Нерешённое притяжение

(Глава выложена без финальной проверки от беты, возможны опечатки и мелкие ошибки. Позже заменю на обновлённую версию. Спасибо за понимание!)

***

А вот Джейсу было не до переживаний. Он шагал по улице быстрым, лёгким шагом, ощущая, как энергия буквально переполняет каждое движение. Сердце колотилось быстро, но не от бега — от кое-чего другого. От этого сладкого, щемящего чувства, разливавшегося тёплой волной по всему телу. «Не могу поверить, что это всё по-настоящему.» Мир вокруг будто стал ярче, цвета — насыщеннее. Купола академии сверкали в лучах солнца, отражаясь в стеклянных окнах. Ветер приятно холодил румяные от недавнего возбуждения щёки, а воздух был свеж, как глоток родниковой воды. Где-то щебетали птицы, и в другой день он бы даже не заметил этих мелочей. Но сейчас всё вокруг казалось прекрасным. Да, он опаздывал. Ну и что? Талис усмехнулся себе под нос, вспоминая Виктора — смущённого, взъерошенного, скрывающего эмоции за ироничными замечаниями. С горящими от желания глазами, срывающимся дыханием, выгибающегося под ним, стонущего, просящего всем существом: «Ещё… ещё…» Усмешка неотвратимо превращалась в идиотскую ухмылку. Особенно когда Джейс вспоминал, как Виктор вдруг взял всё в свои руки. Перед глазами вспыхнул этот взгляд — пристальный, почти холодный, изучающий, строгий до дрожи. О, чёрт. Джейс сбился с шага, едва не споткнувшись о выбившийся из мостовой камень. Давясь смешком, провёл по лицу ладонью, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Да уж. Случившееся было не просто неожиданным — оно было разом обезоруживающим и, чёрт подери, до неприличия возбуждающим. Он не ожидал от себя такого. Конечно, рядом с Виктором он всегда терял голову, но сегодня?.. Воспоминание об ощущении полной потери контроля, о сладком оцепенении пробежало по телу волной, оставляя после себя покалывающий жар. «Как, чёрт возьми, он это делает? Как ему удаётся одним взглядом выворачивать меня наизнанку? Он такой… такой…» Вопрос вспыхнул в голове — и тут же растаял, сменившись широкой, до абсурда довольной улыбкой. Улыбкой человека, у которого в голове ноль приличных мыслей. И, откровенно говоря, хоть каких-то мыслей вообще. Да, Джейс определённо не знал, как сегодня сможет сосредоточиться на делах. В груди всё ещё отзывалось эхо недавних переживаний, а где-то в глубине души тихо тлела ошарашенная, восхищённая мысль, наполненная почти благоговейной покорностью: «Виктор был прекрасен. Прекрасен до невозможности. Нет, он, честно говоря, всегда такой, но сегодня?..» Слов не подобрать, насколько прекрасен. Он вообще осознаёт, насколько он хорош? Хорош буквально во всём? «Боги, да как же мне повезло», — с дурацкой улыбкой подумал Джейс. Щёки всё ещё горели — воспоминания о чужих прикосновениях и тепле никак не давали жару уйти. На одном из перекрёстков он остановился, пропуская экипаж, и вдруг услышал щебет птиц где-то над головой. Вскинул взгляд — пара воробьёв с оживлённым чириканьем носилась между фонарями. Он невольно рассмеялся. Чёрт, даже птички сегодня, казалось, пели для него. И воробушки так похожи на Виктора. Или они оба похожи на них? Джейс поджал губы и надул щёки от такой розово-сопливой мысли, а потом, прищурившись, с ещё большим стыдом осознал: ему вообще не стыдно думать в таких категориях. Он буквально чувствовал, что скоро растечётся розовой лужей по этой мостовой. Проходя через улицу к главному входу в Академию, он неосознанно провёл пальцами по губам, на которых всё ещё мерещился поцелуй. Он был счастлив. Нет, не просто счастлив — абсолютно, безумно, неприлично счастлив. В груди плескалась радость, такая чистая, что он даже не мог представить, что что-то способно её испортить. Опоздание на встречу? Да плевать. Презентация? О, да кто вообще думает о хекс-устройствах, когда в голове только Виктор и всё, что с ним связано? Он мотнул головой и поспешил дальше. Жизнь была прекрасна.

