Под прицелом.

      Воздух в камере был спёртым, пропитанным запахом сырости и страха. Лекса лежала на холодном полу, прижимая ладонь к разбитой губе. Вкус крови во рту был знакомым, почти привычным — металлический, солоноватый привкус поражения. Но физическая боль была ничем по сравнению с ледяной ямой ужаса, разверзшейся у неё внутри.       Два охранника развлекались. Они не били её в полную силу — Беллами запретил портить «товар» до особого распоряжения. Их удары были расчётливыми, издевательскими: пинок под рёбра, от которого перехватывало дыхание; хлёсткая пощёчина, чтобы сбить с ног. Они смеялись, отпуская грязные шуточки о том, как сломается эта железная леди, когда узнает, что её подружку в скором времени убьют.       Лекса молчала. Она принимала каждый удар, свернувшись клубком вокруг Кларк, которая сидела тут же, прижавшись к стене. Она закрывала собой девушку, принимая всю ярость на себя. Один из охранников попытался дёрнуть Кларк за волосы, просто чтобы посмотреть на реакцию, но Лекса зарычала так, что он отшатнулся. Тронуть Кларк было табу. Пока что.       — Хватит, — выдохнула Лекса, сплёвывая кровь на бетонный пол. Её голос был хриплым, но в нём звенел металл. — Он ждёт отчёта. Вы теряете время.       Охранники переглянулись. Им явно хотелось продолжить, но страх перед боссом пересиливал желание развлечься. Один из них смачно плюнул ей на спину, прежде чем они вышли, заперев дверь и оставив их в темноте.       Кларк тут же оказалась рядом, её руки дрожали, когда она коснулась плеча Лексы.       — Боже... ты в порядке? Дай посмотрю...       — Не трогай меня! — рыкнула Лекса, резко отстраняясь. Она оттолкнулась от пола, поднимаясь на колени. Ярость душила её, застилая глаза красной пеленой. Мысль о том, что эти животные могли прикоснуться к Кларк, сводила с ума.       — Я в порядке! — отрезала она, глядя на Кларк сверху вниз. В её глазах горел дикий огонь. — Слышишь? Это всё ерунда. Главное, чтобы тебя не тронули. Ты поняла? Что бы ни случилось со мной, ты должна держаться от всего этого подальше!       Кларк смотрела на неё широко раскрытыми глазами, полными слёз.       — Зачем ты это делаешь? Почему защищаешь меня?       Прежде чем Лекса успела ответить, тяжёлая стальная дверь снова открылась. На этот раз свет из коридора выхватил высокую фигуру Беллами. Он вошёл один, его движения были плавными и хищными. В руке он держал маленький медицинский лоток, а в пальцах другой руки поблескивал шприц, наполненный прозрачной жидкостью.       Наркотики.       Сердце Лексы пропустило удар. Желание, острое и непреодолимое, вспыхнуло в мозгу с такой силой, что у неё задрожали руки. Нет. Только не сейчас. Не после того, через что она прошла.       Беллами закрыл за собой дверь. Щёлкнул замок, отсекая путь к отступлению. Он сделал несколько шагов вперёд и остановился прямо над ней. Его тень накрыла Лексу полностью.       Он посмотрел на Кларк, затем перевёл взгляд на Лексу. Улыбка, появившаяся на его лице, была лишена всякого тепла.       — Оставь нас, — бросил он, даже не взглянув на Кларк.       Кларк замерла, переводя испуганный взгляд с друга на Лексу.       — Иди, — прохрипела Лекса, не отрывая взгляда от шприца. — Делай, что он говорит.       Кларк медленно поднялась и отошла в самый дальний угол комнаты, сжавшись там в комок.       Теперь внимание Беллами было приковано только к Лексе. Он присел на корточки, оказываясь с ней на одном уровне. Шприц в его руке казался огромной иглой, предназначенной для казни.       — Знаешь, что самое забавное? — тихо спросил он, вертя шприц в пальцах. Жидкость внутри заблестела в тусклом свете. — Я видел твоё личное дело. Там написано, что ты чиста. Никаких зависимостей. Идеальный агент. Но я-то знаю правду. Я видел, как блестят твои глаза при виде порошка. Как дрожат пальцы, когда тебе нужна доза.       Он подался вперёд, его лицо оказалось в нескольких дюймах от её лица.       — Эта комната звуконепроницаема, детектив. Здесь можно кричать сколько угодно. Никто не услышит. Кроме твоей подружки в углу.       Лекса сглотнула, пытаясь подавить приступ паники и жажды.       — Чего ты хочешь? — выдавила она.       Беллами усмехнулся и поднял шприц повыше, демонстрируя его содержимое.       — Я хочу предложить тебе выбор. Вариант первый: ты рассказываешь мне всё. Кто ещё работает против меня? Кто сливает информацию? Где остальные копы? Или...       Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе.       — ...вариант второй. Я делаю тебе подарок. Прямо здесь. Полную дозу чистого наркотика. Прямо в вену. Никакой ломки. Никакой боли. Всего лишь одно маленькое удовольствие взамен на твоё полное и безоговорочное сотрудничество.       Он протянул свободную руку и грубо схватил Лексу за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.       — Выбор за тобой, Александрия. Вернись ко мне. Стань моей добровольно, и я прощу тебя. Или умри здесь, страдая. Решать тебе.       Лекса смотрела на него. Смотрела прямо в глаза, не моргая. Её дыхание было ровным, хотя внутри бушевал ураган. Она видела ловушку. Видела крючок, смазанный самым сладким ядом, который только можно представить.       Она молчала.       Это молчание было громче любого крика. Это был отказ. Окончательный и бесповоротный. Беллами прищурился, его улыбка медленно сползла с лица, уступив место холодной ярости. Он понял её ответ.       — Глупый выбор, — прошипел он.       Его рука, державшая шприц, метнулась вперёд с молниеносной скоростью. Лекса дёрнулась, но второй рукой он крепко схватил её за предплечье, прижимая к холодному полу. Она почувствовала резкий укол в сгиб локтя. Холодная жидкость обожгла вену и начала растекаться по телу ледяной волной.       Беллами нажал на поршень до конца, выцедив всё содержимое шприца ей в кровь. Затем он так же резко встал, отряхивая брюки, словно прикоснулся к чему-то грязному.       — Наслаждайся, детектив. Я вернусь, когда ты будешь готова говорить правду и очень надеюсь, что в следующий мой визит, ты примешь верную сторону.       Дверь закрылась, оставив их в звенящей тишине.       Кларк была уже рядом через секунду. Она упала на колени перед Лексой, которая лежала неподвижно, глядя в потолок пустым взглядом.       — Лекса! Господи... что он сделал? Что это было?! Яд?!       Лекса медленно повернула голову. Мир вокруг казался немного ярче, звуки — чётче. Но главное — она чувствовала себя собранной. Наркотик начал действовать, но доза, которую вколол ей Беллами, была рассчитана лишь на то, чтобы снять боль и обострить чувства, а не для того, чтобы вырубить её или отправить в эйфорический трип. Он хотел сделать её послушной, а не безвольной куклой. И он просчитался.       — Нет, — хрипло, но твёрдо ответила Лекса, приподнимаясь на локтях. Взгляд её прояснился. — Это наркотики. Но доза маленькая. Он хочет, чтобы я оставалась в сознании... чтобы сломать меня морально, а не физически.       Кларк выдохнула с облегчением, которое тут же сменилось тревогой.       — Зачем ты ему это позволила?       — Потому что если бы я сопротивлялась, он мог бы причинить вред тебе, — отрезала Лекса, садясь прямо. Она сжала кулаки, чувствуя, как химическая энергия бежит по венам, прогоняя слабость. Боль от ударов ещё ощущалась, но теперь она была тупой, далёкой, почти незаметной. — Пока мы живы и вместе, у нас есть шанс. А если я начну нести чушь под пытками, он избавится от тебя как от ненужного свидетеля.       Кларк посмотрела на неё с ужасом и восхищением одновременно.       — Ты... ты специально это сделала? Позволила ему?       — Да, — кивнула Лекса, встречая её взгляд. В её глазах горел тот самый неукротимый огонь, который Кларк видела в день их знакомства. Наркотик не убил её волю, а лишь раздул пламя. — Он думает, что контролирует ситуацию. Думает, что наркотики сделают меня слабой. Но он забыл одну вещь.       Лекса встала на ноги, слегка пошатнувшись, но быстро восстановив равновесие. Она подошла к двери и прижалась к ней ухом, прислушиваясь.       — Для агента под прикрытием небольшая доза продукта — это способ оставаться в строю, когда нет времени на сон и еду. Это инструмент. И сейчас этот инструмент поможет нам выбраться отсюда.       Она обернулась к Кларк, и на её губах появилась хищная, опасная усмешка.       — Он хотел увидеть сломленную меня. Вместо этого он получит самую ясную версию Александрии Вудс. И очень, очень злую.       Лекса методично, сантиметр за сантиметром, ощупывала стены. Её обострившиеся чувства, подстёгнутые малой дозой продукта, улавливали каждый шорох, каждую вибрацию в бетоне. Она искала слабое место, скрытый механизм, хоть что-нибудь. Но комната была идеальной тюрьмой.       Кларк сидела на койке, наблюдая за ней. Напряжение между ними немного спало после признания Лексы, но страх никуда не делся. Он просто затаился, ожидая своего часа.       Прошло около сорока минут. Действие наркотика начало меняться. То, что сначала казалось ясностью и приливом сил, теперь превращалось в свою противоположную сторону. По телу Лексы прокатилась первая волна дрожи — мелкой, неприятной. Мышцы начали непроизвольно сокращаться.       — Что с тобой? — тихо спросила Кларк, заметив, как Лекса резко отдёрнула руку от стены и прижала её к животу.       — Ломка, — выдохнула Лекса сквозь стиснутые зубы. — Даже малая доза... она провоцирует синдром отмены, если ты уже зависим. А я... я была зависима.       Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Холодный пот выступил на лбу. Зрение на мгновение расфокусировалось, а затем мир стал слишком ярким, слишком резким. Каждый звук, даже их собственное дыхание, отдавался в голове колокольным звоном.       — Это ужасно, — прошептала Кларк, инстинктивно делая шаг к ней.       — Не подходи! — рыкнула Лекса, отступая к стене. В её глазах промелькнул дикий, загнанный блеск. — Я могу быть... непредсказуемой.       Она сползла по стене на пол, сжимая голову руками. Тело требовало новую дозу, чтобы прекратить эту пытку. Беллами знал, что делал. Небольшая доза была не милостью, а изощрённым издевательством. Он запустил процесс, который невозможно остановить без новой порции яда.       Щёлкнул замок.       Дверь открылась так же бесшумно, как и в прошлый раз. На пороге стоял Беллами. За его спиной маячили две знакомые фигуры охранников. Увидев их, Лекса лишь крепче сжала челюсти, заставляя себя смотреть прямо перед собой.       Беллами вошёл, держа в руках новый шприц. Объём жидкости в нём был значительно больше. Он не улыбался. Его лицо было маской холодного удовлетворения.       — Как самочувствие, детектив? — спросил он почти участливо. — Надеюсь, моё лекарство помогло тебе прийти в себя для серьёзного разговора?       Лекса молчала. Её тело била крупная дрожь, но взгляд оставался твёрдым.       — Молчишь? Хорошо.       Он кивнул охране. Двое мужчин вошли в комнату. Один из них, тот, кто плевал ей на спину, с размаху пнул её сапогом под рёбра. Второй схватил за волосы, запрокидывая ей голову назад, открывая шею.       Лекса закашлялась от удара, но не издала ни звука. Слеза скатилась по её щеке, но это была слеза физической боли, а не капитуляции.       Беллами присел рядом на корточки. Шприц в его руке блеснул в тусклом свете лампы.       — Последний шанс, Александрия.       Ответом ему было молчание.       — Что ж, твоё право.       На этот раз он не торопился. Он хотел, чтобы они обе видели. Он поднял рукав куртки Лексы, обнажая вену. Кларк зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она видела, как игла входит под кожу, как поршень медленно опускается, впрыскивая прозрачную смерть.       Лицо Лексы исказилось. Из груди вырвался глухой стон, похожий одновременно на облегчение и на предсмертный хрип. Её тело выгнулось дугой в руках охранника, а затем обмякло. Глаза закатились, и она потеряла сознание.       Беллами встал, вытирая руки салфеткой.       — Теперь она будет более сговорчивой, когда очнётся, — бросил он, направляясь к двери. — И помни, Кларк, — он остановился и посмотрел на подругу, которая съёжилась в углу. — Ты здесь только потому, что она представляет для меня ценность. Если она сломается окончательно... твоя жизнь не будет стоить и ломаного гроша.       Охранники отпустили обмякшее тело Лексы и вышли вслед за боссом. Дверь закрылась.       Кларк осталась одна в тишине с бесчувственным телом женщины, которую она любила и которой боялась. И которая только что проиграла первый раунд этой страшной игры.       

