Невыносимые

— Йегер, Эрен! За слизеринским столом одобрительно заулюлюкали, и Эрен бросил в сторону серебристо-зеленых взгляд, который должен был иметь боевые характеристики класса «уничтожающий». Веками его семья училась в Слизерине, лишь изредка делая легкие поползновения в сторону рейвенкловской гостиной, и слизеринцы уже явно освободили для него место за столом, уверенные, что младший сын Гриши Йегера никуда от них не денется. Но у самого Эрена на этот счёт были совершенно иные планы, и предыдущее Распределение их только подкрепило. Армин ободряюще хлопнул его по плечу, а Микаса мягко улыбнулась, провожая взглядом. Друзьям повезло быть в самом начале списка: они отмучились быстрее всех, заняв места за гриффиндорским столом, и теперь Эрен, изначально немного сомневавшийся, на какой именно факультет он хочет (только не Слизерин!), имел четкую цель и не видел никаких препятствий на пути. Ведь древняя шляпа Годрика Гриффиндора была всего лишь жалкой формальностью, глупой школьной традицией, не имевшей над ним никакой реальной власти. «Это всего лишь старый кусок ткани, — уверенно думал он, чеканя шаги по направлению к табурету. — С какой стати какая-то поношенная сотнями немытых голов вещь будет решать, куда мне идти?» С этой непоколебимой уверенностью в собственном будущем Эрен уселся на табурет, и ветхая Шляпа медленно опустилась ему на глаза, погружая мир во тьму. «О-о-о, еще один Йегер», — раздался в его голове скрипучий, немного сонный голос. — «Ну, тут и думать нечего. Настоящая слизеринская кровь, хитрость, колоссальные амбиции, жажда величия… Я уже вижу, как ты перевернешь этот мир, милый мальчик. СЛИЗЕ…» — Не смей, жалкая тряпка, — мысленно оборвал её Эрен. — Я буду учиться в Гриффиндоре. Шляпа недовольно зашевелилась у него на голове, ероша и без того растрёпанные волосы, оскорбленная до глубины своей магической сущности такой дерзостью. «Гриффиндор? Но вся твоя семья училась на Слизерине. Твой отец и брат…» — Плевать мне на них, я хочу учиться с друзьями. Давай, отправляй меня в Гриффиндор. Но Шляпа оказалась упрямой. Студенты удивленно перешептывались: «шляподумы» были той ещё редкостью, обычно опытный артефакт определял факультет нового студента за несколько секунд. А Эрен тем временем пробовал все известные ему методы ведения переговоров. — Слушай, ну пожалуйста. Там мои друзья, мы договаривались всегда быть вместе… «В Гриффиндоре твои способности будут бездарно растрачены, юный Йегер!» — пафосно провозгласил мерзкий артефакт. — Я буду зарабатывать все возможные штрафные баллы, чтобы опустить Слизерин на самое дно факультетской гонки, — пообещал Эрен, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — И меня всё равно переведут на Гриффиндор. Но Шляпа лишь высокомерно хмыкала в его мыслях, оставаясь непреклонной. Ей казалось, что она полностью контролирует ситуацию. Какая глупость… Она просто еще не знала, с кем связалась. — Ну хорошо, давай по-другому. Ты торчишь в кабинете директора сотни лет. Тебя вообще хоть раз чистили? Я добуду у завхоза самые мощные чистящие средства, лично отстираю тебя от вековой пыли и заштопаю твои убогие дыры. Будешь выглядеть как новенькая! Голос Шляпы в его голове из пафосно-назидательного вмиг стал шипяще-оскорбленным: казалось, ещё немного и артефакт доблестного Гриффиндора перейдет на совершенно слизеринский парселтанг. «Да как у тебя вообще мысли повернулись предложить такое кощунство, дерзкий мальчишка! Ты хоть представляешь, сколько веков этой пыли? Заштопать дыры?.. Ты бы ещё предложил мне глажку утюгом, чудовище!» Эрен искренне не понимал, откуда в этой долбанной шляпке столько бараньего упрямства. — Тебе-то вообще какая разница, куда я пойду? — раздраженно поинтересовался он. — Твоя скучная жизнь от этого изменится, что ли? «Какая разница?! Да будет тебе известно, я когда-то принадлежала самому Годрику Гриффиндору, и мне не наплевать на честь моего создателя! На его факультете должны учиться истинные рыцари без страха и упрека, а не упрямые расчетливые манипуляторы вроде тебя! Гриффиндор — это про благородство, а не…» Терпение Эрена окончательно лопнуло. Слизеринская кровь, которую так расхваливала эта старая тряпка, закипела от ярости, а пальцы в кармане намертво вцепились в новенькую волшебную палочку. — Если ты сейчас же не отправишь меня в Гриффиндор, будешь гореть в шляпном аду, как только я выучу Инсендио! А я выучу его к сегодняшнему вечеру, поверь