***

Джейс вошёл в зал Академии, отведённый для общих собраний, по обыкновению широко и обаятельно улыбаясь. Здесь было полно народу — инвесторы, профессора, изобретатели и несколько студентов, явно пытающихся подслушать. На длинном столе уже стояли прототипы устройств, разработанных в этом месяце. В самом конце он заметил и их хекс-разработки. Спасибо мисс Янг — она всегда всё делала (в отличие от них с Виктором) точно по регламенту и вовремя. «Так, Джейс, соберись», — напомнил он себе, но его лицо так и расплывалось в довольной улыбке. Впрочем, никто ничего подозрительного не заметил — он вообще часто выглядел так, будто до неприличия доволен жизнью. Даже если это было далеко не всегда правдой. Перед власть имущими надо держать лицо. — Рад, что ты всё-таки пришёл, Талис, — профессор Стоунбридж, пожилой мужчина в строгом сером костюме, кивнул ему, делая пометку в своих бумагах. — Презентацию твоих разработок сдвинули в конец. Успеешь подготовиться. — Отлично. Наших с Виктором разработок, профессор, — по обыкновению поправил Джейс, чуть раздражённо дёрнув уголками губ. Он уселся в продавленное кресло и сделал вид, что слушает. Но он не слушал. Мысли снова возвращались к Виктору. К его смущённому, но такому нежному взгляду. К этим ладоням, сжимавшим его рубашку. К голосу — хриплому и срывающемуся. И… властному. К языку, скользящему по изящной ладони. К хитрой улыбке. К мягкости чужих бёдер. Ох… чёрт возьми. Джейс чуть подался вперёд, прикрывая рот ладонью, будто вслушиваясь в доклад, но на самом деле скрывая самодовольную, совершенно придурковатую улыбку. Такую, словно он был осоловелым от счастья котом, объевшимся сметаны. Внизу живота сладко кольнуло. Он закатил глаза, изо всех сил пытаясь вернуться в реальность. Не вышло. Так, о чём вообще была его презентация? Он бросил взгляд на прототипы перед собой. Ах да. Хекс-устройства для быта. На столе стояло несколько небольших прототипов: самонагревающийся чайник с механизмом автоотключения, устройство для подогрева постели в холодные ночи и даже миниатюрный хекс-пылесос для уборки в труднодоступных местах. Первые два придумал Виктор — вещи, которые могли бы стать спасением для жителей Нижнего города. Он честно признался, что, если изобретения пройдут все проверки и окажутся безопасными, он хотел бы попросить Джейса задействовать связи, чтобы наладить нелегальные поставки в детские дома и приюты. Разумеется, Джейс согласился мгновенно. Но, честно говоря, он смотрел ещё дальше. В глубине души он мечтал о дне, когда не придётся прибегать к подпольным махинациям. Когда их технологии, как они и мечтали с Виктором, действительно смогут служить людям. Всем без исключения. Джейс закусил губу, пытаясь заставить себя сосредоточиться, но это было бесполезно. Слова профессоров и изобретателей сливались в единый монотонный гул, цифры и графики перед глазами потеряли всякий смысл. Взгляд периодически расфокусировался, а мысли ускользали далеко за стены Академии. Он представлял, что делает сейчас Виктор. Всё ещё сидит в лаборатории, нахмурившись, задумчиво покусывая кончик карандаша? Или, может, отошёл, чтобы прийти в себя? Вернулся к работе, уткнулся в чертежи, привычно подперев щёку рукой? Или ходит по лаборатории, рассеянно поправляя волосы, хмурится, ворчит себе под нос? О, наверняка. Джейс живо представил, как Виктор тихо, смущённо бурчит, и невольно улыбнулся. Вспомнил (ведь он видел это не раз), как тот запрокидывает голову, чуть прикрывая глаза, тяжело вздыхает, о чём-то размышляя. И от этих образов Джейсу стало так тепло, так по-детски радостно, что он даже крепче сжал папку с набросками новых хекстехнологий для презентации. «Чёрт возьми, мы буквально изобрели вещи, которые изменят быт всего Пилтовера… как минимум. Но сейчас я могу думать только о том, как Виктор мне улыбался.» Он едва не рассмеялся вслух. Ну и чёрт с ними всеми. Сегодня был слишком хороший день, чтобы переживать о какой-то там презентации. — Господин Талис? Вы готовы? Джейс моргнул, резко выныривая из своих мыслей, и поднялся. — Разумеется. Он вышел к аудитории и, даже не взглянув в записи, уверенно начал: — Сегодня я представляю серию хекстехнологичных бытовых устройств, которые помогут сделать повседневную жизнь удобнее и безопаснее. Во-первых, мы разработали автономный нагревательный элемент для приготовления пищи без использования открытого огня. Устройство стабильно поддерживает нужную температуру и может регулироваться с помощью… Слова текли плавно, легко. Но даже сейчас, посреди выступления, часть его сознания продолжала прокручивать в голове образ Виктора. Его улыбку. Его взгляд. Его тихий смех. Боги, он бы отдал всё, лишь бы снова оказаться рядом с ним прямо сейчас.

***

В лаборатории царил привычный полумрак — тёплый свет ламп отбрасывал мягкие тени на кипы чертежей, хаотично разбросанных по столу. Виктор склонился над ними, но мысли текли мимо, расплывались, ускользали, оставляя за собой лишь смутное напряжение. Время будто загустело, тянулось лениво, нехотя. Он ждал. Джейс должен был прийти. Они должны были поговорить. Виктор поджал губы, задумчиво покручивая в пальцах оторванную пуговицу — чуть потёртую, с торчащими по краям нитями. Потом бросил её на стол и устало потер лицо ладонями. День выдался слишком насыщенным, слишком изматывающим. Ощущение чего-то незавершённого висело в воздухе, мешая сосредоточиться. Нет, ему не было плохо. Скорее… тревожно? Беспокойно? Что-то такое. Но всё же не совсем. Будто тело помнило, как должно реагировать. Как привыкло. Почти на уровне ненавистной привычки. Лёгкий мандраж, как перед защитой диплома. Хотя нет — враньё. Тогда он волновался куда меньше. Он не понимал, почему так нервничает. Он ведь не идиот. Всё ясно. Причём им обоим. Но пока не будет слов, пока не произнесены эти «объяснения по правилам», всё казалось зыбким, ненастоящим.