***

      План был готов. Техническая база, предоставленная Монти и Харпер, была разложена на заднем сиденье неприметного седана Линкольна. Рации проверены, жучки заряжены, скрытая камера активирована. Все молчали, поглощённые тяжестью предстоящего.       Линкольн сидел за рулём, его лицо в тусклом свете приборной панели казалось высеченным из камня. Он завёл двигатель, но машина не тронулась с места. Рейвен, нервно теребившая провод от наушника, резко повернулась к нему.       — Ну? Чего мы ждём? Поехали! Октавия сделает своё дело, мы войдём следом!       Линкольн медленно покачал головой, не отрывая взгляда от лобового стекла, за которым возвышалась тёмная громада башни Беллами Блэйка.       — Нет. Это самоубийство. Мы знаем только то, что он там живёт. Мы не знаем планировки здания, количества охраны, где именно держат пленников... если их вообще держат внутри. Идти туда вслепую — значит подписать себе смертный приговор.       Рейвен открыла рот, чтобы возразить, но её перебила Анья, мягко коснувшись её руки.       — Он прав, Рейв. Если нас поймают, мы ничем не поможем Лексе и Кларк.       Октавия, до этого смотревшая на огни дома, где обитал её брат, со смесью страха и ненависти, тяжело вздохнула. Она понимала логику Линкольна, но каждая минута промедления казалась ей предательством по отношению к подруге.       — И что ты предлагаешь? — тихо спросила она.       — Разведку, — твёрдо сказал Линкольн, наконец поворачиваясь к ним. Его взгляд был холодным и профессиональным. — Настоящую разведку. Я знаю этот тип зданий. Там есть чёрный ход для персонала, технические шахты, вентиляция... Нам нужно найти уязвимое место. Монти, твоя задача — взломать систему камер наблюдения хотя бы на пару минут. Мне нужно увидеть слепые зоны.       Он посмотрел на Октавию, и его голос смягчился:       — А тебе придётся сыграть самую важную роль. Ты должна войти через парадную дверь.       Глаза Октавии расширились.       — Я же уже согласилась...       — Не просто зайти в гости, — продолжил Линкольн. — Тебе нужно будет провести полноценную разведку прямо у него под носом. Пока ты будешь отвлекать его разговорами о том, как сильно ты скучаешь, тебе нужно будет запомнить всё: сколько охранников в холле, где стоят камеры, какая дверь ведёт в лифт, а какая — на лестницу. Любая деталь может спасти нам жизнь.       Рейвен перестала ёрзать. План приобретал чёткие очертания, превращаясь из отчаянной авантюры в тактическую операцию.       — То есть я иду как наживка, которая заодно шпионит, — горько усмехнулась Октавия, поправляя волосы дрожащей рукой.       — Ты идёшь как сестра, которая любит своего брата, — поправил её Линкольн. — Играй эту роль так, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что это правда.       Октавия встретилась с ним взглядом и кивнула. Страх никуда не делся, но теперь он смешался с ледяной решимостью. Она отвернулась к окну, глядя на освещённый шпиль небоскрёба.       — Хорошо, — сказала она глухо. — Я сделаю это. Я сыграю любящую сестру. Пусть подавится моей любовью.       Она решительно распахнула дверцу машины.       — Тогда не будем терять время. Мой любимый старший брат ждёт меня в гости. Я скажу ему, что очень-очень соскучилась.              Октавия стояла в холле пентхауса, сжимая в руках маленькую сумку. Сердце колотилось так громко, что она была уверена — Беллами слышит его стук. Она заставила себя дышать ровно и подняла взгляд на брата, который спускался по винтовой лестнице со второго этажа.       Его лицо, обычно непроницаемое, при виде неё смягчилось. Он выглядел почти... растроганным.       — Октавия, — он раскрыл объятия, и это было худшей частью её миссии. Ей пришлось шагнуть вперёд и позволить ему обнять себя. От него пахло дорогим одеколоном и властью. Запах монстра, притворяющегося любящим братом. — Я не ждал тебя сегодня. Что-то случилось?       Октавия отстранилась, изо всех сил стараясь выглядеть маленькой и испуганной.       — Я... я больше не могла сидеть одна. Кларк пропала, всё вокруг рушится, а ты... ты единственный, кто у меня остался.       Она опустила глаза, позволяя одной-единственной слезе скатиться по щеке. Это сработало. Беллами тут же приобнял её за плечи и повёл в гостиную.       — Тише, сестрёнка. Не плачь. Конечно, я здесь. Для тебя я всегда здесь.       Они сели на диван из белой кожи. Беллами не отпускал её руку, поглаживая большим пальцем запястье. Октавия чувствовала, как к горлу подступает тошнота, но продолжала играть свою роль. Пока он был занят тем, чтобы утешить её словами, у неё появилась возможность.       «Ваза», — мысленно повторяла она инструкции Линкольна. «Большая напольная ваза у входа в кабинет».       Беллами продолжал говорить, рассказывая ей о том, как он «ищет» Кларк через свои каналы, какой стресс он испытывает. Его голос был бархатным, успокаивающим. Он встал, чтобы налить ей воды, отвернувшись к мини-бару в углу гостиной.       Это был её шанс.       Октавия сделала вид, что поправляет волосы, незаметно доставая из кармана крошечный предмет — камеру размером с пуговицу. Движением, отработанным до автоматизма, — спасибо бесконечным тренировкам с Линкольном, — она наклонилась и якобы случайно уронила сумочку рядом с огромной китайской вазой. Скользнув рукой по керамическому боку, она прилепила камеру к основанию ножки, где её скрывала тень.       Выпрямившись, она «случайно» провела ладонью по краю журнального столика из тёмного стекла, оставляя там второй предмет — плоский микрофон-передатчик.       Всё это заняло три секунды.       Беллами обернулся, протягивая ей стакан с водой. На его лице играла покровительственная улыбка.       — Вот, выпей. И расскажи мне всё. Мы вместе справимся, обещаю.       Октавия взяла стакан дрожащими пальцами, благодарно кивнув. «Я справилась», — подумала она, делая маленький глоток. «Теперь вы увидите всё сами».       Прошёл час. Разговор тек плавно: Беллами мастерски манипулировал её страхами, убеждая, что только он может защитить их семью от внешнего мира. Октавия слушала, кивала и поддакивала, впитывая каждую деталь интерьера, запоминая расположение коридоров, которые видела мельком. Наконец, она посмотрела на часы и ахнула.       — Ох, уже так поздно! Прости, Белл, я пойду. Не хочу тебе мешать...       — Мешать? — он мягко рассмеялся, провожая её до двери. — Ты никогда не мешаешь. Заходи в любое время. Помни, что твой старший брат всегда на страже.       Он открыл дверь. Холодный воздух лестничной площадки ударил в лицо, отрезвляя после удушливой атмосферы пентхауса.       Как только дверь за ней закрылась, маска сползла с лица Октавии. Вся фальшь исчезла, оставив лишь ледяную решимость. Она достала телефон и набрала номер Рейвен.       — Я вышла, — тихо сказала она в трубку, спускаясь по лестнице. — Камера на месте. Микрофон тоже. Включайте приём.       Фургон технической поддержки, припаркованный в трёх кварталах от башни Блэйка, превратился в нервный центр операции. Внутри было душно, пахло горячим кофе и озоном от работающей аппаратуры.       Монти сидел перед стеной из мониторов. На одном экране застыл статичный кадр: гостиная пентхауса с высоты человеческого роста — вид из-за китайской вазы. На втором — чёрная рябь помех, но звук шёл идеально чисто. Харпер сидела рядом, её пальцы порхали над клавиатурой, поддерживая стабильный сигнал и фильтруя шумы.       — Камера активна, микрофон пашет на полную, — пробормотал Монти, поправляя наушники. — Но пока у нас тут театр одного актёра. Беллами сидит в кабинете и говорит по телефону уже два часа. Скучнее только смотреть, как сохнет краска.       Дверь фургона распахнулась, впуская внутрь порыв холодного ночного воздуха. Внутрь ввалились остальные: Рейвен, Анья, Линкольн и уставшая Октавия. Они принесли с собой запах улицы и напряжение последних часов.       — Есть что-нибудь? — с порога спросила Рейвен, заглядывая через плечо Монти.       — Ничего, — вздохнул он, указывая на экран. — Тишина. Он заказал еду, съел её за столом, пролистал какие-то отчёты. Ни Кларк, ни Лексы мы не видели.       Октавия побледнела ещё сильнее и опустилась на свободный стул, обхватив себя руками. Линкольн молча встал позади неё, положив руки ей на плечи в безмолвной поддержке. Все расселись и погрузились в тягостное ожидание. Шесть часов они смотрели на одни и те же стены, слушая приглушённый голос Беллами, который обсуждал логистику поставок и «проблемы с качеством продукта». Это была пытка неизвестностью.       Время перевалило за полночь. Глаза у всех начали слипаться. Харпер тихо дремала, прислонившись к плечу Монти. Рейвен клевала носом.       И вдруг всё изменилось.       На экране с видеопотоком картинка дрогнула. Монти встрепенулся и ткнул пальцем в монитор:       — Смотрите!       В поле зрения камеры появились ноги в дорогих ботинках. Беллами вышел из кабинета. Он подошёл к стене гостиной, которая до этого казалась монолитной. Он нажал на незаметную панель отделки.       С тихим пневматическим шипением часть стены отъехала в сторону, открывая тёмный проём потайного коридора. Из темноты вышли двое охранников. Между ними, едва переставляя ноги, шла фигура со связанными впереди руками.       Лекса.       Её голова была опущена, волосы свисали грязными сосульками, закрывая лицо. Она выглядела сломленной, но когда она споткнулась, охранник грубо дёрнул её вверх, и камера успела выхватить её профиль. Даже в полумраке было видно, как блестят её глаза — диким, нездоровым блеском.       Беллами что-то сказал охране, кивнув на Лексу. Один из бойцов подтолкнул её вперёд, и вся процессия скрылась в темноте тайного хода. Стена так же бесшумно вернулась на место, снова становясь обычным элементом декора.       В фургоне повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь гудением системных блоков.       Рейвен медленно повернулась к Линкольну. Её лицо было белым как мел.       — Ты это видел?       Линкольн кивнул, его челюсть была сжата так сильно, что проступили желваки.       — Да. У него есть бункер. Или вторая тюрьма. Где-то внутри здания.       Октавия вскочила на ноги, её трясло.       — Мы должны идти! Прямо сейчас! Пока они там... внизу!       Линкольн удержал её за руку, его взгляд был ледяным и сосредоточенным.       — Нет. Теперь мы точно знаем, где их держат. И мы знаем о тайном ходе. Это меняет всё. Штурмовать парадный вход бессмысленно. Мы войдём там, где они нас не ждут. Через чёрный ход или... прямо сквозь эту стену.       Он указал на монитор, где снова мирно светился интерьер гостиной.       — Дайте мне час. Мне нужно найти чертежи коммуникаций этого здания. Если там есть технический тоннель, ведущий к этому ходу, мы будем у них в тылу раньше, чем они поймут, что происходит.       Тайный коридор за стеной был воплощением паранойи Беллами. Здесь не было роскоши пентхауса: голый бетон, тусклое аварийное освещение и гнетущий запах озона от работающей вентиляции. Это была артерия его крепости, ведущая к самому защищённому месту — ядру его империи.       

***

      Охранники грубо волокли Лексу вперёд. Её ноги заплетались, но она упрямо переставляла их, заставляя себя оставаться в сознании. Каждая клетка её тела кричала, требуя новой дозы, но наркотик, введённый ранее, уже начал отпускать, оставляя после себя лишь свинцовую тяжесть и нарастающую панику ломки.       Беллами шёл следом, его шаги были единственным звуком в этой стерильной тишине, кроме шарканья ботинок охраны. Он остановился перед массивной стальной дверью без опознавательных знаков. Один из охранников приложил биометрический сканер к панели, и тяжёлый механизм с гулким лязгом открылся.       За дверью находилась комната наблюдения. Стены были увешаны десятками мониторов, транслирующих изображения с камер по всему зданию. В центре стоял стол с несколькими компьютерами. Но главное находилось за бронированным стеклом, которое занимало всю противоположную стену.       Это была личная лаборатория и хранилище. Ряды полок с белым порошком, сейфы для наличных, а на столе под ярким светом лежали весы и оборудование для фасовки. Сердце наркоимперии.       — Ну что, детектив, — голос Беллами эхом отразился от стен, когда он жестом приказал охране усадить её на металлический стул в центре комнаты. — Добро пожаловать в святая святых. Видишь? Никакой полиции. Никаких рейдов. Только я и мой мир.       Лекса медленно подняла голову. Её взгляд был расфокусирован, но в нём горел упрямый огонёк ненависти. Она молчала.       — Я же просил тебя быть умнее! — тон Беллами сменился с насмешливого на раздражённый. Он подошёл вплотную, схватив её за подбородок железными пальцами, заставляя смотреть себе в глаза. — Просто скажи мне то, что я хочу знать! Кто ещё копает под меня?! Как много ты рассказала?!       Лекса смотрела сквозь него. Её губы были плотно сжаты. Это молчание было хуже любого крика. Оно сводило его с ума.       — Ты думаешь, ты сильная?! — взорвался он наконец. Его рука метнулась к столу и смахнула на пол дорогой планшет. Тот разлетелся вдребезги. — Ты просто жалкая наркоманка! Твоя хвалёная воля ничего не стоит против наркотиков!       Он резко отвернулся от неё, словно её вид вызывал у него физическое отвращение.       — Уберите её отсюда. Верните обратно. Если через час она не заговорит, мы перейдём к более... радикальным методам допроса.       Охранники рывком подняли Лексу на ноги и потащили обратно тем же путём. Обратная дорога казалась бесконечной. Когда они вернулись в камеру, Кларк всё так же сидела в углу, обхватив колени руками. При виде Лексы она тихо всхлипнула.       