мне на слово! Он даже не понял, что вместо мысленного общения проорал это на весь Большой зал. Студенты захихикали, явно решив, что это всего лишь шутка, но Шляпе, имевшей эксклюзивный доступ напрямую к его сознанию, было не до смеха. «Мерлиновы штаны, да ты же псих!..» — испуганно пискнул артефакт, вмиг растерявший всю свою надменность. «Ладно, убедил. В конце концов, такая безрассудная, граничащая со слабоумием отвага — это ведь тоже в каком-то смысле по части львиного факультета!..» — ГРИФФИНДОР! Из-за слизеринского стола раздался возмущенный свист, но Эрену было плевать на недовольство змеёнышей. Под последовавший за ним взрыв аплодисментов со стороны красно-золотых он направился к друзьям и плюхнулся на свободное место рядом с Микасой. — Ну и шоу ты устроил, — Армин пододвинул к нему кубок с тыквенным соком. — О чём вы там так долго болтали? — Эта престарелая тряпка всерьез собиралась испортить мне всю жизнь, — проворчал Эрен, всё ещё косясь на Шляпу, которую директор Смит как раз водружал на голову следующего несчастного первокурсника. — Заладила своё, Слизерин да Слизерин… Это же душный подземный склеп! Там все помешаны на чистокровности, семейных связях, каких-то вековых традициях. — Это же древний магический артефакт, Эрен, — рассудительно заметил Армин. — Ей, наверное, всё-таки виднее. Она заглядывает в самую суть человека, видит его скрытые черты, потенциал… Мне вот она предложила Рейвенкло, я попросился на Гриффиндор, потому что сюда распределили Микасу, а тебе вороний факультет точно не светит, — Армин опасливо покосился на него, словно прикидывая, не получит ли в нос за то, что косвенно обозвал Эрена тупицей, — и она даже не стала спорить. Может, с тобой всё действительно не так просто, и в её словах про Слизерин был смысл? Эрен в нос бить не стал, но кубок с соком опустил на стол так резко, что несколько капель выплеснулись на чистую скатерть. — Да нет там никакого смысла, — буркнул он, скрестив руки на груди. — Просто этот сраный фетр застрял в прошлом веке. Напридумывал себе стереотипов: раз Йегер — значит, марш в подземелья варить яды и плести интриги. Ага, щас. Моя жизнь принадлежит мне, а не этой дырявой тряпке. — Но ты пригрозил ей поджогом, — неодобрительно вздохнула Микаса. — Это же чисто слизеринский метод, хоть и действенный. — А каким был бы гриффиндорский? — Вызвать её на дуэль прямо посреди Большого зала, — хмыкнул Армин. — Но она же не сможет сражаться! — Это её проблемы. Но вызов на дуэль звучит благороднее, чем угрозы в стиле «я сожгу тебя заживо»… Эрен возмущённо всплеснул руками, едва не перевернув солонку. — Да ну вас! Гриффиндорцы тоже умеют импровизировать, угрожать и шантажировать, когда их загоняют в угол. Армин внимательно посмотрел на него и вздохнул, крутя в руках свой кубок. — Эрен, если ты устроил весь этот бунт только ради нас… — тихо начал он. — Я, конечно, рад, что ты здесь. Но ты же знаешь, что если бы ты оказался на Слизерине, мы всё равно продолжали бы с тобой дружить? Виделись бы в библиотеке, сидели вместе на спаренных лекциях, гуляли у озера… Микаса молча кивнула, и Эрен озадаченно уставился на друзей, удивлённый такой простой и очевидной мыслью, которую он в своём яростном порыве даже не взял в расчёт. — Угроза сжечь артефакт государственного значения на глазах у всего преподавательского состава — это не импровизация, Йегер. Это клинический диагноз. Эрен скосил недовольный взгляд в сторону: там, вальяжно развалившись на скамье, сидел незнакомый ему мальчик с узким, по-лошадиному вытянутым лицом и копной светло-русых волос. Судя по высокомерному выражению лица, он искренне считал, что делает Гриффиндору огромное одолжение своим присутствием. — Тебе чего, фестралище? — прищурился Эрен, мгновенно переходя в режим боевой готовности. — Меня зовут Жан. Жан Кирштейн, — представился умник, недовольно поморщившись. — Я просто поражаюсь твоей тупости. Из-за таких ненормальных у Гриффиндора вечно проблемы с баллами… Эрен быстро оценил потенциальную угрозу. Фамилия явно не магическая, по крайней мере, не из британских чистокровных кланов, но уже что-то знает про проблемы факультетов Хогвартса. Полукровка, значит?.. Жан выглядел как человек, который о настоящих магических дуэлях читал разве что в книгах: никакой вековой чистокровной спеси во взгляде, да и боевых навыков, скорее всего, ноль, зато понтов — на целый министерский департамент. Эрен издевательски