***

Мозг тут же подкинул смутные, вязкие образы — как его выворачивает над мусоркой, набитой смятыми листами. Желчь жжёт горло. Он ждёт. Не находит себе места. Внутри — отвращение, ненависть к себе. Шаг. Ещё шаг. Крохотная комната общежития кажется клеткой, а он — загнанной лисицей. Сейчас его унизят, отвергнут. Скажут что-то такое, от чего он не сможет ни есть, ни спать. Он снова виноват. В чём? Ему не сказали. Он не знает. Чувствует это кожей, костями, каждой клеткой. Ведь он глупый. Его в этом убедили. Даже если объяснят — не поймёт. Нужно загладить вину. Доказать, что он хороший. Он исправится. Он сделает всё правильно. Нужно просто потерпеть. Это несложно. Виктор привык терпеть. Всю жизнь. А потом… потом его поспешно обнимут. Скользнут губами по щеке, изображая нежность. Самое отвратительное — Виктор знает, что это все ложь. Но ему этого достаточно. И голос — строгий, с притворной мягкостью, льющийся холодной струёй в поджилки — вывернет его наизнанку, провернёт несколько раз, будто фарш. Оставит пустоту. И ощущение чего-то грязного, неправильного.

***

Лёгкий стук каблуков вывел его из тягучей задумчивости. Виктор вздрогнул, чувствуя странное облегчение — образы исчезли, оставив после себя лишь отголосок желчи в горле. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда дверь скрипнула, и в проёме появилась Скай. — Виктор? — Она замерла на пороге, будто почувствовала в этом привычном пространстве что-то чуждое. Девушка оглядела лабораторию, подмечая, что Виктор здесь один. — Все в порядке? Что-то в ее голосе — мягком, но тревожном — задело внутри странную струну. Виктор не сразу ответил. Медленно откинулся на спинку кресла, в котором обычно сидел Джейс, опустил руки на колени. — Разумеется, — проговорил он после короткой, но ощутимо затянувшейся паузы. Скай нахмурилась, скользнула взглядом по столу. Оторванная пуговица, хаос из чертежей, рядом на полу — смятые брюки, будто брошенные в спешке. — Ты уверен? Она поймала его взгляд — Виктор вздрогнул, будто спохватился, и пламя смущения предательски вспыхнуло на скулах. Он открыл рот, закрыл, быстро потянулся, чтобы откинуть брюки в сторону, но движение вышло неловким, словно у пойманного на месте преступления. — Скай, это не то, что ты… — Он осёкся, осознав, насколько избито и пошло это звучит. — Виктор. Она не сводила с него глаз. В них не было осуждения — только пристальное, внимательное изучение, и что-то ещё, более глубокое, трудноуловимое. — Он сделал что-то, да? Виктор моргнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Что? — Джейс, — тихо произнесла она, поджав губы. Он растерянно улыбнулся, нервно потер висок. — Ох… нет. Конечно нет. Но Скай не выглядела убежденной. Осторожно обойдя стол, она присела рядом, не отводя взгляда. Виктор почувствовал, как его тело на мгновение напряглось — то ли от её близости, то ли от предчувствия разговора, который он не хотел вести. — Просто ты… какой-то другой сегодня, — продолжила она. — Я заметила ещё днём, когда забирала бумаги, но подумала, что тебе нужно побыть одному. Ты в последнее время вообще изменился. Я переживаю. Она протянула руку и чуть коснулась его плеча — несмело, почти невесомо. Тепло её ладони пробралось сквозь тонкую ткань рубашки. — Я не лезу, — сказала она тише, почти шепотом. — Просто… если что-то случилось, ты можешь мне сказать. Не надо держать все в себе. Виктор отвёл взгляд. Усталость осела в груди тяжёлым грузом. — Скай… Он едва не сказал «мисс Янг», как иногда делал, когда хотел отгородиться. Но сдержался. Сейчас это было бы жестоко. Это всегда жестоко, всегда неправильно, но именно сейчас — особенно подло. — Я знаю, — вдруг перебила она, и её голос дрогнул, но в нём звучала болезненная искренность. — Знаю, что тебе не привыкать. Что раньше… было иначе. Что тебе внушали, будто ты всегда должен справляться сам. Но это не так. Её пальцы чуть крепче сжались на его плече. Виктор сглотнул, чувствуя, как её слова болезненно отзываются внутри. Она не понимала. И в то же время понимала слишком многое. — Раньше я не смогла тебе помочь, но… Он накрыл её руку своей. Короткий, благодарный жест. Чуть сжал. — Спасибо, — тихо сказал он. — Всё хорошо. Не переживай, пожалуйста. И, чуть помедлив, добавил, чтобы окончательно расставить точки над «и»: — Он никогда не сделает мне ничего плохого. Никогда. Дверь лаборатории с грохотом распахнулась. — Вик! Боги, я думал, что сдохну там от скуки! Меня зачем-то мариновали лишние несколько часов, это… — начал Джейс, влетая в помещение с картонным пакетом, прижатым к груди. Но