О страхе подчиняться, принятии и любви

Чем дольше Шэнь Цинцю стоял позади Бинхэ, тем больше его грызло странное, распирающее изнутри чувство. Словно он полон энергии, но не в состоянии её израсходовать. Все, что хотелось — это куда-то её деть. Такое он ощущал впервые и это ему совершенно не нравилось. Казалось неправильным, непривычным. Но, черт, он же на мече позади своего ученика, что он может сделать? Может, это ощущение опасности от отсутствия контроля над мечом? Он настолько привык быть под напряжением и вечно использовать свою энергию, что момент полной передышки стал невыносимым? Шэнь Цинцю переместил ноги, смещая равновесие и получилось так, что ему пришлось прижаться ближе к Ло Бинхэ. Не походило на объятья, но каким-то чудом давление в груди чуть поутихло. Омега слегка напрягся, но промолчал, привыкший в последнее время к странностям Шэнь Цинцю. Только вот сам бета к ним был готов гораздо меньше. Началось все довольно внезапно, практически. Еще неделю назад. В один из многих других монотонных, но на удивление спокойных дней, когда делать особо нечего, а омега не надоедал ему самостоятельно, Шэнь вдруг осознал, что нагло пялится на Ло Бинхэ уже добрую половину шичэня, наблюдая, как тот увлеченно шьет из шкуры Крылатого Змея Бесконечных Туннелей накидки. Кончик языка выглядывал из под плотно сжатых губ, пока он пытался прошить толстую кожу змеи иглой Лавового Дикобраза-скорпиона. Впрочем, у него это без проблем получалось. Как и всегда все, за что он брался: из сражений выходит победителем; даже несъедобное в его руках превращается в то, что хотя бы на вид не вызывает вопросов; даже ничего не делая он привлекает внимание беты. Больший страх вызывало именно то, что он не чувствовал чего-то странного, кроме спокойствия и удовлетворения от картины просто потому, что это есть. Бинхэ есть. Он рядом и это... Вызывало неизвестное удовлетворение, совсем не схожее с тем, что он чувствовал на Цинцзин. После этого Шэнь Цинцю все чаще ловил себя на необдуманных действиях. Одергивать себя при слишком долгих взглядах на ученика, казалось, он будет бесконечно. То на изгиб спины засмотрится, то руки внезапно покажутся до жути интересными, а от улыбки звереныша у него так вообще лицо перекосило! Как от этого можно захотеть улыбнуться!? Он же всего лишь старается быть лучше к Бинхэ. Это ведь его действия, как они могут войти в привычку настолько? Настолько, чтобы терять контроль над телом? «Что со мной? Я чем-то отравился? У меня вконец замутился разум от этого дыма Бездны?» — думал Шэнь Цинцю. Но ничего не давало ответа на вопрос — почему Ло Бинхэ вдруг стал еще более важной точкой его жизни, на которую все время притягивался взгляд? Взгляд заклинателя замер в волосах парня. На грязных, заплетенных в косу не для красоты, а удобства волосах. Только синеватые уши прижатые к голове ветром были источником чистоты и невинности и, если Шэнь сейчас окажется ближе, они могут даже задеть его лицо... отвратительно. Движимый внезапно рожденным порывом, Шэнь Цинцю двинулся еще ближе, ложа руки поудобнее и прижимаясь грудью к спине Ло Бинхэ. Голова легла на подбородок и бета мог искоса увидеть профиль своей омеги. Наконец внутреннее ощущение пропало, вернув ему спокойствие. Сосредоточенный и чересчур смелый Ло Бинхэ всегда притягивал к себе взгляд. Именно его твердость и упорство заставляли Шэнь Цинцю злится и терять контроль. Изредка(на деле как-то слишком часто в последнее время, но сохраним его достоинство) он вспоминал об их поцелуях по вечерам. В те моменты омега становился таким беззащитным и нуждающимся, возрождая в бывшем альфе неконтролируемое желание держать его в своих объятьях и никогда не отпускать. Он ненавидел это, но и не мог от этого отказаться. Реакция ученика на то, как он пытается быть отзывчивым, сжимало от злости и обиды сердце. В бездне же... либо ты сильный, либо умрешь. И за их месяцы проживания он ни разу не раздумывал над этим. До некоторого времени. Под его руками тело напряглось, став будто каменным. Вслед за омегой застыл и сам Шэнь Цинцю. «Стоп... что я...» — осознание накрыло с головой. Он.обнимает.