хмыкнул, подаваясь вперёд через стол и упираясь ладонями в дубовую поверхность. — За баллы он переживает… Слышь, Кирштейн, если ты пришёл в Хогвартс, чтобы дрожать над каждой оценкой и заглядывать в рот старостам, то ты сильно ошибся факультетом. На Гриффиндоре ценят тех, у кого есть яйца отстаивать своё мнение, а не зануд, которые готовы прогнуться под кого угодно ради хорошего балла… Вали в Дурмстранг, там вообще нет факультетов. Будет тебе счастье. — Чё ты вякнул?! — Жан подскочил со своего места, едва не опрокинув тарелку с жареными колбасками. — Я поступил сюда, чтобы учиться у лучших профессоров, а не чтобы сидеть за одним столом с сумасшедшим пироманьяком, который с первого же дня собирается уничтожать школьное имущество! Это тебе место в Дурмстранге, там обожают всяких темномагических шизиков! Эрен тоже поднялся, его глаза опасно блеснули. — Тёмномагических шизиков? Чтобы начистить твою лошадиную физиономию, мне магия вообще не нужна! — Так, оба брейк! — Армин панически замахал руками, пытаясь вклиниться между ними. — Пожалуйста! Нам только драки не хватало в первый же день! Микаса даже ничего говорить не стала, просто подняла на Жана тяжелый, леденящий душу взгляд, и его воинственный пыл как-то подозрительно быстро угас, а на щеках проступил странный румянец. — Ладно… Не хватало ещё из-за какого-то неадеквата вылететь из школы… Он отвернулся и снова уткнулся в тарелку, делая вид, что еда интересует его гораздо больше, чем глупые детские споры. — Ребята, ребята, — явно запоздало засуетилась невысокая блондинка со значком старосты на мантии: она только что увлечённо обсуждала летние каникулы с другими старшекурсниками и пропустила зарождающуюся дуэль на вилках. — Прекратите сейчас же! В первый же вечер устроили скандал на весь зал! — Так это не я, мисс Брженска, — тут же состроил из себя примерного мальчика Жан, не поднимая глаз от своей тарелки и усердно ковыряя колбаску. — Я просто попросил Йегера вести себя потише, а он сразу огрызаться начал. — Я огрызаться начал?! — Эрен аж поперхнулся тыквенным соком от такой наглости. — Кто тебя вообще просил к нам лезть? Сидел бы и молча жевал свои колбаски, целее был бы! Эрен снова рванулся вперёд, но Армин мёртвой хваткой вцепился в рукав его мантии, удерживая на месте. — Эрен, угомонись уже! — взмолился он, испуганно косясь на старосту. Та поправила очки в тонкой оправе и смерила их компанию недовольным взглядом. — Мне плевать, кто к кому полез и кто первый начал. Ещё один излишне громкий звук — и оба завтра будете драить котлы в кабинете зельеварения. Вы теперь студенты самого лучшего из факультетов, так что извольте вести себя как приличные люди, а не как стадо бешеных гиппогрифов. Всем всё ясно? Жан поспешно кивнул и снова принялся активно жевать, ещё больше усугубляя собственное сходство с лошадью, а Эрен лишь злобно засопел, мысленно пообещав себе, что этот придурок Кирштейн очень пожалеет о том, что решил испортить ему первый вечер в Хогвартсе. — Извините, мисс, мы всё поняли, — поспешно перебил Армин, виновато улыбаясь старосте и пытаясь сгладить углы. — Больше никакого шума. — И никаких Инсендио, — она улыбнулась уголком рта, и в её взгляде за стёклами очков на секунду промелькнуло что-то похожее на искорку веселья, хотя голос оставался всё таким же строгим. — Такие чары можно практиковать только под надзором профессоров. — Под надзором так под надзором, — буркнул Эрен, упрямо вскинув подбородок, но спорить со старостой больше не решился. — Обещаю практиковать исключительно на тех объектах, которые сами напрашиваются на качественную прожарку. Он выразительно покосился на макушку Жана, который в этот момент подозрительно усердно увлекся изучением узоров на своей тарелке. Рико лишь многозначительно покачала головой, словно заранее сочувствовала всему преподавательскому составу и обитателям гриффиндорской гостиной, и развернулась обратно к своим друзьям. — Ну и ну, Йегер, — не удержался Жан, бубня это так тихо, чтобы слышал только их край стола, и даже не поворачивая головы. — Первый день в школе, а ты уже напрашиваешься на отработку… — На отработку Инсендио на твоей убогой мантии, — не остался в долгу Эрен. Жан чуть не подавился колбаской, но развивать тему не стал, чтобы снова не привлекать внимания старосты. Армин обреченно прикрыл лицо ладонью, а Микаса пододвинула к Эрену тарелку с его любимым пирогом, безмолвно призывая его переключить внимание на ужин.