Её снова швырнули на пол рядом с койкой. Лекса упала тяжело, ударившись плечом о бетон. Она попыталась приподняться на локтях, но тело отказывалось слушаться.       Один из охранников остался стоять над ней. Он достал из кармана новый шприц, наполненный мутноватой жидкостью. На этот раз он не стал ждать приказа или церемониться. Он просто задрал рукав её куртки, нашёл вену на сгибе локтя и быстрым, профессиональным движением ввёл иглу.       Кларк зажала рот обеими ладонями, чтобы заглушить рыдание. Она видела, как поршень опустился, впрыскивая новую порцию наркотика прямо в кровь её любимой.       Лекса выгнулась дугой, издав хриплый стон. По её телу прошла судорога облегчения. Глаза закатились, и блаженная пустота начала вытеснять боль и страх. Охранник отпустил её руку, и она безвольно рухнула на пол.       Дверь закрылась. Кларк осталась одна в звенящей тишине. Слёзы текли по её щекам, капая на холодный пол. Она плакала молча, боясь нарушить хрупкий покой, в который погрузилась Лекса. Наркотическая нирвана была единственным милосердием, которое мог предложить им этот ад. И это было самое страшное зрелище, которое она когда-либо видела.       Дверь закрылась, и в камере снова воцарилась гнетущая тишина. Кларк смотрела на обмякшее тело Лексы, распростёртое на холодном полу. Та казалась сломанной куклой, из которой вынули стержень. Глаза были закрыты, дыхание стало поверхностным и частым.       Кларк больше не могла сидеть в своём углу. Паника и горе требовали выхода. Она медленно, на четвереньках, подползла к Лексе. Каждый дюйм этого пути казался ей милей, но она заставила себя двигаться.       Опустившись рядом, она осторожно коснулась плеча Лексы. Тело было пугающе неподвижным и горячим от жара, который вызывал наркотик. Кларк просунула руки под её голову, ощущая вес безвольного тела. С невероятной нежностью она приподняла Лексу и уложила её голову себе на колени.       Лекса что-то невнятно пробормотала, её веки дрогнули, но глаза так и не открылись. Она была здесь лишь физически, сознание унеслось далеко отсюда, в мир наркотических грёз.       Кларк запустила пальцы в спутанные, грязные волосы Лексы. Её ладонь легла на покрытый испариной лоб. Она начала гладить её по щеке, большим пальцем стирая засохшую кровь с уголка губ.       — Я здесь, — прошептала Кларк, наклоняясь так близко, чтобы её слова слышал только один человек. — Я с тобой, слышишь? Ты не одна.       Её голос дрожал, срываясь на тихие всхлипы, но она продолжала говорить, создавая вокруг них невидимый кокон безопасности.       — Он хотел тебя сломать... хотел забрать тебя у меня. Но он не сможет. Ты сильнее его. Сильнее этой дряни. Вернись ко мне, пожалуйста...       Она прижалась лбом ко лбу Лексы, продолжая гладить её лицо.       — Я люблю тебя. Господи, как же я тебя люблю... Не оставляй меня здесь одну. Мы справимся. Я знаю, это кажется невозможным, но мы выберемся. Обещаю тебе. Мы найдём выход.       Кларк говорила и говорила, шепча слова любви и надежды в пустоту, пока наконец не почувствовала лёгкое движение. Пальцы Лексы, до этого безвольно лежавшие на полу, слабо сжали ткань джинсов Кларк. Это было почти незаметное прикосновение, но для Кларк оно прозвучало громче любого крика.       Лекса всё ещё была где-то глубоко внутри себя, запертая в клетке собственного разума, но она услышала. И этот крошечный знак жизни дал Кларк новую цель. Теперь она знала, за что бороться. Она будет держать её, говорить с ней и ждать столько, сколько потребуется, пока свет не вернётся в эти любимые глаза.       Лекса плавала в океане тепла. Здесь не было боли, не было ледяного бетона под щекой и ужаса, сковывавшего внутренности. Только блаженная невесомость и тихий гул, похожий на шум далёкого прибоя. Голоса здесь не имели значения — они были лишь эхом из другого мира, который её сознание отвергало как нечто враждебное.       Но один голос был другим. Он не кричал и не требовал. Он шептал. Нежный, знакомый звук, который пробивался сквозь наркотический туман, словно луч света через плотные облака. В этом голосе была забота, от которой хотелось свернуться калачиком, и любовь, которая казалась якорем в бушующем море.       — ...сильнее его... вернись ко мне...       Лекса чувствовала прикосновения. Чьи-то пальцы гладили её по волосам, убирая их со лба. Это ощущение было таким реальным, таким правильным, что оно начало тянуть её вверх, вырывая из сладкой пустоты. Наркотическая эйфория начала отступать, уступая место чему-то более сложному и важному. Память возвращалась урывками: взрыв склада, камера, Беллами, шприц...       И Кларк.       Сознание Лексы резко включилось, словно кто-то дёрнул рубильник. Она распахнула глаза. Взгляд сфокусировался не сразу, но первое, что она увидела прямо перед собой, было лицо Кларк. Заплаканное, осунувшееся, но полное такой отчаянной надежды, что у Лексы перехватило дыхание.       Она всё ещё лежала на полу, но теперь её голова покоилась на коленях Кларк. Та смотрела на неё так, будто боялась моргнуть, будто Лекса могла исчезнуть.       — Ты вернулась, — выдохнула Кларк, и по её щеке скатилась новая слеза облегчения. Её рука, до этого гладившая волосы Лексы, замерла. — Слава богу... Я думала, ты уже не вернёшься оттуда.       Лекса попыталась пошевелиться. Тело ощущалось тяжёлым и непослушным, но ясность ума была пугающей. Действие наркотика ещё не прошло полностью, но острая жажда ушла, сменившись звенящей усталостью. Она медленно подняла руку — ту самую, в которую охранник ввёл дозу на глазах у Кларк. Рука дрожала.       Кларк тут же накрыла её ладонь своей, крепко сжимая.       — Не надо... не двигайся пока. Просто полежи так.       Лекса закрыла глаза, впитывая это простое человеческое тепло. Ей казалось, что она прошла через пустыню и наконец нашла оазис. Открыв их снова, она посмотрела на Кларк. Во взгляде больше не было той отстранённости или обиды, которые могли бы быть после всего пережитого. Была только бесконечная усталость и нежность.       — Прости меня, — прошептала Лекса. Её собственный голос звучал хрипло и надломленно. — За всё. За ложь. За то, что втянула тебя в это. За то, что он сделал с тобой.       Кларк покачала головой, её губы дрогнули в слабой улыбке.       — Не извиняйся. Ты спасла мне жизнь тогда, помнишь? Когда меня куда-то вели. И сейчас... ты защищаешь меня даже сейчас, когда сама едва жива.       Лекса слабо сжала её руку в ответ. Этот жест говорил больше любых слов. Они обе понимали, в каком аду находятся, но в этот момент, сидя на холодном полу тюремной камеры, они создали свой маленький островок безопасности. Пока Кларк держала её, Лекса чувствовала, что может противостоять чему угодно. Даже Беллами Блэйку.       