Бинхэ. Не держится, не стоит ближе, чтобы держать равновесие(это тоже), а так прижался к нему... Мужчина подавил в себе желание сразу же отойти. Шок и страх омеги, ударивший в нос, заставил и без того позорный стыд усилиться стократно. «Вот же черт!» — Шэнь Цинцю до сих пор не хотел отпускать омегу. Но его поведение так и говорило, что он причиняет ему боль. Снова. Слишком... хорошо для его поведения, да. Он сам бы хотел знать ответ на то, что он творит! А потому, понимая, что кто как не он здесь самый адекватный(наверно) Шэнь Цинцю сделал вдох, отступая. — Не бойся. — в голос он хотел вложить все собранное ради этого спокойствие, а затем отступил, освобождая расстояние между ними. Чувствовать ощущение страха и напряжения в этой спине было гораздо больнее собственного дискомфорта. Но он не имел права отнять руки. Они все еще лежали на чужой талии, незаметно крепче впиваясь пальцами в парня. Он без меча, его единственная опора сейчас — этот самый испуганный им самим же звереныш. И Шэнь Цинцю не знал, как теперь это исправить. Он стоял красный, как остывающая лава и с беспокойством следя за существом в руках. Ло Бинхэ же отключился. «Он обнял меня...?» — проскользнула единственная мысль в опустевшем разуме спустя несколько глухих ударов сердца в горле. Это могло быть случайностью. Да, он слишком резко вильнул мечом и Цинцю сделал это для равновесия. Случайно. И Бинхэ уже не понимал, чего именно он боялся больше — случайности или такого момента. «И он сказал не бояться, потому что это и правда было не специально, или...» — щеки Ло Бинхэ вспыхнули румянцем. Это из-за того, что он испугался. Это правда было неожиданно. Особенно в такой атмосфере. Если бы он не среагировал так, было бы это романтич... «Блять...» «Черт, успокойся!» — омега тяжело вздохнул. Он же привык к этим внезапным порывам, возможно из-за положения это показалось слишком опасным. Серьезно, а вдруг сзади на деле за ними кто-то устроил погоню? И вот чего тогда он испугался, если от его уверенности зависят их жизни! Ло Бинхэ почувствовал вину за то, что мог из-за своей проблемы подвергнуть их жизни опасности. «Нужно решать эту проблему...» — оскорбленный самим собой в первую очередь подумал омега. Он привыкал, правда старался! Но иногда действия вводили Бинхэ в такой ступор, что он просто не мог поверить, что Шэнь Цинцю сделал это искренне. Казалось, он уже не относится с недоверием, когда Шэнь Цинцю гладит его по голове и едва ухмыляется. Бета даже не замечает своей улыбки. И это очень нравилось Ло Бинхэ. Но он понимал, что гордость Шэнь Цинцю слишком сильная, чтобы позволить себе такие откровенные действия. Как тяжело, что ветер ему в лицо, он не может понять, смущен ли Шэнь Цинцю! Зато тот явно понял все, поэтому так быстро и отстранился. Ло Бинхэ чуть ли не выл с досады. Если бы не он, это был бы идеальный момент... Голова заполнилась мысленными образами: быстро пролетающая под ними пустошь, Ло Бинхэ, ведущий их вперед и защищающий Шэнь Цинцю своим телом от ветра, а тот обнимает, прижимается еще ближе, держит крепко. Омега сглотнул, проглатывая все эти фантазии. В последнее время ему правда не хватает доверия. Если в начале он истерил из-за Шэнь Цинцю, то сейчас было четкое ощущение, словно они поменялись местами, и Бинхэ теперь должен был делать первые шаги навстречу. И парень не мог понять, почему у него не получается. Внезапно все было прерванно гулом. Земля внизу задрожала и если бы они шли по ней, то в полной мере ощутили бы всю силу этих толчков. Твердые участки земли трескались и крошились, приподнимаясь, словно что-то... двигалось изнутри! — Влево! — Ло Бинхэ мгновенно направил острие в указанном направлении, уже и сам собиравшийся это сделать. В бездне значительно пригодилось его безусловное подчинение приказному тону Шэнь Цинцю. Бета быстро сгрупировался, снова прижимаясь к Ло Бинхэ! Напряженность ситуации позволяло не обращать на это внимания. Омега быстро оглянулся. В правой от них стороне из земли вырвалась червеобразная тварь с огроменным ртом с девять метров в длинну и столько же в ширину. Будь они хоть чуточку медленнее, их бы просто проглотили, как мошек. Мужчины синхронно покрылись мурашками от ужаса. — Быстрее! Оно движется сюда! — кричать было не обязательно. Омега уже во всю летел вперед. Какого хрена тварь решила напасть именно сейчас!? «А с другой учитель так близко...» — Бинхэ готов сражаться ради этого. Будь он один, он бы точно бросился в бой с этим монстром. Однако сейчас у него не было даже Синьмо, зато был один человек, у которого нет быстрой регенерации и которого нужно от подобных столкновений защищать. Это самое первое и самое важное правило Бинхэ во время выживания в Бездне. Червь не отставал, проворно скрываясь под песчаной землей и появляясь прямо под