***

— Помните, молодые люди, движение кистью должно быть плавным и уверенным, — щебетал крошечный профессор Чар, балансируя на стопке толстых книг. — И следите за правильным произношением! Винга́рдиум Левио́са! Эрен яростно рассекал воздух своей волшебной палочкой так, словно пытался зарубить невидимого врага, но перо на парте даже не думало шевелиться. Оно лежало мёртвым грузом, игнорируя все его мысленные приказы и гневные выдохи. — Давай же, взлетай, сраная пушинка… — сквозь зубы процедил Эрен, совершая очередной резкий взмах. — Йегер, ты его так скорее сожжешь, чем поднимешь, — раздался с соседнего ряда самодовольный, жутко раздражающий голос. Убедившись, что Эрен на него смотрит, Жан сделал аккуратное, почти пижонское движение палочкой, чётко проговорил заклинание, и его перо плавно взмыло вверх, к самому потолку. — О, превосходно, мистер Кирштейн! Великолепный результат для первого раза! Десять баллов Гриффиндору! — радостно воскликнул профессор, захлопав в ладоши. Жан расплылся в победной ухмылке, бросив на Эрена максимально красноречивый взгляд. Пальцы сильнее сжали древко палочки. — Эрен, не отвлекайся, — тихо шепнул Армин, сидевший с ним за одной партой. Его собственное перо уже нервно подёргивалось, пытаясь оторваться от стола. — Просто расслабь руку. Ты слишком сильно напрягаешь кисть, движение должно быть мягче. Попробуй начертить круг, а потом… — Я делаю всё правильно! — огрызнулся Эрен, даже не глядя на друга. Глаза его всё ещё были прикованы к парящему перу Жана. — У Кирштейна просто палочка какая-то читерская, раз слушается его с первого раза. — Палочка тут ни при чём, — вздохнул Армин, продолжая урезонивать друга. — Жан просто чётко произнёс словесную формулу и не пытался сломать палочку пополам во время взмаха. Прекрати на него пялиться, у тебя ничего не получится, пока ты злишься. Магия требует концентрации, а не… — А не чего? — Эрен резко развернулся к Армину, и его зелёные глаза опасно сузились от обиды и раздражения. — Хочешь сказать, что я тупее этого выскочки? Ты вообще на чьей стороне, Армин? Вместо того чтобы поддержать меня, ты оправдываешь Кирштейна? — Я никого не оправдываю! — Армин аж покраснел от такой несправедливости, тоже начиная выходить из себя. — Но если ты продолжишь махать руками как сумасшедший, ты просто выбьешь кому-то глаз, а Гриффиндор потеряет те баллы, которые Жан только что заработал! — Да плевать мне на баллы! — вскипел Эрен, едва удерживаясь от того, чтобы не закричать на весь класс. — Да ты просто завидуешь ему, Эрен! — не выдержал Армин, сердито отворачиваясь к своему перу. — Потому что у него получилось, а у тебя нет. И вместо того, чтобы потренироваться, ты сидишь и устраиваешь истерику на пустом месте! Вингардиум… — Завидую? Ему?! В этот самый момент перо Армина, подчиняясь идеально выверенному движению палочки, плавно оторвалось от парты и зависло в воздухе прямо между ними. — О, замечательно, мистер Арлерт! — восторженно запищал профессор со своего постамента, замахав короткими ручками. — Еще пять баллов Гриффиндору! Великолепное исполнение! Эрен замер на полуслове, так и оставшись сидеть с открытым ртом. Армин, всё еще пунцовый от похвалы, неловко повёл плечом. Он явно не собирался хвастаться — на его лице читалась смесь гордости за получившееся заклинание и искреннего страха, что сейчас Эрен взорвется окончательно и направит весь свой гнев уже на него. Злиться на Арлерта было глупо, и Эрен это прекрасно понимал, отчего становилось только тошнее. — Ладно, — процедил Эрен, упрямо вскинув подбородок и косясь на парящее перо соседа. — Поздравляю, Армин. — Эрен, я правда не хотел… — тихо начал Арлерт, виновато косясь на друга и пытаясь удержать