Люминара | Luminara

Гермиона шла по коридору больницы Святого Мунго, крепко сжимая папку с анализами. Подошва туфель бесшумно ступала по каменным плитам, но внутри неё всё грохотало. Она ненавидела это место. Ненавидела запах травяных зелий, ненавидела, что колдомедики в их идеально белых халатах смотрели на неё свысока из-за того, что она предпочла маггловскую медицину — магической, ненавидела это место, потому что именно тут её жизнь раскололась вдребезги. Она обходила это место стороной, и хоть она и была важной фигурой в магическом обществе, это не обязывало её посещать магическую больницу. После того, как ей сообщили, что её дочь родилась с пороком сердца и не прожила больше пяти минут, она сделала целью своей жизни, помогать маленьким деткам и не разлучать их с родителями, роскошь, которая по воле судьбы, оказалась не доступна ей. И Гермиона не пришла бы сюда по своему желанию, но маленький Томми Уилсон умирал. Мальчик, магглорожденный волшебник, с магической болезнью, которую не могли распознать ни анализы, ни МРТ, ни консилиумы лучших магловских специалистов. А родители Томми, простые бухгалтеры из Рединга, смотрели на неё глазами, полными такого отчаяния, что Гермиона готова была продать душу, лишь бы спасти их сына. Поэтому она здесь. Гермиона вошла в лифт, нажала кнопку четвертого этажа, где находилось отделение магической диагностики и сделала глубокий вдох. Двери уже начали закрываться, когда в проёме возникла знакомая фигура. Серый костюм, белый халат, платиновые волосы, убранные со лба, и глаза холодные и усталые. Драко Малфой. Он замер на секунду, узнав её, потом шагнул внутрь. Двери закрылись. Безусловно они виделись на приемах в честь победы в войне, но старательно друг друга игнорировали. Прошло очень много лет с тех пор, как они находились так близко к друг другу. Лифт поехал. — Грейнджер, — произнёс он с той особой интонацией, в которой чувствовались презрение и недоверие. — Или Уизли? Как там теперь? — Зови как хочешь, Малфой. Мне все равно. — Ты заблудилась? Вроде это не маггловская больница? — Я здесь по делу. — сухо ответила Гермиона. — По какому? Пришла лечить волшебников маггловской медициной? Удачи. — А ты чем занимаешься? Лечишь чистокровных от высокомерия? Спешу сообщить, что успехи не очень. Драко усмехнулся против воли. — Слышал, ты большая шишка в маггловской медицине, самолюбие твоего мужа не задето? Она не ответила на вопрос. — Слышала, ты все еще один. — тихо произнесла она. Драко не ответил, лишь желваки заходили на скулах. — А ты? — спросил он после паузы. — Уизли не надоел? — А тебе какое дело? — Просто любопытно. Ты всегда была такой… принципиальной. А он — нет. — Рон хороший человек. — Рон Уизли — посредственный волшебник и ужасный собеседник. — Ты его совсем не знаешь. — Достаточно, чтобы понять: ты могла выбрать лучше. — Кого, например, тебя? — Я не предлагал. — А я и не ждала. Лифт дёрнулся и остановился на втором этаже. В кабину шагнула темноволосая девушка с платиновой прядью, Драко узнал в ней девушку, которой вчера помог дойти до больницы, вероятно, она так и не смогла найти то, что искала вчера и поэтому была вынуждена прийти снова. Чертова бюрократия больницы, неудивительно. В глазах девушки промелькнуло узнавание и она улыбнулась блондину. Драко улыбнулся в ответ. Девушка нажала на нужный этаж, двери лифта закрылись и он резко дернулся вверх. Когда лифт качнуло, Драко и Гермиона, привыкшие к магическим лифтам, едва пошевелились, но Эстель, не успевшая ухватиться за поручень, пошатнулась. Гермиона действовала раньше, чем подумала. Её рука сама потянулась вперёд и легла на локоть девушки. — Осторожно. — сказала она. Голос, только что колкий и холодный в разговоре с Драко, вдруг стал тёплым. Эстель подняла голову. Вблизи Гермиона заметила, какие у неё длинные ресницы, как неестественно бледна её кожа и как странно смотрятся её глаза, один был тёмно-карий, почти чёрный, другой — светлый, серый и до боли знакомый. Какое-то странное, забытое тепло, которое разлилось от кончиков пальцев до самого сердца Гермионы. Она тряхнула головой, должно быть показалось. — Спасибо, — прошептала Эстель, её