ними. Почти, он был слишком медленным и они успевали пролететь мимо прежде, чем его пасть захлопывалась с глухим щелчком тысячи шетинок-зубов. Внезапно из пасти к ним в догонку потянулись быстрые нити, щупальца, слюни, языки? Было непонятно да и неважно. Шэнь Цинцю побледнел. Тот не должен их увидеть. После стольких раз, когда подобные... органы пытались стащить и изнасиловать его омегу, у Бинхэ выработался на них панический страх. Пусть он и не показывал этого, но у него уши прижимались так близко к голове, что казалось, сейчас из другой части головы вырастут. И сам еле заметно трясся и отчаянно мотал головой, лишь бы Шэнь Цинцю не напоминал ему об этом. Больше ранений он страшился быть использованным монстрами и бета прекрасно его понимал. Знал он монстров... Заклинатель резко выхватил Чжэнъян, оборачиваясь вполоборота и несколькими движениями отрубая языки? «Вот же тварь, как от тебя отвязаться!»— подумал недовольно он, возвращаясь в близкое к Бинхэ положение. — Нужен камень! Он не сможет копать его! — Да у этого такие зубы! — искренне удивился Шэнь Цинцю, бросая опасливый и одновременно восхищенный взгляд на чудовище. Такую невероятно ОГРОМНУЮ хренотень они встретили впервые. А сколько она в длинну? Если оно и правда не может охотиться вне песчанной почвы, это хорошо. — Есть впереди? Право! — Нет! Одна пустыня! — в окрике Бинхэ были слышны нотки подбирающейся паники. Он с легкостью лавировал Сюя, гибким и тонким мечом своего учителя не только в сражении, но и в полете. А червяк продолжал их преследовать и выпускать в них все новые и новые языки. — Да сколько у тебя их!? — Чего!? Учитель, вы в порядке!? — НА ДОРОГУ СМОТРИ!— зарычал Шэнь Цинцю, не способный в полную силу развернуться и удерживаясь на мече лишь благодаря тому, что держался за омегу, — ищи конец этого ада, ускоряйся! — Хорошо! Ло Бинхэ кивнул, хотя Шэнь Цинцю уже не смотрел на него и ускорился настолько, насколько позволяла ситуация. Червь обладал удивительной выносливостью, но только дурак может назвать Ло Бинхэ слабаком. Что ему какие-то монстры, когда он небесный демон омега!? В скором времени Шэнь Цинцю опустил руку с мечом, дергая плечом и обхватил Бинхэ, чтобы не свалиться от скорости и возвращая омеге Чжэнъян. Под Сюя земля цвета серы резко сменилась более привычным острым камнем и скалами цвета киновари и темного дерева. Позади послышался оглушительный рев раздасадованной твари. — Это был мираж пустоши... оказывается, дальше скалы...— сказал Бинхэ скорее всего сам себе. Сердце билось, как бешеное. Шэнь положил подбородок тому на плечо, наконец позволяя себе чуть чуть расслабиться. — Молодец. Можешь когда хочешь. — не сдержав порыва благодарности, Шэнь мазнул носом по щеке Бинхэ. Сейчас омега слишком напряжен побегом, чтобы испугаться такой странной ласки. «Зачем я это сделал?» — тут же вздрогнул бета, но возмущение потонуло в ответном движении омеги. Таком же по своему животным и случайным, что наполнило грудь теплым удовлетворением. Это хорошо. — Правда огромная тварь, да!? — с сильно преувеличенной радостью улыбнулся Бинхэ спустя мгновение. Шэнь Цинцю недоуменно уставился на него с лицом, выражающем: «Ты идиот?» Омега же наоборот, избегал прямого взглядя, но уши и щеки уже окрасились в розовый. Бета понимал, что и сам далек от аристократической бледности, отвернулся. Кажется, у них получилось исчерпать недавнее недоразумение... *** Постепенно ветер стих, остался лишь шум от рассекаемого ими воздуха. Рев чудовища остался далеко позади, растворившись в гулком эхе Бездны среди камней. Сюя, больше не гонимый панической скоростью, плавно парил над острыми скалами, будто нехотя нес своих седоков к неизвестной цели. Тишина обрушилась на них внезапно, оглушительно. И в этой тишине стало ясно абсолютно всё. Во-первых, они все еще стояли так же близко, как во время побега. Грудь Шэнь Цинцю по-прежнему была прижата к спине Ло Бинхэ, его руки — на его талии. Почти что на груди. Но теперь это не было необходимостью для равновесия или выживания. Во-вторых, оба это прекрасно понимали. Дыхание Шэнь Цинцю, ровное после боя, стало несколько сбивчивым. Он чувствовал каждую мышцу спины омеги своей грудью, каждое движение ребер при вдохе под ладонями. Его собственные пальцы, еще недавно впивавшиеся в ткань от страха упасть, теперь просто... лежали. И убирать их было так же невыносимо неловко, как и оставлять. Ло Бинхэ замер, сжимая рукоять меча, словно сросся с ним. Его уши, торчавшие