***

      В фургоне было душно, пахло остывшим кофе и напряжением. Монти клевал носом над клавиатурой, Харпер спала, положив голову ему на плечо. Линкольн стоял у карты города, его палец медленно чертил невидимые линии от их текущего местоположения к башне Блэйка. Октавия сидела в углу, обхватив колени руками, её взгляд был прикован к тёмному экрану монитора.       Рейвен была единственной, кто не позволял себе расслабиться. Она мерила шагами узкое пространство фургона, каждые пять минут бросая взгляд на часы.       — Прошло уже сорок минут с тех пор, как она вышла оттуда, — пробормотала она, останавливаясь перед Линкольном. — Мы видели тайный ход. Мы знаем, где они могут быть. Сколько ещё нужно чертежей? Мы теряем время!       Линкольн даже не поднял головы. Его голос оставался спокойным, но в нём звенел металл:       — Если мы пойдём вслепую, нас перестреляют на парковке. Мне нужен план коммуникаций. Нужна схема вентиляции или технического тоннеля, который ведёт к тому ходу. Я должен знать, куда он выходит и сколько там охраны.       — А если они прямо сейчас пытают Лексу?! — Рейвен ткнула пальцем в сторону ноутбука. — Ты видел её глаза! Этот ублюдок сломает её раньше, чем ты найдёшь свои чёртовы схемы!       Внезапно тишину нарушил резкий писк динамика. Все вздрогнули и разом повернулись к монитору. Статичная картинка гостиной ожила. Звук по-прежнему шёл чистый, без помех.       Монти мгновенно проснулся, ударившись головой о верхнюю полку.       — Что за... Ого!       На экране Беллами сидел в своём кабинете, разговаривая по телефону. Но внимание всех привлёк звук из гостиной. Это были голоса. Два голоса.       — ...сильнее его. Вернись ко мне, пожалуйста...       Голос Кларк звучал тихо, умоляюще, полный слёз.       А затем раздался второй голос — хриплый, слабый, но абсолютно ясный. Голос Лексы.       — Прости меня... За всё.       В фургоне повисла гробовая тишина. Рейвен замерла на полушаге с открытым ртом. Октавия прижала ладонь к губам, её глаза расширились от изумления. Даже Линкольн перестал дышать, прислушиваясь.       Кларк что-то ответила, слишком тихо, чтобы микрофон уловил слова, а затем Кларк заговорила снова, чуть громче:       — Ты спасла мне жизнь тогда... И сейчас защищаешь.       Это было невозможно. После двойной дозы продукта, после того, как её тело выгнулось дугой от боли, она не просто пришла в себя. Она говорила. Осмысленно. Рационально.       Рейвен первая нарушила молчание. Она резко развернулась к остальным, на её лице играла безумная, радостная ухмылка.       — Вы это слышали?! Слышали?! Эта сука непобедима! Он думает, что победил, а она просто ждёт своего часа!       Она хлопнула Монти по плечу так сильно, что тот ойкнул.       — Есть что-нибудь по схемам?       Монти, не отрывая взгляда от экрана, где две женщины на полу камеры находили утешение друг в друге, быстро застучал по клавишам.       — Уже ищу. В базе департамента есть старые планы застройки этого района. Дай мне десять минут, и я найду технический узел.       Октавия встала со своего места и подошла к Линкольну. Она взяла его огромную руку в свои маленькие ладони и заглянула ему в глаза.       — Теперь ты видишь? Они живы. И они борются. Мы должны спешить.       Линкольн посмотрел на свою девушку, потом перевёл взгляд на монитор. Он увидел то, чего не ожидал увидеть в этом аду — искру надежды. Он кивнул, мягко сжимая её руки.       — Хорошо. Десять минут, Монти. Не больше. Потом мы идём внутрь. По моим правилам.       Он достал пистолет из кобуры и проверил магазин. Щелчок снятого предохранителя прозвучал как обещание скорой расплаты. Надежда придала им сил, превратив усталое ожидание в холодную, расчётливую ярость. Игра продолжалась, но теперь правила диктовали не только страх и зависимость. Теперь в уравнении появилась новая переменная — несокрушимая воля. И она принадлежала Лексе.

***

      Лекса открыла глаза. Мир больше не плавал в наркотическом тумане, но тело ощущалось как чужое — тяжёлым, ватным и абсолютно безвольным. Она лежала на холодном полу, но холода не чувствовала. Кларк была рядом. Это было первое, что зафиксировало её сознание.       Она медленно повернула голову. Лицо Кларк было совсем близко. В тусклом свете камеры её глаза казались огромными озёрами, полными слёз и невысказанной боли. Но когда Лекса пришла в себя, в них вспыхнуло нечто иное — робкая, отчаянная радость.       — Ты здесь... — прошептала Кларк, словно боясь спугнуть этот момент.       Лекса попыталась ответить, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Собрав последние силы, она слабо кивнула. Движение отдалось резкой болью в затылке. Кларк тут же отреагировала: её рука, до этого сжимавшая ладонь Лексы, переместилась выше, пальцы осторожно коснулись ссадины у неё на лбу.       — Не двигайся, прошу тебя. Просто... просто будь здесь.       И Лекса осталась. Она позволила себе эту слабость. Позволила лежать вот так, головой на коленях у Кларк, пока та продолжала гладить её по волосам и шептать бессвязные слова утешения. Впервые за долгое время Лекса не строила планов побега, не анализировала слабые места противника и не готовилась к удару. Она просто дышала. Слушала голос Кларк и чувствовала её тепло. Это был островок покоя посреди океана безумия.       Но покой длился недолго.       В замке заскрежетал ключ.       Звук был тихим, почти неслышным, но для них он прозвучал как выстрел. Рука Кларк замерла в воздухе. Лекса резко распахнула глаза, вся подобравшись. Наркотическая эйфория ушла, оставив после себя ледяную ясность и звенящую пустоту.       Дверь открылась плавно, без единого скрипа. На пороге стоял Беллами. Он выглядел безупречно, будто и не было этих часов ожидания. Его взгляд скользнул по камере, оценивая картину: сломленная пленница на полу и её защитница, склонившаяся над ней.       Он вошёл один. Охранники остались в коридоре, но их присутствие ощущалось физически.       Беллами остановился в центре комнаты, засунув руки в карманы брюк. Он долго молчал, переводя взгляд с одной девушки на другую. На его губах играла лёгкая, самодовольная улыбка.       — Какая трогательная сцена, — наконец произнёс он, нарушая гнетущую тишину. — Семейное воссоединение. Или что это? Финальный акт вашей маленькой драмы?       Кларк инстинктивно сжалась, пытаясь закрыть собой Лексу ещё сильнее, хотя это было невозможно.       Беллами сделал шаг вперёд и присел на корточки перед ними, копируя позу, которую занимал во время допроса. Только теперь в его руках ничего не было. Шприц остался в лаборатории.       — Знаешь, Кларк, я начинаю понимать твою привязанность к ней, — сказал он, глядя подруге прямо в глаза. — Упрямство Александрии достойно восхищения. Редкое качество. Жаль только, что оно направлено против меня.       Он перевёл взгляд на Лексу. Та смотрела на него снизу вверх с холодной ненавистью, которая, казалось, удивила его.       — Я дал тебе шанс, детектив. Дал тебе выбор. А ты выбрала боль. Что ж, это твой выбор. И теперь мы перейдём к следующему этапу нашего сотрудничества.       Он встал и выпрямился во весь рост, нависая над ними тёмной тенью.       — Разговор окончен. Вы обе идёте со мной. Пора показать вам, насколько глубоко простирается моя власть. И почему никто никогда не смеет мне перечить.       