вдруг запнулся, резко замолчал и застыл в дверях. Его взгляд упал на Виктора и Скай. Они тоже замерли — девушка все еще сидела рядом, ее ладонь лежала на чужом плече. Выражение лица Джейса оставалось нейтральным, но что-то в нем изменилось: слишком долго задержавшийся взгляд, чуть напряженные уголки губ. Виктор не сразу понял, что именно его зацепило. Он молча встретился с ним взглядом, чувствуя, как привычное ощущение комфорта от близости с Скай исчезает, уступая место чему-то более сложному. Как будто то, что он сейчас делает, — неправильно. Что, безусловно, полный вздор. Глупость. Ведь это же Скай. Один из двух самых близких ему людей. — О, мисс Янг, добрый вечер, — голос Джейса звучал легко, даже приветливо, но в этой легкости было что-то… слишком ровное. Почти официальное. — Мистер Талис! — Скай улыбнулась, но руку с плеча Виктора не убрала. Даже не дрогнула и спокойно наблюдала за Джейсом темными, внимательными глазами. — Спасибо вам за помощь, — продолжил Джейс, шагнув внутрь и аккуратно захлопнув дверь за собой. — Благодаря вам мы успешно защитили проект. — Я так рада это слышать, — отозвалась девушка. Тон её был мягким, но вежливость эта звучала так безупречно, что уже граничила с чем-то совершенно иным. Она медленно убрала руку с Виктора, кивнула и, склонив голову, стянула со стола планшет. Но Джейс уже сделал следующий шаг — встал между ними, крупной тенью заслоняя напарника. Будто бы случайно. — Ещё как успешно! С блеском! — бодро подхватил он, ставя пакет на стол. — Мы отличная команда! Его ладонь хлопнула по плечу Виктора — ровно туда, где секунду назад лежала рука Скай. Чуть дольше, чем требовалось для дружеского жеста. Пальцы медленно ощупали ткань, будто проверяя, что здесь делали чужие пальцы. — А что вы делаете здесь так поздно? — поинтересовался он всё с той же непринуждённой вежливостью. — Рабочее время давно закончилось. Прошу вас, не берите с нас дурной пример. Джейс привычным, почти ленивым движением скользнул ладонью на другое плечо Виктора, мягко приобнимая. Слишком непринужденно, слишком будто бы мимоходом. — Как трогательно, — пробормотала Скай, неторопливо застёгивая кожаный ремешок планшета. — Настоящая забота. Джейс чуть повернул голову, скользнув по ней взглядом. — Забота — это так важно, не находите? — О, несомненно, — согласилась она, вежливо улыбаясь. Воздух между ними словно сгустился, стал чуть плотнее. — Тогда вам, вероятно, пора домой, мисс Янг, — Джейс наклонил голову, многозначительно приподнимая широкие брови. — Отдых ведь тоже важен. — Как же я могу уйти, не удостоверившись, что с Виктором всё в порядке? — мягко спросила она. Виктор шумно выдохнул, потирая переносицу и мысленно простонал. Боги. Он и, правда, оказался в дешевом бульварном романе. Если бы он написал автобиографию, ее бы опубликовали именно в этом жанре. Романтическая черная комедия с элементами боди-хоррора. И убийством любовного интереса. Но Джейс уже снова улыбался — слишком широко. — Не волнуйтесь, мисс Янг. Я о нём позабочусь. Всё-таки он мой партнёр, а, Виктор? «Партнёр» вымученно кивнул и выразительно поднял брови, давая Скай понять: всё правда хорошо. Но неловкость всё-таки повисла в воздухе. — Конечно, мистер Талис. Я в этом и не сомневалась. Вообще-то их троица неплохо срабатывалась — каждый занимался своим делом, и действительно, они были хорошей командой. Но вне работы… всё становилось сложнее. Виктор искренне считал Скай близким человеком. Но она не была для него другом в привычном смысле. Он не разговаривал с ней по душам, не ходил в гости, не гулял после работы. Даже когда он похлопотал о том, чтобы Хеймердингер выделил ей место слушателя курсов в Академии, это ничего не изменило. Они были коллегами, товарищами, скорее родственниками, чем друзьями. Он понимал (а вернее, старался делать вид, что не понимает), что, возможно, Скай хотела бы чего-то большего. Но он просто не мог этого дать. Она была умной, чуткой, замечательной девушкой — и Виктор знал, что без особых усилий она найдёт себе близкого человека. В отличие от него, Скай завела друзей, часто звала его в бар или на прогулку, но он неизменно отказывался. — Что ж, мне пора, — произнесла Скай, легко улыбаясь, но смотря только на Виктора. — Если что, я всегда готова поговорить. Спасибо, что уделил время. Виктор лишь слабо улыбнулся, но не успел ничего сказать. — Мистер Талис, — Скай вежливо кивнула. — Доброй ночи, — ответил Джейс с натянутой, широкой улыбкой. Дверь захлопнулась. Повисла тишина. Виктор посмотрел вниз, прямо на большую ладонь, все еще цепко сжимающую