от адреналина, медленно и предательски прижались к голове, выдавая смущение. Он чувствовал, как горит его спина в том самом месте, где к ней прикасался учитель. Это было... приятно. До мучительности приятно. И от этого еще неловче. У него не было повода пугаться, все произошло до того, как он успокоился и пришел в себя. Сил и желания отрицать это попросту не хватало. «Нужно отодвинуться,» — пронеслось в голове у Шэнь Цинцю. «Сейчас же. Это неприлично. Это...» «Только бы он не убрал руки,» — отчаянно молился про себя Бинхэ, — «Только бы не сейчас. Еще минуту. Всего одну минуту. Просто держи меня, пожалуйста... » Но минута тянулась, а Шэнь Цинцю не двигался. Он стоял, вглядываясь в волосы ученика, чувствуя, как его собственные уши наливаются жаром. Он ненавидел эту слабость. Ненавидел это тепло, разливавшееся по груди. Ненавидел то, как его тело отказывалось подчиняться приказу отстраниться. Он сделал мелкий, почти незаметный вдох, чтобы собраться с мыслями. И в этот момент его нос уловил не только запах пыли, пота и крови, но и тот самый цветочный аромат Бинхэ, который стал чуть слаще, гуще... довольнее. И это было последней каплей. Вместо того чтобы отпрянуть, его руки, словно живые и абсолютно неподконтрольные разуму, слегка сжались. Всего на миг. Почти неуловимо. Не требующе, а... вопросительно. Как бы проверяя, реально ли все это. Неужели спустя столько времени ему правда верят? Ло Бинхэ вздрогнул от этого прикосновения. Не от страха, а от удивления. Это был уже не жест необходимости. Это было... нечто иное. И тогда он, не поворачивая головы, зачем спрашивать, сам сделал ответный шаг, совсем маленький. Всего чуть-чуть, почти неуловимо, откинулся назад, увеличив площадь соприкосновения с грудью учителя. Это было молчаливое разрешение: «Да. Оставайся.» Омега и бета продолжили лететь вперед абсолютно смущенные и красные, но никто не смел спорить, что спустя столько времени никого довольнее друг друга они никогда не видели. — Когда уже, кхм, — Шэнь неловко кашлянул, не зная, какой фразой хоть чуточку восстановить свое достоинство, хотя любое его действие сделает хуже, когда пальцы уверенно лежат на чужой грудной клетке, — спустимся? — Не хочу спускаться. — честно признался Ло Бинхэ, замирая, боясь, что сейчас разозлит учителя. — Почему? — поняв всю глупость своего вопроса, Шэнь Цинцю стало еще больше стыдно. Почему он как девица какая-то со своими дурацкими вопросами!? — забудь. В конце концов они все же встретились с землей. Оба мужчины не могли и не желали поднимать тему странного полета на мече. Шэню казалось, что его одурачили, Бинхэ вспоминал, сколько раз он так с женами устраивал свидания в полете. Из различий только то, что все они были легки, как перышко. Он с легкостью сражался одной рукой с монстрами, держа во второй чью-нибудь тонкую осиную талию. Омегу передернуло от воспоминаний. Отвратительно. Ничего хорошего не вызывают, тьфу! Он усердно чистил Чжэнъян от слизи и фиолетовой крови. Шэнь Цинцю упорно молчал, не расказывая, что же он тому червю подрезал. Ну и ладно. Они, по правде, так и не разговаривали с того момента. В бездне тепло, а с накидками из змеиной шкуры и вовсе было жарко. Бинхэ подумывал при возвращении, что если удасться попасть к мастеру по шитью, сдать ему их и сделать нормальные одежды. От огня защищают, холод не пропускают, да и когти монстров выдерживают. Змея была той самой из мифов, чья шкура была непробиваемой везде, кроме чешуйки под грудью. Осколок той самой сияющей чешуи Бинхэ хранил в цянькуне с мечтой подарить её потом Шэнь Цинцю. Все эти мечты он держал в тайне от беты. Его заявление, что после бездны он ни одной вещи оттуда даже видеть не захочет, вызвало как-то в Бинхэ мини истерику. Вдруг показалось, что и его тоже... парень сглотнул и, мотнув головой, принялся с еще большей тщательностью чистить меч. Бред. Самый настоящий бред. Куда Шэнь Цинцю от него денется... ему самому ведь тоже... Бинхэ даже думал об этом с неверием. Что Шэнь Цинцю на самом деле тоже одиноко без него. По крайней мере то, как он крепко сжал его, когда понял, что Бинхэ не отстраняется, можно считать согласием и с этими словами? Мечтой Бинхэ не было сделать Шэнь Цинцю зависимым от него, однако это также работало для обоих. Тогда в чем смысл волноваться? Ло Бинхэ беспокоился, как бы такой момент он не испортил. Вдруг опять напугается, а может о чем-то подумает и снова загонит себя до изнеможения. Шэнь Цинцю в конце