй удар, который явно найдет свою цель. Думать будет потом, сейчас же надо оторваться от очень агрессивно настроенного местного жителя.