голос звучал устало. Драко, который до этого молчал, стал разглядывать девушку внимательнее. — Нашла то, что искала? — спросил он. — Пока нет. — грустно ответила молодая девушка. Гермиона слушала этот разговор краем уха, но вся её внутренняя тревога была сосредоточена на девушке. Почему сердце так колотится? Гермиона на мгновение прижала руку к груди. Лифт остановился. Двери открылись. Эстель вышла, обернулась, и коротко кивнула им обоим. *** Архив находился на третье этаже, куда редко заглядывали посетители. Эстель толкнула тяжёлую дубовую дверь, та открылась с низким, протяжным скрипом, и в нос ударил запах пыли и старого пергамента. Эстель поежилась. — Вы к кому? — раздался скрипучий голос из-за высокой конторки. За ней сидел старик в мятом больничном халате. Его лицо было морщинистым, но с добрыми, выцветшими глазами. На груди болтался бейдж: Архивариус, Г. Уиклиф. — Мне нужны записи о рождении за тысяча девятьсот девеносто пятый год, — сказала Эстель, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. Уиклиф снял очки, протёр их краем халата, снова надел. Посмотрел на неё поверх стёкол. — По какому праву? Она достала из конверта письмо приёмного отца, ту его часть, где было указано место её рождения. — Меня удочерили. Я хочу найти биологическую мать. Архивариус взял письмо, поднёс к лампе, долго изучал. Эстель заметила, как его пальцы слегка дрожали. — Ждите, — сказал он наконец и скрылся за стеллажами. Эстель осталась одна. Стеллажи уходили вверх на несколько этажей, напоминало ей библиотеку Шармбатона, в которой он провела так много времени, но здесь не было света, льющегося из окон. Она ждала и считала удары сердца. Вернулся старик с толстой папкой в руках. На её обложке было написано от руки: «1995. Регистрация новорождённых без установленных родителей». Он положил папку на конторку с такой осторожностью, будто она могла рассыпаться. — За девяносто пятый. Детей без родителей у нас регистрируют отдельно. Ваша запись должна быть где-то здесь. Эстель взяла папку и села на скамейку, стоящую у стены. Страницы были плотные, но пожелтевшие и с выцветшими чернилами. Каждая запись была пронумерована от руки, и почерки различались: то каллиграфический, размашистый, то мелкий. Она перелистывала, задерживаясь на каждой: Ребёнок мужского пола, подкидыш. Найден у ворот больницы. Передан в приют Ребёнок, изъятый из семьи маглов. Магические травмы. Передан под опеку М. Смит. Ребенок, девочка, оставлена матерью после родов. Сердце пропустило удар. Вдруг это она? Неужели родная мать отказалась от неё? Она дочитала строчку: Передана под опеку С. Нейт. Эстель выдохнула. Она продолжила листать записи и не могла отделаться от мысли, сколько же таких как она, кто прошел через эти стены и так и не узнал кто их настоящие родители. Почти долистав папку до конца, она заметила, что одна запись отличалась от остальных. Чернила были свежее и почти не выцвели. Снизу стояла размашистая подпись. Девочка. Без имени. Родилась 23 октября 1995 года в 22:47. Состояние здоровья — удовлетворительное. Передана под опеку Министерства магии по распоряжению № 952/КШ. Подпись: Кингсли Бруствер Шатенка задержала дыхание, дата рождения совпадала. Вот оно. Эстель провела пальцем по строчке, чувствуя под подушечками лёгкие вмятины от чернил. Кингсли Бруствер. Министр магии Великобритании. Человек, чьё лицо она видела на страницах «Пророка», человек о политических успехах которого, писали даже французские газеты. Неужели он был причастен к её продаже? Руки задрожали. Она достала палочку, изогнутую, из вишнёвого дерева, с сердцевиной из чешуи дракона, и прошептала копирующее заклинание. Страница засветилась мягким голубоватым светом, и на чистом пергаменте, который Эстель подложила снизу, проявилась точная копия, вместе с подписью, номером распоряжения, и со всеми помарками. Она встала и отдала папку архивариусу. — Нашли? Эстель засомневалась. — Да, спасибо. — Удачи вам, — сказал старик, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на предостережение. — Надеюсь, вы найдете то, что ищете. Эстель кивнула и вышла, не заметив, как старик отправил патронуса Министру Брустверу.