концов это надоест. «Все, прекращай вести себя как жалкая омега. Давай, вспоминай, что ты Повелитель Демонов,» — говорил сам себе парень, чтобы успокоиться, в этот момент хищно сверкая глазами, — «Теперь это твоя цель — защитить учителя и не дать повода выбросить тебя из его жизни!» Ло Бинхэ вздрогнул, когда почувствовал привычное давление на голове и невольно поднял глаза на Шэнь Цинцю. Как же вовремя! Бета посмотрел на него отстраненно и слегка раздраженно, однако это шло вразрез от его уверенности на голове омеги. Он словно пытался расправить спутанные пряди и ненароком, будто это не было его целью — задеть мгновенно вспыхнувшие уши "псины". Он не обратил на них внимания, даже наоборот, сделал такое недовольное лицо, как если бы они ему мешали заниматься каким-то важным делом. Ло Бинхэ застыл, не закрывая глаз и тихо выдохнул. — Учитель, все хорошо? — У тебя пыль в волосах, того и гляди пауки-скорпионы гнездо совьют. — отрезал Шэнь Цинцю и разорвав прикосновение сел неподалеку разводить костер. Бинхэ лишь опустил голову и хмыкнул. А это даже весело, наблюдать, как Шэнь Цинцю делает вид, что он совсем ничего не хотел и что ему совсем ничего не надо. Проведя с ним бок о бок больше полугода, нет ничего, что было невозможно считать с этого недовольного лица. — И это хорошо, их паутиной залатаю дыры на ханьфу. — весело отозвался омега. — Хм... «Он проверил, отстранюсь ли я?» — с интересом глянул Ло Бинхэ, но тут же опустил взгляд на Чжэнъян. В мече отразились его красные суженные зрачки. — Так что же там было? Я был так сосредоточен, что не замечал ничего. — произнес Бинхэ. Это ложь. Замечал, но только Шэнь Цинцю. Его гневный окрик следить за дорогой, который он не смог нарушить, хотя любопытство так и съедало изнутри. Его рука на талии, пока второй он от чего-то отбивался... — Тварь просто пыталась поймать нас языками, ничего серьезного, — дернул Шэнь Цинцю плечом. Искра огонька осветила его лицо, украсив впалые скулы. Ему очень трудно приходится, а кровь Бинхэ он ни в какую принимать не хочет. Ну и пожалуйста. Будто он и так недостаточно доказал, что никакого вреда и тем более подчинения с его стороны не будет и не может быть. Это стена, которую даже влюбленный Шэнь Цинцю не позволяет перейти. «Словно чувствует, что в прошлой жизни я с ним сделал...» — Ло Бинхэ виновато поджал губы, завороженный своим учителем. Бета поднимает взгляд и несколько минут они смотрят друг в другу глаза. Слова не нужны, действия — тем более. «Он спокойнее, чем обычно.»— с облегчением подумал Шэнь Цинцю, сжимая в пальцах кусок камня — это ведь самая интересная на свете вещь за сегодня. Спокойствие Бинхэ позволило и ему дать слабину, перестать все время думать об этом. Как в старые времена дней пикового лорда и адепта Цинцзин. Только в более интимной обстановке. Самое смешное было в том, что они попросту не могли уйти друг от друга! И именно это помогало Шэнь Цинцю не бросить его попытки наладить общение с омегой. *** Их путешествие продолжилось. И чем ближе была возможность обнаружения Синьмо, тем больше Бинхэ хотел задавать глупых и личных вопросов. Таким образом он бы почти рассказывал о себе из прошлой жизни. Что ему нравится, что он любит есть и кого предпочитает(Цинцю, конечно же). Пусть он делал это редко, в моменты, когда был уверен, что Цинцю точно не сможет отказать. Обычно, в моменты абсолютной безопасности. Вода. Они снова нашли источник. Чуть больше предыдущего, что они смогли очиститься, а Бинхэ даже постирать некоторые вещи. В этот раз не было причин не разводить костер, потому мокрые и голые по пояс заклинатели сидели возле веселого огня, горящего на разломанных остатках чьего-то панциря. Внутри стояла легкая и тихая атмосфера. Самое то, чтобы не обсуждать планы, а поговорить о чем-нибудь неважном. Оказывается, такие разговоры с Шэнь Цинцю получаются душевными. Или ему так казалось. — Что мне идет? — на вопрос Ло Бинхэ Шэнь Цинцю недоуменно нахмурился, омега же неловко отвел взгляд. Ему правда стало просто интересно. Он не носил так уж много одежд. Он был в белых одеяниях ученика, в черных с красным, как короля демонов. Ему всегда казалось, что это все ему идет(то, что на нём даже лохмотья висят красиво вообще уже как данность). Шэнь Цинцю, оглядев его, мысленно решил, что вот так, без одежды, омега выглядит лучше всего. В бездне, или под вниманием Шэнь Цинцю, но он становился все краше, наливаясь силой день ото дня. А полуголым заклинатель