концентрацию. Он обернулся к Микасе, которая сидела прямо за ними: её перо тоже безвольно лежало на столе, но сама Аккерман по этому поводу явно не переживала, спокойно повторяя заклинание раз за разом. Но этот путь был явно не для Эрена. Если магия не хотела подчиняться ему, значит, её нужно было заставить. Силой. Он с грохотом опустил кулак на стол, отчего несчастное перо наконец-то взлетело… правда, всего на какой-то жалкий дюйм и явно без магического вмешательства. — Неплохо, мистер Йегер, весьма оригинальный способ левитации! — раздался с постамента добродушный, слегка писклявый голос профессора Флитвика. — Однако боюсь, что использование приёмов маггловской физики на моих уроках не принесет Гриффиндору ни единого балла. Нам нужна магия, мой мальчик, чистая магия! По классу прокатился тихий смешок, и Эрен краем глаза заметил, как Жан Кирштайн издевательски фыркнул, прикрывая рот ладонью. Это стало последней каплей. Если этот заносчивый кусок дерева в его руке не хотел работать как надо, Эрен собирался вытрясти из него искру силой собственного упрямства. Он сжал палочку, намертво зафиксировал кисть, полностью проигнорировав слова профессора о плавных движениях, и резко, словно наносил удар клинком, рубанул воздух сверху вниз. — Вингардиум Левиоса! Перо пулей взвилось к самому потолку класса, едва не задев массивную люстру, а затем, подхваченное бешеной мини-бурей, которую Эрен случайно сотворил прямо посреди кабинета, закружилось в неистовом вихре. — Ой-ой-ой! Пригнитесь! — пискнул профессор Флитвик, поспешно втягивая голову в плечи, когда взбесившееся перо пронеслось над его стопкой книг. Армин испуганно вжался в стул, изо всех сил стараясь удержать собственное пёрышко. Сделав ещё один безумный пируэт под самым потолком, перо Эрена резко спикировало вниз и, как самонаводящийся снаряд, приземлилось точно в чернильницу Жана Кирштейна. Плюх! Жан, который ещё секунду назад самодовольно улыбался, явно уверенный, что Эрен сейчас опозорится на весь класс, даже не успел среагировать: его вытянутое лицо, галстук и безупречно чистая мантия мгновенно покрылись уродливыми чёрными кляксами. — Йегер, ты… ты… — Жан задыхался от ярости, судорожно пытаясь оттереть лицо рукавом, но делал только хуже, размазывая чернила по щекам. — Ой, извини, Кирштейн, рука дернулась, — Эрен даже не подумал скрывать свою наглую, торжествующую улыбку, лениво опуская палочку. — Зато взлетело. И, кажется, гораздо выше твоего. Профессор, а за высоту полёта дополнительные баллы полагаются?.. — Дополнительные баллы? — профессор удивлённо моргнул, переводя взгляд с перемазанного чернилами, тяжело дышащего Жана на сияющего Эрена, а затем не выдержал и заливисто рассмеялся. — Ну, мистер Йегер, я, конечно, восхищен высотой полёта и… эмм… стопроцентной точностью попадания, но… Он ловко спрыгнул со своей стопки книг и, взмахнув палочкой, произнёс: «Тергео!» Чернила на лице, галстуке и мантии Жана мгновенно исчезли, но его физиономия от этого стала только ещё более пунцовой. — Минус пять баллов Гриффиндору за излишне агрессивное колдовство, мистер Йегер, — уже серьёзнее, но всё равно с улыбкой в усах произнёс профессор. — В следующий раз направляйте вашу экспрессию исключительно на левитацию, а не на атаку однокурсников. А вам, мистер Кирштейн, я советую держать чернильницу закрытой, пока ваш товарищ осваивает школьную программу. Магия — штука непредсказуемая! Жан обиженно засопел, бросив на Эрена взгляд, полный чистой, концентрированной ненависти, но Эрен лишь беззаботно хмыкнул. Подумаешь, минус пять баллов! Учитывая, что Жан и Армин незадолго до этого принесли факультету целых пятнадцать, Гриффиндор всё равно оставался в плюсе. А