его плечо. — Фу, — наконец выдал он. — Фу?! — возмутился Джейс, отстраняясь. — В каком смысле «фу»? Виктор медленно, с показательным отвращением, сжал чужие пальцы указательным и большим, словно протухшую банановую кожуру, и убрал их со своего плеча. — Это что сейчас было? — Мы просто мило побеседовали нашей дружной компанией, — как ни в чём не бывало ответил Талис. — Ах да? — протянул Виктор, наклоняя голову, будто пытаясь внимательнее рассмотреть партнёра. — А мне показалось, что ты устроил сцену. Не в первый раз, кстати. Хотя я говорил так не делать. Джейс открыл рот, затем закрыл. Это было правдой. Даже когда он ещё не до конца понимал, что именно чувствует к Виктору, он всё равно неосознанно ревновал. Почти с самого начала их совместной работы. То есть, всё было очень запущено с самого начала. Ревновал к их лёгкости. К тому, как естественно они с Скай понимали друг друга. К общим годам, к родине, к прошлому, которое они разделяли. К тому, чего он, кажется, никогда не сможет до конца осознать. — Прости, — выдохнул он, досадливо цокнув языком. — И правда вышло… некрасиво. Я извинюсь завтра же! Я… — «Больше так не буду», — передразнил его Виктор гнусавым голосом, хмыкнул и сунул в руки Джейсу пуговицу. Тот моргнул. — Пришьёшь. Сейчас не надо. Как-нибудь потом. Может, во время очередного скучного доклада. Виктор устало провёл ладонью по лицу. — Поговори с мисс Янг завтра. Пожалуйста. Он не злился. На это просто не осталось сил. Этот день был безумным по эмоциям, а Виктор, честно говоря, к такому не привык. Чёрт. Со Скай надо поговорить и ему лично. Как только соберётся с силами, он обязательно ей всё объяснит. — Да, конечно… — пристыженно пробормотал Джейс, опустив голову, словно наказанный пёс, притаившийся на придверном коврике. — Послушай… — начал Виктор после небольшой паузы. — Не-а, — тут же перебил Джейс, встряхиваясь и возвращая на лицо широкую, но на этот раз искренне тёплую улыбку. — На завтра ничего не откладываем. Виктор замер, а затем тоже рассмеялся, устало прикрывая глаза рукой. Как Джейс может одновременно так хорошо его понимать… и так совершенно НЕ понимать? Удивительный человек. Прекрасный человек. — Пойдём, выйдем в сквер? — вполголоса предложил Джейс, наблюдая, как Виктор методично расчищает стол, создавая иллюзию порядка. — Последние летние дни, погода прекрасная. Мы давно не выбирались куда-то вместе. — Джейс старался выглядеть спокойно, но Виктор видел, как он занервничал. — Если твоя нога не очень болит, конечно… — тут же добавил он, спохватившись. — Я чувствую себя нормально. Пройтись будет полезно, — Виктор быстро кивнул, стараясь казаться невозмутимым. Хотя весь день не мог найти себе места и, честно говоря, выбился из графика, даже не сделав и половины того, что было запланировано. — Ты ужинал? — вдруг вскинулся Джейс. — Вот, держи, — он потянулся вперёд и придвинул к другу чуть промасленный бумажный пакет. Виктор приподнял бровь, скосив взгляд в бок, оторвавшись от очередного чертежа. Да уж — о мерах безопасности и минимальной осторожности они давно забыли, а вот это масло, поблескивающим следом тянувшееся за пакетом было словно жирно поставленной точкой в их состоятельности как прилежных ученых. — Я зашёл в твою любимую пекарню по дороге. Пекарня была совсем не по дороге. Виктор медленно вздохнул. И слабо улыбнулся, выпрямляясь. В этот момент словно с него упала гиря, висящая где-то у основания шеи. Он оглядел Джейса сверху вниз — взглядом долгим, полным благодарности и тепла. От выбившейся челки, до волевого подбородка. Задержался на светлых, живых глазах — полных тепла. Полных заботы. В такие моменты ему казалось, что в них можно утонуть. Боги. Ну что ты со мной делаешь. Почему я постоянно разрываюсь между желанием либо тебя съесть, либо сжать твою руку и не отпускать. Виктору сейчас было почти не стыдно за такие мысли. Он аккуратно взял пакет, на секунду задержал его в руках, а потом, будто раздумав, развернул и достал один из ещё тёплых миндальных данишей. Разломил пополам и, не глядя, протянул Джейсу вторую половинку. — Раз уж ты так старался, держи, — тихо пробормотал он. Джейс секунду смотрел на него, а потом улыбнулся шире и прихватил слойку зубами прямо с ладони, чуть коснувшись губами пальцев. Пальцы Виктора дернулись, но он не отдёрнул руку. Только уставился на Джейса, абсолютно ошеломлённый. Тот тихо засмеялся, потом, жуя, чуть прищурился и выдал с набитым ртом: — Фу? Виктор шумно выдохнул, закатил глаза, пытаясь скрыть внезапно нахлынувшее смущение. — Да уж. Фу. Но улыбаться не перестал.