его вообще никогда раньше не видел и невольно засмотрелся. Мышц прибавилось, но не так много. Он выглядел очень гармонично. Для Шэнь Цинцю, что был и будет жителем этого мира, нет ничего плохого в этом. Омеги красивые, изящные, тонкие, словно молодые стебли бамбука с таким же изнеженным и извращенным инстинктами характером. Демоны же ничем не отличались по поведению, лишь были еще противнее и привередливее. Было тяжело наблюдать, как омега пытался доказать сам себе, что это не так. Непонятно, что им движет. В итоге он лишь вызывал у мужчины головную боль. Да уж, характер у него был истинно демонический. Ло Бинхэ вздохнул и, ковыряясь в очередной раз в попытке что-то подправить в накидках, пояснил: — Что мне больше подходит. Я про одеяния. Цвет. — улыбнулся парень. Ему было неловко от слишком наглого взгляда на себе. Впервые было такое, что его так пристально рассматривали. Не сказать, что он не возвращал это в троекратном размере: он давно мысленно облапал Шэнь Цинцю во всех видных местах и отдался ему. Девушки смущались и лишь мельком пытались насмотреться, враги боялись, а Шэнь Цинцю... так откровенно наблюдает за ним. А если бы у него были прошлые мышцы и сила? Он буквально живет лишь благодаря духовным и демоническим энергиям в его теле. А мышц в руках... как не было, так и нет. Да Шэнь Цинцю сейчас мускулиннее чем он! Для Бинхэ это было еще одной травмой. Пусть он прекрасно понимал, что силен, без физического доказательства все казалось бессмысленным. Просто потому... что он привык быть тем, кто собирает вокруг себя внимание. Именно сейчас, когда он наконец был обнажён перед Цинцю и тот сам показан по всей красе, парень ощутил эту несправедливость. Понимая, что отчего-то бета не спешил отвечать, Бинхэ начал размышлять вслух, осматривая накидку с огромным интересом. — Этот ученик носит полностью белые одежды, однако во снах у меня были черные, уже после бездны. Думаю, они не так плохо смотрятся на мне. Или красный, он сочетается с черным и даже белым. — Ты во снах не являешься омегой. — заметил Шэнь Цинцю, ударив по больному. Вот же ж внимательный... учитель. — Да, но... это все еще Ло Бинхэ, — заметил парень, не желая сдаваться, но уже понимая, что эта тема не принесет ему спокойствия, — это все еще что-то, что было. Возможно не здесь, а в другом мире. Бета как всегда нашел к чему придраться так, чтобы омега вспоминал о прошлом. — Почему именно белый, черный и красный? Есть еще множество цветов. — Шэнь Цинцю выпрямился, незаметно двинувшись к костру и, соответственно — к Ло Бинхэ, — А ты — это ты. Зачем тебе равняться на то, кем ты не являешься? — Желтый? — бету перекосило и он злобно покосился на хитрую омегу, скрывающую взгляд за прикрытыми ресницами. — Кроме желтого. Чтоб ты еще и в одеждах Хуаньхуа, не смей даже думать. — Хорошо. Во снах вроде был... но мне они тоже не нравятся,— пожал Бинхэ плечами. Он так легко вставлял "сны", что боялся в скором времени забыть это упомянуть. Шэнь больше не относился к ним с опаской, а будто понял, что он маскирует этим словом настоящие воспоминания. Наверно, он думает, что Бинхэ пытается равняться на того, как на идеал. Впрочем, прав будет. — Тебе хочется быть устрашающим на вид. — сказал Шэнь Цинцю. Его взгляд был слишком проницательным, он с ленивым интересом следил за тем, что скажет Ло Бингэ. Ждал осечку! — Разве это плохо? Я демон, должен внушать страх. — со смешком произнес Бинхэ. — Так ты только насмешишь их. Омеги хрупкие, нежные, никогда не догадаешься, что у них за спиной ядовитый клинок. У демонов тем более. Чем нежнее и милее выглядишь, тем больше ужаса внушает им твоя аура. Омега не хотел так просто сдаваться. Хотелось получить одобрения учителя и не показать осведомленности о землях демонов одновременно. И вообще, они отошли от темы! — Синий? — Ты адепт Цинцзин, а не Андин. — Фиолетовый? — Просто не идет. — Тогда сами предложите, раз вам ничего не нравится! — надулся Ло Бинхэ, скрестив руки на груди и задрав нос. Волчьи уши загорелись ярче, вставая торчком. Шэнь Цинцю долго разглядывал омегу. Бросил взгляд на голову, к ушам, на задратые плечи и выпяченную вперед по напыщенному грудь. Мельком скользнул по тонкой талии, ниже, ближе к бедрам. Да, он просто нашел повод тщательнее поразглядывать Ло Бинхэ и не чувствовать ни капли угрызений совести или стыда. Зато омега под взором отвел взгляд и медленно окрашивался в пунцовый. Надо же, кто знал, что Ло Бинхэ оказывается краснеет