***

Шестнадцать лет назад. Министерство магии, кабинет Кингсли Шеклболта. Гермиона сидела на стуле, вцепившись в подлокотники. Внутри неё росла маленькая жизнь, которую она уже полюбила и которую боялась потерять. Их Аврора. — Кингсли, ты должен пусть меня к нему. — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — я беременна от Драко. Кингсли отложил перо и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. — Ты уверена, что хочешь оставить ребёнка? — спросил он. — Что? — Гермиона не поверила своим ушам. — Конечно, хочу. — Подумай, Гермиона. Ребёнок Пожирателя смерти. — он произнёс это медленно, чеканя каждое слово. — Как ты думаешь, общество примет его? Тебя? — Мне плевать на общество. — А ему? — Кингсли кивнул на её живот. — Ему придётся жить в этом обществе. Ты готова обречь его на травлю? На презрение? Гермиона сжала кулаки. — Драко защитит нас. — Драко могут посадить в Азкабан. — Я подожду пока он выйдет. Мы с Драко поженимся. Кингсли помолчал. Потом наклонился вперёд и понизил голос: — Ты думаешь, это возможно? — спросил он. — Почему нет? — Потому что Драко уже помолвлен, — сказал он. — Официально, с актом, подписанным его отцом и главой рода Гринграсс. Он выдвинул ящик стола и положил перед ней пергамент. Это был брачный контракт, скреплённый магическими печатями. Гермиона узнала подпись Драко и печать Малфоев, рядом стояла вторая подпись — главы дома Гринграсс. Гермиона водила пальцем по строчкам, не веря своим глазам. Союз между Драко Люциусом Малфоем и Асторией Элизабет Гринграсс. Дата свадьбы будет определена после освобождения жениха. — Это не может быть правдой, — прошептала она. — Может, — Кингсли забрал контракт. — И это правда. Драко подписал его за месяц до того, как его посадили в Азкабан. Ты была… отвлечением. Не больше. — Он не стал бы подписывать такое, не сказав мне. — А с чего он должен говорить тебе? — Мы любим друг друга! — сорвалась она. — Драко вырос с мыслью, что его жена должна быть чистокровной, ты была ему интересна, как запретный плод, не более. Но Астория — это его будущее. Гермиона сжала кулаки. — Я не верю вам. — Тогда задай себе вопрос, — Кингсли подался вперёд. — Почему он не искал тебя? Почему не написал? Почему его адвокаты не связались с тобой, чтобы предложить помощь? — Я сама ему напишу. — Ты не сможешь. — Кингсли покачал головой. — Азкабан блокирует всю почту. Даже если ты найдёшь способ его отец не допустит, чтобы ты разрушила брак, который он так долго выстраивал. — Я не откажусь от ребенка. — Я и не предлагаю. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за Рона Уизли. — Что? — Рон любит тебя. Он согласен. Ребёнок получит фамилию Уизли и никто не узнает, что его настоящий отец — Пожиратель смерти. Он вырастет нормальным и никто не будет судачить, что он рождена вне брака. — Вы предлагаете мне врать всю жизнь? — Я предлагаю тебе спасти своего ребёнка. И Драко. — Причем здесь спасение Драко? — Если Драко узнает о ребёнке, он откажется от помолвки и пойдёт против отца. Люциус отречётся от него, а без поддержки чистокровной семьи Визенгамот посадит его надолго. Может быть, навсегда. — Кингсли понизил голос. — А ты знаешь, что там происходит с Пожирателями, у которых нет покровителей? Гермиона побледнела. — Вы хотите чтобы я предала его? — Он уже тебя предал, он выходит за Асторию. Гермиона сидела и глядела в пустоту. — Что мне делать? — спросила она. — Выйди замуж за Рона, он будет растить ребенка как родного в любви и безопастности. Драко женится на Астории и забудет о тебе, но останется жив. Все будут в выигрыше. — А как же я? Как же ребенок? — Приходится чем-то жертвовать. Ты сильная, ты справишься. Она медленно встала. Её ноги дрожали, но она заставила себя идти ровно. — Ладно. — сказала она. — Но ты должен мне обещать, что он останется жив. Если с его головы упадет хоть один волос- — Обещаю. Гермиона развернулась и вышла, не попрощавшись.В коридоре она прислонилась к стене и спрятала лицо в ладонях. Слёзы текли между пальцами, капали на пол, и на её ещё плоский живот, где росла маленькая девочка, которая, возможно, никогда не сможет узнать правду. Гермиона не знала, что брачный контракт был подделкой. Что Кингсли нанял мастера по подделке документов, чтобы скопировать подпись Драко и что помолвка с Асторией была фикцией.