***

— Так что да, всё прошло лучше некуда! Вокруг — ни души. Только аромат цветов, отдалённый городской шум и голос Джейса. Воздух — тёплый, густой, с той особенной тяжестью, которая бывает лишь в преддверии осени, когда ночи уже веют прохладой, но днём широкие плиты мостовых всё ещё греются под солнцем. В листве шепчет ветер, рисуя на тропинках узоры теней. Где-то вдали — глухой гул экипажей, цокот копыт, приглушённый смех и музыка, доносящаяся из распахнутых окон. Но здесь, в глубине сквера, казалось, будто весь город остался где-то по ту сторону, где-то далеко. Виктор с рассеянной улыбкой шёл рядом, слушая вполуха, медленно ступая рядом по вымощенной разноугольными камнями дорожке. Он и забыл, как здесь красиво. Каждый день проходил мимо, но мысли были тяжёлыми, шаги — усталыми, и времени оглядеться просто не оставалось. А сегодня… будто бы распахнулись глаза. Сумерки, разбавленные мягким светом фонарей, обволакивали клумбы и деревья, превращая их в нечто нереальное, сказочное. Аромат цветов заполнял грудь, заставляя вдыхать глубже. Лёгкий ветер тронул волосы, скользнул под ворот расстёгнутой на две пуговицы рубашки. Виктор чуть замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, оглядываясь. — И… — Джейс обернулся вслед, нахмурившись. — Вик? Всё в порядке? Тот задумчиво разглядывал клумбу, где цветы уже начинали опадать. Дельфиниумы и лаванда в беспорядочном, но чарующем сплетении. Лиловые, голубые, розоватые лепестки образовывали узор, будто из сна. — А? Прости, я… Просто хорошо иногда выйти подышать. Виктор улыбнулся — рассеянно, тепло — и перевёл взгляд на Джейса. Он выглядел… будто меньше, чем обычно? Без своей привычной жилетки. Не слабым, не хрупким — а словно занимал меньше пространства. Как будто ветер мог подхватить и унести его прочь, и только стоящий рядом Джейс — единственный, кто удерживал его на месте. Джейс не мог понять, что именно чувствует, глядя на него — растрёпанного, с лёгким румянцем от вечернего ветра. Но в груди вдруг тоскливо защемило. — Спасибо, что берёшь на себя всю эту бумажную волокиту. Встречи, договоры. У тебя хорошо получается. Улыбка Виктора была мягкой. Хрупкой, как лепестки, что кружились в воздухе, уносимые тёплым ветром. — Да брось, ты чего… — пробормотал Джейс, смущённо потупившись, нелепо переминаясь с ноги на ногу. Здесь было так тихо, что они, не сговариваясь, перешли на полушёпот. — Ты такой молодец, Джейс, — сказал Виктор, чуть склонив голову. Его взгляд потеплел. — Я редко тебе это говорю, но просто знай: я правда ценю всё, что ты делаешь. Он помолчал, как будто подбирая слова, и с лёгкой усмешкой добавил: — Если бы всё это пришлось делать мне, ни одна из наших разработок так и не увидела бы свет. Ну, для широкой публики — точно. Или бы уже давно оказалась в чужих руках. Они оба тихо рассмеялись. Джейс знал: эти слова останутся с ним. Чувствовал, как глубокого они запали в душу. Что это один из тех разговоров, которые хранят всю жизнь — как драгоценность. — Я серьёзно. — Виктор повернулся к высоким цветам, кончиками пальцев осторожно проведя по тонким стеблям. — Мы — отличная команда. Ты — отличный напарник, Джейс. Голос стал тише, почти теряясь в шелесте листвы: — Тот напарник, о котором я всегда мечтал. Джейс боялся даже дышать. Казалось, одно неосторожное движение — и всё исчезнет. Боже, продолжай. Пожалуйста. — Знаешь… раньше я думал, что иду с кем-то вместе. Что мы стремимся к одному — делать что-то хорошее, менять что-то по-настоящему. А потом каждый раз понимал: всё это — ложь. Просто маска. Им было нужно только своё. Для себя. Всегда для себя. Он нахмурился и взъерошил волосы, смешно морщась. — Не подумай, я... знаю, как это звучит. Словно строю из себя какого-то героического страдальца. Не хочу. Джейс отрицательно покачал головой, еле удерживая себя от протестного комментария. Виктор был самым добрым, самым самоотверженным человеком, которого он когда-либо знал. — Джейс. Виктор посмотрел на него — и в этом взгляде было столько чуткости, что у Джейса сжалось горло. — Я ценю в тебе то, что ты другой. Ты не такой, как они. Пальцы сильнее сжали трость. Костяшки побелели. — Я знаю, что… ты не предашь меня. Он медленно выдохнул и отвёл взгляд в темнеющую аллею. Брови дрогнули. Поёжился — сам не зная, отчего. То ли от собственной откровенности, то ли