не только лицом и шеей, но и плечами! «Действительно, если бы не Бездна, вряд ли бы получилось сдержать контроль перед таким искушением звереныша...» — со скрипом в душе признался сам себе Шэнь Цинцю. Отведя взгляд в сторону, где Бинхэ сделал подобие места сушки, раскидав по скалам их вещи в более сухих и теплых местах, его взгляд упал на вернувший себе более привычный цвет ханьфу. Его верхняя одежда, верой и правдой служащая Бинхэ. — Зеленый, — сказал он вслух, все еще глядя на свое ханьфу цвета цин на скалах. Повисла гнетущая тишина. Казалось, что Шэнь предложил не цвет одежды, а вынес смертный приговор. — Нет. Это... твой цвет... как я могу на постоянном... — пробормотал Бинхэ, смущенно опуская взгляд в землю. Его уши, только что уверенно торчавшие, прижались к волосам, пытаясь спрятаться. Пальцы нервно теребили край накидки из змеиной кожи. С чего вдруг зеленый? Почему именно этот цвет? Это ведь стиль учителя, его олицетворение утонченности, тишины и благородства с отстраненностью от обыденного мира. И как такой как он... Шэнь Цинцю посмотрел на него, и в уголках его губ дрогнула едва заметная усмешка. Он придвинулся ближе, сокращая и без того малое расстояние у костра. — Ты всю Бездну ходишь в моем ханьфу, — произнес он низким и на удивление мягким голосом. Он протянул руку, поправил выбившиеся пряди волос Бинхэ, и пальцы его на мгновение задержались на коже. Омега вздрогнул и едва заметно потянулся к прикосновению. — И что? — выдохнул Бинхэ с вызовом, но без прежней уверенности, чувствуя, как под этим прикосновением ноет кожа. Мало... Шэнь Цинцю не убирал руку. Нет. Двинулся еще ближе, вновь на слепом желании оказаться рядом и почувствовать Ло Бинхэ. Он так и не понял, что это за желание. И бета должен был говорить прямо сейчас, иначе стыд заставит его отступить, и он никогда не закончит. — А то, — тихо ответил он, и его дыхание долетало до щеки Бинхэ, — что если ты уже носишь мой цвет, значит, он тебе подходит. Лучше всех остальных. Омега замер, широко раскрыв глаза. В его взгляде смешались шок, надежда и обжигающий стыд. А предательские уши, забыв обо всем на свете, снова поднялись и затанцевали мелкой дрожью, выдав все, что он тщетно пытался скрыть. Будь у него хвост, он бы давно разгонял воздух вокруг, словно веер. Шэнь Цинцю наблюдал за этой немой борьбой, и его усмешка стала чуть шире. Он не говорил больше ни слова. Факт, который он озвучил, висел в воздухе между ними, густой и сладкий, как мед: Ло Бинхэ в его одеждах. Ло Бинхэ, носящий его цвет. Бинхэ, принадлежащий ему куда надежнее, чем любыми клятвами или печатями. Пока что только так. Метку... он ставить не готов. «Вот, когда ты не боишься, ты вновь становишься очень милым.» — стыдливая мысль обожгла нутро беты и он отвел взгляд от омеги и отстранился, оставив только руку на щеке парня. — Но я ношу его, потому что ханьфу учителя крепче и не рвется... — Ло Бинхэ не был готов к такой откровенности. — И я демон! Он выпалил это, теряя последние остатки самообладания, и в его голосе звучал отчаянный протест против собственной природы. Уши нервно вздрагивали. Он даже, сквозь внутренние слезы, обиженно оттолкнул руку Шэнь Цинцю от своего лица, задирая голову. Бета отсадился и недоуменно убрал руку. Он же только что подумал, что... блять! Персик снова начал его душить кислыми нотами. — И что? — Шэнь Цинцю поднял бровь: несмотря на внутреннее недовольство его тон был невозмутим. — Ты все еще маленький и утонченный зверь. Зеленый только подчеркнет это. «И мой! Нет бы обрадоваться, что я вообще позволяю тебе быть так близко ко мне даже по цвету! Я ведь не говорил, что ты будешь носить именно этот. Других оттенков будто мало!» — мысленно закатил глаза Шэнь Цинцю. Вероятно все, что оставалось невысказанным, всплыви оно наружу из глубин их души, решило бы половину их проблем. Но, к сожалению, они так не умели. Разговаривать — это не для этого дуэта. — Демоны-омеги сильнейшие! — настаивал Бинхэ, сжимая кулаки. Он хотел, чтобы его боялись и уважали, а не видели в нем нечто, нуждающееся в защите. Даже если он и был лучшим щитом на свете. Альфы подчиняются омегам, трепеща перед ними. Но... Спорил он совсем о другом. Даже не в цвете была вина. Это лишь повод выговориться и пожаловаться на жизнь, только Шэнь скотина все прерывает на корню! Предатель! — Но хрупкие, — парировал Шэнь Цинцю, и в его глазах вспыхнул знакомый Бинхэ огонек — смесь вызова и скрытой нежности. — Обманчиво