***

Эстель вышла из больницы и остановилась на верхней ступеньке, подставив лицо дождю. Лондон вновь встретил её холодом и сыростью, которые пробирали до костей. Она сжала в руке конверт с копией документа и быстро зашагала вниз. Внутри всё горело. Кингсли. Министр магии. Чертов Министр Магии причастен к моей продаже. Она не заметила, как из-за угла вышло двое мужчин в маггловской одежде. — Эстель Дюбуа? — спросил один, голос был низкий. Она не ответила. Она никого тут не знала, откуда мужчина мог знать её имя. Эстель ускорила шаг. — Эй, мы к тебе обращаемся, — второй обогнал её, преграждая путь. — Не строй дурочку. — Что вам нужно? — спросила Эстель, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Поговорить. — Мне не о чем говорить с вами. — А нам есть. Прекращай свои поиски и возвращайся туда, откуда пришла. Эстель сжала конверт, края бумаги впились в ладонь. — Отдай конверт. — прорычал один из них. — Нет. — резко ответила она, и рвануть в сторону. Однако она не успела. Острый кинжал полоснул по по бедру, чуть выше колена. Сначала она не почувствовала боли, только тепло, от разливающейся крови. Затем пришла острая, режущая боль, как будто нож всё ещё был в ране, медленно распарывая кожу. Эстель закричала и упала на колени, ударившись о ступеньку. Конверт выпал из рук и письмо от приёмного отца улетело в лужу. — Нет! — крикнула она, пытаясь дотянуться до письма, но нога не слушалась. Кровь заливала джинсы, растекалась по камню тёмной лужей. Нападающие переглянулись. Кто-то крикнул из больницы, охранники ругались сквозь открытое окно. Мужчины исчезли так же внезапно, как и появились. Эстель попыталась встать, но нога подкосилась, кажется клинок был отравлен. Она села, прижала руку к ране, но кровь сочилась между пальцами. Она нащупала кулон на шее, свою половинку звезды, и сжала его в кулаке. Черт возьми. Неужели моя судьба истечь кровью на том же месте где я родилась? Над ней склонилась женщина. Тёмные кудри, рассыпавшиеся по плечам, промокли насквозь. Она встретилась взглядом с карими встревоженными глазами. — Держись, — сказала женщина. — Я помогу. Я врач. Женщина помогла ей встать. Запах инжира и хвои ударил в нос и показался таким родным, что это заставило сердце сжаться. Кажется, это была та самая женщина из лифта. — Меня зовут Гермиона, — сказала женщина, придерживая Эстель за плечи. — Ты меня слышишь? — Да, — прошептала Эстель. — Я… я вас помню. — Не трать силы. Я отведу тебя внутрь. Эстель кивнула. — Как тебя зовут? — спросила Гермиона, когда они уже поднимались по ступенькам обратно. — Эстель. — Красивое имя. — Спасибо. Они вошли в больницу, оставляя на полу разводы от крови и дождевой воды. Эстель чувствовала, как рука Гермионы крепко держит её за талию, и почему-то ей стало спокойно, поэтому она позволила закрыть себе глаза. — Черт. — Гермиона занесла её в ближайшую свободную палату и аккуратно положила на кровать. Она разорвала штанину джинсов, рана оказалась глубокой, но, к счастью, не задела артерию. Гермиона наложила давящую повязку из стерильных бинтов, которые нашла в тумбочке, и прошептала заклинание очищения — одно из немногих, которые позволяла себе использовать вне магловской больницы. Грязь и песок исчезли, но рана оставалась открытой и воспалённой. — Сейчас, — пробормотала она, — сейчас, потерпи. Эстель не отвечала. Её дыхание стало неровным и поверхностным, а лоб покрылся испариной. Гермиона приложила ладонь к её лбу и сразу отдернула. У девушки поднимался жар. — Чёрт, — прошептала Гермиона. — Началось заражение, наверное, клинок отравлен. Она смочила полотенце холодной водой, приложила к голове Эстель. — Тише, — сказала Гермиона, поглаживая её по