от какого-то странного, горького чувства, почти неуловимого. Будто дежавю. Но оно ускользнуло так же быстро, как ветер, гоняющий опавшие лепестки у его ног. — Я понял это сразу… ну, почти. Он тихо усмехнулся, но улыбка тут же угасла. — Когда увидел тебя у той дыры в стене. Стоящего, словно над краем пропасти. Голос стал хриплым, будто горло вдруг пересохло. — Я так испугался. Быстрый взгляд на Джейса — и снова в сторону. — Не думал, что могу так бояться за человека, которого почти не знаю. Джейс невольно сжал кулаки, болезненно нахмурившись. Он едва удержался от того, чтобы не протянуть руку. — Не шучу. Я правда испугался. — Виктор шумно выдохнул, провёл языком по сухим губам. — Когда прошёл суд, и я взялся за твои исследования, я понял — вот оно. Это оно. Голос дрогнул, перешёл на свистящий шёпот: — И когда я пришёл к тебе — в ту полуразрушенную квартиру — я знал: назад дороги не будет. Я уже не выйду оттуда тем, кем был. Он повёл плечами, будто все его тело протестовало от того, как он сейчас открывался, обнажая душу, мысли, которые так долго просились наружу. — Я выйду другим. С целью. Он на секунду замер, словно ища нужные слова. — А на следующий день всё крутилось в голове: что, если бы я пришёл позже? На минуту. Две. — Голос дрогнул. — Не знаю… Моя жизнь, наверное, тоже закончилась бы. В каком-то смысле. Пальцы сжались на трости, словно он вдруг ощутил всю тяжесть этих слов. — Понимаешь? Джейс шагнул ближе. Рука чуть дёрнулась, но он всё ещё не решался дотронуться. Боялся спугнуть. — Прости. Глупо звучит? — Нет. — Мелодраматично, да? — Нет! Талис не выдержал. Он резко подался вперёд и взял его холодную, как лёд, ладонь в свою. Виктор вздрогнул — но не отпрянул. Только осторожно, медленно провёл большим пальцем по его костяшкам, цепляя кожу сухим касанием. Словно убеждаясь: это Джейс. Он рядом. — Ну, ты не идеален, с недостатками… — Виктор попытался перевести всё в шутку, но скрыть дрожи уже не получалось. Ему всегда было неловко при таких откровенных разговорах. Будто выжимаешь себя, как тряпку. Джейс в ответ неуверенно фыркнул, повёл плечами, но ничего не сказал. Просто крепче сжал его ладонь — как бы давая понять, что слышит. Что рядом. — Но… хм. — Виктор хмыкнул, отвернулся. Мысли разбегались, голос предательски застревал в горле. Стало трудно дышать. Глаза защипало. Всё внутри сжалось — от чувств, которых было слишком много. Вдох — выдох. В воздухе витал густой цветочный аромат, почти успокаивающий. А чужая ладонь в его пальцах — такая тёплая, такая реальная — напоминала: ты не один. С правильным человеком ты не тревожишься. Ты не объясняешься снова и снова, не выворачиваешься наизнанку, не ломаешь себя ради чьего-то спокойствия. С ним ты остаёшься собой. И не боишься. Джейс был таким человеком. Первым в его жизни. — Но всё это… И хорошее, и плохое — делает тебя тобой. В этом, наверное, и есть красота жизни? Почему-то именно рядом с тобой мне хочется в это верить. Ладонь Виктора мягко выскользнула из чужих пальцев. Он чуть склонился и осторожно сорвал веточку белого дельфиниума, задумчиво провел подушечками пальцев по тонкому стеблю. — Осталось как-то применить это к себе, я полагаю. Ахах, извини… иногда меня заносит, — он закатил глаза, коротко рассмеялся и покачал головой. — Просто хотел сказать, что ценю это. И тебя. — Виктор. Тот обернулся, чуть склоняя голову, словно задумчивый кот. Ветер трепал каштановые волосы, разбрасывая пряди по вискам и лбу. Запах Виктора — хлопок, мёд, ромашка — смешивался с тёплым воздухом, пропитанным лавандой. Ореол света от фонаря мягко очерчивал сутулый силуэт, высветляя скулы, узкие плечи, пальцы, сжимающие трость. Виктор выглядел таким лёгким, почти невесомым — как если бы Джейс дотронулся, и он бы исчез в этом золотистом свете. Растворился в ночном воздухе, в шелесте листвы. У Джейса перехватило дыхание. Что-то сжало нутро холодным жгутом. — Виктор… Он шагнул ближе, взял тонкие ладони в свои, вместе с тростью. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его можно было услышать. — Ты… И — замер. Всего на пару секунд. Подбирал слова, сжимал его пальцы крепче, старался не задохнуться. — … мне нравишься. Виктор не пошевелился. — С самой первой встречи, — голос Джейса дрогнул, но он не отступил. — Я, может, не сразу это понял. Но теперь знаю точно. Он не передумал. Ни на секунду. «Нравишься» — может, звучит глупо. По-детски. Да и плевать. Просто… сказать люблю сейчас — это было бы как сделать предложение. Это навсегда. А Джейс, даже при всей своей горячности, понимал, что Виктор не готов. Пока нет. Поэтому он просто глубоко вдохнул и выпалил: — Ты… ты хочешь попробовать? В смысле — со мной. Встречаться. Напряжение сдавило виски. Джейс едва дышал, вглядываясь в Виктора. Плечи опущены, вся поза — как натянутая, вот — вот грозящаяся лопнуть, струна. Но Виктор молчал. Сердце грохнуло, словно провалилось сквозь грудную клетку. Он чувствовал, как дрожат чужие пальцы в его ладонях. Какие они холодные. Они, оказывается, тоже могут быть холодными? Неужели он так боится?.. Неужели правда думает, что я откажу? Мысли казались чужими, далёкими. Виктор смотрел на себя и Джейса со стороны, словно это был не он, не его жизнь. Будто бы подобное с ним просто не могло случиться. Он не знает, как быть счастливым. Не знает, как дышать полной грудью, не прислушиваясь к вечным сомнениям, разрывающим его изнутри. Без страха, что сделает что-то не так. Без привычки сдерживаться и угадывать, как «будет правильно». И Джейс, наверное, не понимает, почему Виктор так долго взвешивает слова, почему за каждой фразой — минутное молчание, наполненное безмолвной борьбой. Но он старается. Уже не ради того, чтобы его приняли. А ради того, чтобы научиться принимать самому. Признания он слышал и раньше. Но впервые — хотел ответить взаимностью. Пугающее и восхитительное осознание — как перед прыжком в ледяную воду. — Ты… ты пригласил меня сюда, потому что не подготовил букет, да? — Виктор рассеянно улыбнулся, не зная, куда деть мечущийся взгляд, и кивнул на окружающее их разноцветье клумб. Повисла тишина, разбавляемая лишь далеким городским шумом. — Да, — выдыхает Виктор и тут же тихонько вскрикивает — его хватают в охапку, крепко, прямо так, за предплечья, отрывая от мостовой. Он только и может, что растерянно моргать, порывисто хватаясь за ткань на широкой спине, скользя пальцами по чужим лопаткам. Джейс прижимается к нему всем телом, и Виктор чувствует, как того трясёт. Или это он?.. Или они вместе?.. Боги, ну какой абсурд, — кричит мозг. Они, наверное, выглядят как полные идиоты со стороны, — вторит разум. Но Виктор ловит себя на том, что тихо смеётся, прижимаясь носом к тёплому плечу. Глаза увлажнились, руки цепляются крепко и уверенно. Да какая, к чёрту, разница. Какая разница, если внутри всё вспыхивает и переворачивается с такой силой, что хочется рыдать от счастья. Когда его, наконец, опускают, Виктор, продолжая посмеиваться, быстрым, смущённым движением проводит запястьем по глазам и шмыгает носом. Боги. Ну какой же ужас. Он совершенно расклеился. Хорошо, что так темно. Днём бы он всего этого не выдержал. Наконец, набираясь храбрости, он оборачивается. И замирает. — Джейс? О Боги, Джейс?! Из носа у Джейса ручьём текла кровь. Виктор в панике выдернулся из его ледяной хватки и выудил из нагрудного кармана платок, тут же прижимая его к лицу партнера. — Помнишь, я говорил, что взорвусь от счастья? Это была не фигура речи… — сипло пробормотал Джейс замогильным шепотом. Его всё ещё сотрясала дрожь, и алые капли лихорадочно падали то на грудь, то на брюки. — Садись. — Виктор, не церемонясь, потянул его к ближайшей скамье, голосом строгой нянечки. — Я постираю… — смущённо пробубнил Джейс, указывая на платок. — Нет уж, оставь его себе. Тем более ты, как я понял, большой любитель платочков. — Раздалось обоюдное тихое «гы— гы», разнесшееся по пустому скверу. — Считай это моим первым подарком в твоём новом статусе. Джейс запрокинул голову назад и тяжело вздохнул. Ну какой же он идиот. У него с младшей школы так не шла кровь. — А уточни, какой такой статус? — будто невзначай спросил Джейс, скосив взгляд на Виктора. Тот в ответ лишь фыркнул и закатил глаза, всем видом говоря: «О Боги». — Ты сейчас в обморок упадешь, помолчи. Но вдруг внутри стало тепло, не давая чувству стыда задушить его окончательно. Ладонь Виктора ласково скользнула по его пальцам, переплетаясь с ними. — Ты мне тоже... очень нравишься. Шепот коснулся уха, и Джейс почувствовал, что сердце пропустило удар. Пусть и не по сценарию, пусть всё снова через одно место — это не изменило главного. Сейчас он был самым счастливым человеком на земле.