***

      План был безумен, но он сработал.       Благодаря чертежам коммуникаций, которые Монти вытащил из архивов департамента за рекордные семь минут, они нашли его. Технический тоннель для обслуживания здания проходил параллельно тайному ходу Беллами и заканчивался массивной вентиляционной решёткой прямо в стене его личного кабинета.       Линкольн действовал как хирург. Тихо, точно, безжалостно.       Он вырезал решётку специальным инструментом практически бесшумно. Первым в кабинет спрыгнул он сам — приземлился мягко, как кот, пистолет наготове. Кабинет был пуст. На столе мерцал экран компьютера с графиками поставок. Линкольн жестом приказал остальным спускаться.       Октавия была второй. Её лицо было бледным, но решительным. Она сжимала в руке не оружие, а кулон, который ей дала Рейвен — скрытый микрофон. За ней спустились Анья и Рейвен. Последним — Монти, таща на себе рюкзак с оборудованием.       — Двигаемся парами, — прошептал Линкольн, указывая на коридор. — Я первый, Октавия со мной. Рейв, Монти — замыкаете. Смотрите на мониторы, мы должны знать, где охрана.       Они вышли в роскошный, тускло освещённый коридор пентхауса. Сердце Октавии колотилось где-то в горле. Она шла по этим коврам тысячи раз, но никогда — вот так, крадучись, с оружием наперевес. Это был её дом, превратившийся в вражескую территорию.       Монти, глядя в планшет с трансляцией с камеры в гостиной, тихо комментировал:       — Два охранника у лифтов... Один патрулирует западное крыло... Сейчас чисто.       Они продвигались к потайной двери, которую видели на записи. Линкольн приложил ухо к панели стены, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука.       — Готовность десять секунд, — скомандовал он.       Рейвен достала из сумки небольшой заряд направленного действия. Это была не взрывчатка, а пневматический резак, способный выбить замок, не обрушив при этом половину здания. Она прикрепила его к стыку панелей.       Ту-тук!       Резкий, глухой удар металла о металл прозвучал в тишине как раскат грома.       Линкольн среагировал мгновенно. Он рванул рычаг механизма, и стена с шипением отъехала в сторону, открывая тёмный зев потайного хода. В ту же секунду из-за угла вывернул патрульный.       Реакция офицера полиции была быстрее. Выстрел из пистолета с глушителем отбросил охранника назад прежде, чем тот успел поднять тревогу.       — Вперёд! Живо! — рявкнул Линкольн, толкая Октавию в проход.       Начался штурм.

***

      В камере Лекса медленно приходила в себя от прикосновения Кларк. Но слова Беллами хлыстом оборвали момент их хрупкого единения.       «Вы обе идёте со мной».       Кларк почувствовала, как внутри всё леденеет. «Вместе» означало, что игра изменилась. Теперь она больше не просто приманка. Она стала участницей представления.       Беллами шагнул вперёд и грубо схватил Лексу за воротник куртки, вздёргивая на ноги. Та покачнулась, но устояла, одарив его взглядом, полным чистого яда.       — Ты пойдёшь сама, или тебя понесут, как мешок с картошкой. Мне плевать.       Лекса сглотнула, борясь с остаточным головокружением. Она посмотрела на Кларк, затем снова на Беллами. Выбор был очевиден. Гордость сейчас стоила слишком дорого.       Она молча кивнула.       — Хорошее решение, — усмехнулся Беллами и повернулся к подруге. — А ты, Кларк, держись рядом. И без глупостей.       Их вытолкнули в коридор. Лекса шла первой, чувствуя затылком дыхание Кларк. Они двигались тем же путём, которым её вели в лабораторию: через гостиную, мимо панорамных окон, выходящих на ночной город. Город, который спал, не подозревая о войне, идущей под самой его крышей. Когда они проходили мимо того места, где Октавия спрятала жучок, Лексе показалось, что она слышит какой-то шум сверху. Далёкий, едва различимый гул. Словно где-то глубоко в чреве здания заработали мощные механизмы.       Или это просто билось её собственное сердце?       Стена отъехала в сторону с тихим пневматическим шипением, и из темноты потайного хода на тускло освещённый верхний этаж хлынул свет. Линкольн вышел первым, его пистолет был направлен точно в грудь Беллами Блэйку. За ним следовали Рейвен, Анья и Октавия.       Они оказались в роскошной гостиной пентхауса — прямо за спиной у Беллами.       — Не двигаться! Полиция! Брось оружие! — голос Линкольна прогремел как раскат грома в замкнутом пространстве. Он сделал шаг вперёд, занимая позицию между Беллами и выходом. Его люди, появившиеся из-за его спины, мгновенно рассредоточились по комнате, беря под контроль все входы и выходы. Пентхаус был окружён.       Беллами замер. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: шок от внезапного появления врага в собственном доме, быстро сменившийся холодной яростью. Он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с Лексой. В её глазах он увидел не сломленность, а мрачное удовлетворение.       — Ты... ты привела их сюда? — прошипел он, делая полшага назад, но упираясь спиной в дуло пистолета Линкольна.       Лекса молчала. Она лишь слегка качнула головой, глядя ему прямо в глаза. Ответ был очевиден без слов.       Кларк, увидев Линкольна в форме спецназа, прижавшего к стене человека, которого она всю жизнь считала защитником, пошатнулась. Мир рушился окончательно. Но сейчас было не время для рефлексии.       Рейвен бросилась к Лексе, доставая складной нож, чтобы перерезать пластиковые стяжки на её запястьях.       — Ты в порядке? Идти можешь?       — Лучше, чем выгляжу, — прохрипела Лекса, принимая помощь и поднимаясь на ноги. Её взгляд был прикован к Беллами.       Октавия стояла неподвижно, переводя дикий взгляд с Кларк на Беллами и обратно. Она видела страх в глазах подруги, обращённых на неё, и это разрывало ей сердце.       — Окли, всё кончено, — мягко сказал Линкольн, не отводя прицела. — Опусти руки и отойди от него.       Беллами усмехнулся, хотя ситуация была патовой. Он чувствовал холод металла у затылка, видел нацеленные на него автоматы и понимал, что игра проиграна. Но сдаваться просто так он не собирался.       — Армия копов ради одной продажной детективши? — выплюнул он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Твоя карьера закончена, Линкольн.       — Моя карьера закончилась в тот момент, когда я решил вытащить тебя с улицы, ублюдок, — отрезал Линкольн, крепче сжимая рукоять пистолета. — А теперь на колени. Руки за голову.       