плечу. — Тише, я здесь. — Мама… не уходи… Сердце Гермионы сжалось. Она не знала эту девушку, не знала, откуда она, и кто её родители, почему она вообще оказалась в Лондоне одна. Но каждое слово, каждый стон отзывался в ней чем-то таким больным и родным, что она едва сдерживала слёзы. Гермиона очистила рану от яда и взяла девушку за руку. В тот момент, когда их ладони соприкоснулись, она снова почувствовала тепло, как будто магия, жившая в её крови, узнала магию этой девушки и потянулась к ней. — Я никуда не уйду, — сказала Гермиона. — Обещаю. Эстель затихла. Гермиона гладила девушку по голове, перебирала спутанные кудри, в которых уже начали появляться колтуны. И думала. Думала о своей дочери, которую похоронила пятнадцать лет назад. О маленьком гробике, о холодных ручках, о том, как она стояла на кладбище и не могла поверить, что всё кончено. Аврора. Если бы она выжила, ей было бы сейчас столько же, сколько этой девушке. Пятнадцать лет. Гермиона закрыла глаза и представила: тёмные кудри, серые глаза, и детский смех. Она представляла это тысячи раз, в бессонные ночи, в дни рождения, в Рождество, когда все вокруг радовались, а она улыбалась и делала вид, что не плачет. — Мама… — снова прошептала Эстель, и Гермиона очнулась. — Я здесь, — ответила она, не думая. Слово вырвалось само, без спроса. — Я здесь, маленькая. Всё будет хорошо. Эстель успокоилась. Её дыхание стало ровнее, жар начал спадать. Гермиона сидела, гладила её по голове и смотрела в окно, где дождь продолжал лить. Спустя пару минут Гермиона позволила себе присесть рядом с койкой и прикрыть глаза, не отпуская руку девушки.

***

Драко вышел из ординаторской, чтобы проверить пациентов и сделать обходы. Он остановился у палаты, в которой никого не должно было дать, однако дверь почему-то была приоткрыта. Проверив, что в этой палате действительно никто не значится, он зашел внутрь. Перед его глазами открылась странная картина. Девушка, которую он вчера спас от нападения спала, точнее, она лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша, с влажной повязкой на лбу. А рядом, положив голову на край кровати, сидела Гермиона, её лицо было бледным, под глазами залегли тени, и она дремала. Рука Гермионы лежала поверх одеяла и сжимала ладонь молодой девушки. Драко замер. В груди что-то зашевелилось, что-то, чему он не хотел давать имя. Гермиона была другой, она не была похожа на ту девушку, которая утром обменивалась с ним колкостями в лифте, и не была похожа на миссис Уизли, улыбающуюся со страниц «Пророка». Она была похожа на его Гермиону. Ту Гермиону, которую он встречал последний раз пятнадцать лет назад. Ту, которая предавалась с ним мечтами о будущем и шептала слова любви. Он тихо вошёл в палату, снимая с себя халат, который был тёплым, и сохранял жар его тела, дойдя до койки Драко накинул его на плечи Гермионы. Она дёрнулась, проснулась, и на секунду их глаза встретились. В её взгляде были растерянность, благодарность и что-то до боли похожее на его Гермиону, но шатенка быстро взяла эмоции под контроль. — Ты уснула, — сказал он тихо. — Простудишься. Гермиона посмотрела на халат, а потом на него, и ничего не ответила. Она медленно поднялась, поправила одеяло Эстель, проверила пульс, профессиональная привычка. Потом взяла свою папку с анализами и направилась к выходу. — Не оставляй её одну надолго, — сказала она, не оборачиваясь. — Жар может вернуться. И ушла, оставив после себя знакомый запах инжира и хвои. Драко проводил её взглядом, а затем повернулся к молодой девушке. Девушка всё ещё спала, но её дыхание стало ровнее. Он сел на соседнюю койку и долго смотрел на неё. — Кто ты? — прошептал он. — И почему нас обоих тянет к тебе?