уж вид этой наглой рожи, покрытой чернильными кляксами, определённо стоил этой копеечной жертвы. — Ну ты и придурок, Йегер, — процедил Жан, едва профессор отошел от них, чтобы проверить успехи других учеников. — Тебе лечиться надо. Псих ненормальный. — Сказал парень, который умывается чернилами по утрам, — хмыкнул Эрен. — Привыкай. Рядом со мной твои будни в Хогвартсе заиграют новыми красками. И, возможно, не только черными… — Мечтай больше, припадочный. Посмотрим, что ты будешь делать, когда я буду отрабатывать на твоей шкуре боевые заклининания… — О-о-о, так ты у нас теперь гроза дуэльного клуба? — Эрен, ради всего святого, заткнись! — Армин схватил его за рукав мантии и с силой дёрнул вниз, заставляя сесть ровно. — Хватит позориться перед всем классом! Ты же видишь, он специально тебя провоцирует! Эрен резко дёрнул рукой, освобождаясь от хватки Армина, и перевёл взгляд с самодовольного лица Жана на несчастное перо, которое уже вернулось на законное место и теперь сиротливо лежало на парте. Злость на Кирштейна никуда не делась, но внутри Эрена проснулось чистое, упрямое нежелание оставаться в дураках. Он заставил себя проигнорировать тихий смешок Жана и сосредоточился на белом пушке, мысленно приказывая ему взлететь безо всяких дурацких маханий палочкой. Если у него получится беспалочковая левитация, он точно заработает несколько десятков баллов и утрёт нос этому придурку… Внутри, где-то в районе груди, всё ещё клокотало горячее пламя злости, и Эрен попытался сфокусировать его, чтобы заставить перышко взлететь. «Лети!» — мысленно рявкнул он, подаваясь вперёд. Перышко на парте сначала мелко задрожало, затем оно, дёргаясь, приподнялось над деревянной поверхностью на дюйм, другой, третий… В следующую секунду нежный пушок всё же не выдержал чудовищного давления и левитирующее перо мгновенно превратилось в горстку чёрного пепла. — Ну… Чисто технически, оно всё-таки взлетело, — шёпот потрясённого Армина нарушил гробовую тишину. — Профессор, он опять пытается всё сжечь! — пожаловался Жан. Но вместо того чтобы разозлиться, крошечный преподаватель вдруг бурно, восторженно замахал руками. — Невероятно! Стихийная беспалочковая пирокинетическая левитация в одиннадцать лет! — восторженно запищал Флитвик, едва не свалившись со своей стопки книг. — Конечно, мистер Йегер, Гриффиндор теряет ещё пять баллов за нарушение техники безопасности и сожжённое школьное имущество… Но Мерлинова борода, какая экспрессия! Настоящий самородок… взрывоопасный, но самородок! Двадцать баллов Гриффиндору за отличное исполнение! Эрен шумно выдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Сил, кажется, не осталось совсем, но губы сами собой расползлись в наглой, торжествующей улыбке. Плюс десять баллов. Он медленно повернул голову к Жану: тот сидел, вжавшись в спинку стула, с таким выражением лица, будто перед ним только что вылупилась злобная венгерская хвосторога, и судорожно сжимал в руке своё несчастное перышко. Поймав его ошарашенный взгляд, Эрен самодовольно улыбнулся и показал Кирштейну язык. Тот в ответ лишь ехидно прищурился и одними губами, четко и раздельно, проговорил: «Де-сять бал-лов». Улыбка Эрена слегка померкла. Точно. Жан за свои идеальные чары левитации получил десять баллов, и у него самого после всех штрафов на счету осталось ровно столько же — десять. Ничья, значит. На душе скребли кошки, а упрямство требовало немедленного реванша, но Йегер лишь крепче сжал кулаки, заставляя себя успокоиться. В конце концов, это был лишь первый их урок в Хогвартсе. У него впереди было ещё целых семь лет, чтобы окончательно и бесповоротно отыграться и навсегда стереть эту высокомерную ухмылку с лошадиной морды Кирштейна.