хрупкие. Что плохого в том, чтобы подтверждать это? Пусть враги недооценивают. Твоя выгода. Так всё выживание демонов работает. «Зачем я оттолкнул его руку...» — пронеслось в голове у Бинхэ, и его уверенность внезапно пошатнулась. Уши виновато прижались к голове. Протестовать против Шэнь Цинцю всегда было опасно. Тот мог просто отказаться от всего этого... То, что он вообще до сих пор с ним спорил, было настораживающе. Но Ло Бинхэ быстро прогнал эти мысли из головы. Он же пообещал себе... Внезапно перехотелось спорить, согласиться со всем. Даже с зелёным. Даже с тем, что он хрупкий и нуждающийся в ласке и внимании. Просто пусть Шэнь Цинцю уже притянет его к себе и обнимет. Но он не был бы Ло Бинхэ, если так просто отступит. В голове вспыхнула совершенно неожиданная и абсурдная идея. — Назло розовое носить буду! — внезапно выпалил он с вызывающим видом, отчаянно пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. Уголки губ Шэнь Цинцю дрогнули в едва уловимой ухмылке. Чего? —Ого, интересно будет на это посмотреть. — не сдержался от колкости заклинатель, вложив в слова всю свою серьезность. Все это начинало и раздражать и забавлять одновременно. Бета не мог определиться, какое из чувств было сильнее. — А...? Учитель! Я же пошутил! — глаза Бинхэ расширились в панике, когда он подумал, что его блеф приняли за чистую монету. Запах Шэнь Цинцю был раздраженным, отчего все, что омега слышал из его уст, воспринималось со всей серьезностью. «Надоел.» — беззлобно подумал заклинатель. Давно он не мучил свою омегу. Было приятно наблюдать за его растерянным взглядом и оленьими от страха глазами. — Все, — Шэнь Цинцю откинулся назад, и его голос прозвучал как приговор, полный мрачного, чересчур наигранного удовлетворения. — Ты носишь розовое. Первую же ткань такого цвета, что найдем. Будешь ходить в нем, пока не надоест. Ло Бинхэ замер с открытым ртом, его уши встали дыбом от ужаса и возмущения в перемешку со смущением. Он сам загнал себя в ловушку, а Шэнь Цинцю с наслаждением захлопнул крышку. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь треском костра, шумом воды и странным, растерянным звуком, вырвавшимся из груди омеги. Бинхэ подозревал, что тот просто шутит над ним, однако не смог сдержать обиженного скулежа. Ну куда ему розовое? Понятно же, что ему это не подойдет. Можно вернуться к предыдущему варианту!? Больше всего он боялся, что правда... понравится. Ничего нельзя исключать. Этот мир так его искалечил, что мог заменить и предпочтения, разве нет? Омега ведь... не пробовал и не испытывал, так откуда ему знать, насколько далеко зашли его изменения? Он больше не смелый, наглый, уверенный в себе Небесный демон. Он даже... ведет себя с Шэнь Цинцю как ноющая жена, а не мужчина. Однако надеть такое... омега покрылся мурашками от стыда. Это будет позорище. Перед ним самим в первую очередь. — Может... хотя бы с черным? — да, а потом в его гардеробе не будет ни одной яркой вещи. Только черное. И лишь розовые метки от поцелуев на этом наглом лице и шее беты. — Хорошо? — Шэнь еле заметно хмыкнул. Запах омеги из бражения наполнился легкой горечью и каким-то странным, подозрительным предвкушением. В голову внезапно пришла очень неожиданная мысль. А он ведь... ни разу не видел Ло Бинхэ в омежьем ханьфу! Тот всегда ходил в нейтральном. В том, что носили альфы и беты. Значит, не было необходимости. Другие омеги одевались так, чтобы подчеркивать свою женственность и нежность. Бинхэ же не зря прозвали "неправильным". Парень с детства ведь всем доказывал, что он самый сильный и самостоятельный. И вдруг так интересно стало... «Не буду его спрашивать, я и так уже его запугал...» — подумал Шэнь Цинцю, одергивая себя, — «мало мне будет, если он снова закроется.» Бета понимал, что не сможет снова пытаться быть хорошим. — Ладно, все, забудь. — произносит Шэнь Цинцю и притягивает омегу к себе. Это ощущалось намного страннее, особенно когда на них были только штаны. Однако Ло Бинхэ мгновенно расслабился и словно в месть сжал его руку, чуть не проколов кожу своими когтями! — Ты! БИНХЭ! — Ой... простите учитель! — мгновенно испугался Ло Бинхэ, заметив, что творит и разжал пальцы, — случайно получилось... вдруг показалось, что ты исчезнешь... я не хотел! «Внезапно так злость взяла... надоел обижать меня» — подумал недовольно омега, — «как же извиниться?» Губы на только что образованной ране оказались быстрее, чем омега успел это обдумать. — НЕ ЛИЖИ МЕНЯ! — Ой...