Анья держалась позади всех, её трясло, но она крепко сжимала кулаки, готовая ко всему.       Внезапно Беллами резко дернулся в сторону, пытаясь уйти с линии огня, и толкнул Кларк прямо на Лексу. Это был отчаянный, инстинктивный жест — использовать Кларк как живой щит.       — Даже не думай! — взревел Линкольн, делая предупредительный выстрел в потолок. Осколки лепнины посыпались вниз.       Лекса среагировала молниеносно. Одной рукой она поймала падающую Кларк, удерживая равновесие, а второй нанесла Беллами короткий, точный удар локтем в солнечное сплетение. Тот охнул и согнулся пополам, хватая ртом воздух.       — Я же говорила тебе не трогать её, — тихо сказала Лекса, отталкивая от себя Кларк в безопасную зону, ближе к Рейвен.       Это стало последней каплей. Беллами выпрямился, его лицо исказилось гримасой чистой ненависти. Он понял, что проиграл всё: империю, власть, сестру. Перед ним стоял человек, который знал его грязные тайны, и женщина, которая разрушила его мир.       — Сука! — прорычал он и ринулся вперёд.       Он не пытался выхватить оружие. Он хотел добраться до Лексы голыми руками.       Линкольн среагировал профессионально. Он схватил Беллами за плечо, заламывая руку за спину и опуская его лицом в дорогой персидский ковер. Раздался глухой удар.       — Беллами Блэйк, вы арестованы по обвинению в организации преступного сообщества, торговле наркотиками и похищении людей. У вас есть право хранить молчание...       Всё было кончено. Спецназ начал прочёсывать здание, внизу уже слышался топот десятков ног и переговоры по рации. Империя пала.       Лекса стояла посреди этого хаоса, чувствуя, как адреналин отступает, уступая место тупой боли во всём теле. Кларк подошла к ней сзади и осторожно обняла, уткнувшись носом в её плечо.       — Ты спасла меня, — прошептала Кларк.       Лекса накрыла её руки своими ладонями и закрыла глаза, позволяя себе впервые за долгое время выдохнуть.       — Мы спасли друг друга, — ответила она.       Шум в пентхаусе постепенно стихал. Бойцы спецназа выводили из потайного хода ошарашенных охранников Беллами с поднятыми руками. Самого Блэйка, скованного наручниками, уже увели вниз, к фургонам. В роскошной гостиной остались только свои.       Лекса сидела на диване, откинувшись на спинку. Кларк не отходила от неё ни на шаг, держа за руку и периодически проверяя её пульс. Рейвен стояла у окна, глядя на огни полицейских мигалок, заливающих фасад башни синим и красным светом. Октавия молча плакала на плече у Линкольна, который гладил её по волосам, пытаясь успокоить. Анья просто опустилась прямо на пол, чувствуя, как ноги отказываются её держать после выброса адреналина.       Дверь лифта снова открылась. На этот раз в гостиную вошёл Маркус Кейн. Он выглядел уставшим, но его глаза светились сдержанным одобрением. Он снял шляпу и окинул взглядом поле битвы: разбитый стол, следы от пуль на стенах и группу людей, выглядевших так, будто они вернулись с войны.       — Я смотрю, вы тут неплохо повеселились без меня, — произнёс он сухим тоном, подходя ближе.       Рейвен обернулась и слабо улыбнулась ему.       — Шеф... то есть, мистер Кейн. Мы ждали вас.       Кейн остановил свой взгляд на Лексе. Она встретила его взгляд спокойно, даже с вызовом. Её лицо было покрыто синяками и ссадинами, но осанка оставалась прямой.       — Ты выглядишь ужасно, Александрия, — констатировал он, присаживаясь на корточки перед ней, чтобы их лица были на одном уровне.       — Бывало и хуже, — хрипло ответила она.       Кейн перевёл взгляд на Линкольна.       — Твои ребята сработали чисто. Оцепление выставлено идеально, никто из гражданских не пострадал. И... — он сделал паузу, посмотрев на Октавию, которая всё ещё цеплялась за своего парня, — ...спасательная операция проведена блестяще. Вы все превзошли ожидания.       Он выпрямился во весь рост и обвёл всех присутствующих тяжёлым, проницательным взглядом.       — Официально этого разговора не было. Официально мы взяли Беллами Блэйка благодаря анонимному наводчику и долгой оперативной разработке. Имя детектива Александрии Вудс нигде фигурировать не будет. Как и имена всех, кто находится в этой комнате.       Он посмотрел на Линкольна, потом на Монти и Харпер, которые только что поднялись из технического тоннеля, перемазанные пылью.       — Это была несанкционированная операция. Но... — он позволил себе лёгкую усмешку. — Иногда правила нужно нарушать, чтобы добиться справедливости. Вы хорошо справились с задачей. Чертовски хорошо.       Монти смущённо почесал затылок:       — Ну, это было несложно. Взломать систему безопасности дома самого параноика в городе? Почти вызов.       Кейн покачал головой, пряча улыбку.       — Главное теперь — удержать этот результат. У Блэка остались связи. Крыса в департаменте всё ещё где-то сидит. Будьте начеку.       Его взгляд снова остановился на Лексе и Кларк.       — А вам двоим я настоятельно рекомендую исчезнуть из поля зрения хотя бы на пару недель. Отдохните. Подлечитесь. Когда шумиха утихнет, мы придумаем, как вернуть тебя на службу, Александрия. Если ты захочешь, конечно.       Лекса посмотрела на Кларк, которая сжимала её ладонь с такой силой, словно боялась отпустить. Впервые за долгое время она позволила себе подумать о будущем не как о бесконечной войне, а как о чём-то мирном.       — Думаю, мне положен отпуск, шеф, — тихо сказала она.       Маркус Кейн кивнул, принимая ответ. Он надел шляпу и направился к выходу, но у двери остановился.       — И ещё одно. Финн Коллинз мёртв. Склад сгорел дотла. Для нас эта глава закрыта окончательно.       Когда он ушёл, в гостиной повисла тишина, но теперь она была другой. Не гнетущей, а усталой, звенящей. Звуком победы.       Рейвен подошла к Лексе и протянула ей новую сигарету.       — Держи. Заслужила.       Лекса взяла её дрожащими пальцами. Рейвен достала зажигалку и помогла прикурить. Глубоко затянувшись, Лекса выпустила дым и впервые за всё время искренне рассмеялась — кашляющим, надломленным смехом облегчения.       — Знаешь, — сказала она, глядя на Кларк сквозь сизый дым. — Мне кажется, я начинаю ненавидеть этот вкус.       Кларк улыбнулась ей в ответ, вытирая последние слёзы.       — Тогда бросай. Теперь можно.       Снаружи завыли сирены скорой помощи, приехавшей для задержанных. Башня Блэйка, некогда неприступная крепость, теперь напоминала растревоженный муравейник. Эпоха страха закончилась. Начиналось новое утро.