О страхе подчиняться, принятии и любви

Ло Бинхэ вздрогнул. 19 лет. По меркам этого мира ему уже 19. Пять лет в новом для него мире были самым спокойным из всех, что он когда либо прожил. Никто не трогает. Не презирает в открытую. Он совершенствуется. Выполняет задания. Играет с Шэнь Цинцю в преданного ученика и хорошего учителя. Правда приходится заново подчинять демоническую энергию, которая решила наконец начать подавать о себе знаки. Это самое глубокое и долгое искажение, когда либо полученное Ло Бинхэ. И которое он искренне ненавидит и также сильно благодарит за возможности. И все же... Бесконечная бездна вновь напоминает о себе тяжелыми воспоминаниями. И он не хочет заново ее проходить. Не хочет этих вечных сражений. Он беспокоится. Если найдет Синьмо. Если вновь поддастся ненависти к учителю. Конечно, его демоническая часть тоже изменилась под омегу, он не сможет убить или навредить ему. Но стоило вспомнить, что он с ним сделал в прошлом и всю его переделанную сущность сжимает от ужаса. Как он мог!? Но ведь мог. Это сейчас он стал совсем другим. Будто... и правда вернулся в прошлое, получив шанс исправить ошибки. Решив, что не хочет об этом думать, парень аккуратно лег на кровати, стараясь не шуметь. Ло Бинхэ погладил самого себя по голове, вспоминая утреннее событие... Шэнь Цинцю как всегда решил изучить его волосы. Не отрываясь от чтения какого-то свитка, он сказал подойти к нему и положил на голову омеги руку. Но в этом не было чего-то привычного. Тонкие изящные пальцы мягко прошлись по голове, вызывая в Бинхэ сладостную дрожь и тихое довольное урчание. Такие настоящие движения. Ему нравилось, что учитель наконец стал забываться и делать это без презрения или злости. Простое механическое движение, а сколько радости это приносит омеге. Хотелось прижаться к его руке, схватить её и обтереть со всех сторон. Головы Ло Бинхэ мало. А Шэнь Цинцю на это... лишь усмехнулся, продолжая его гладить, словно услышав внутреннюю мольбу голодной до прикосновений омеги опустил руку на его лицо, слегка проведя по щеке и вдрогнул. Спокойный взгляд читающего лорда перешел на Ло Бинхэ, превращаясь в презрительный и он вдруг резко отдернул руку. — Убирайся. *** И так всегда. Стоило чуть чуть поддасться, и учитель вовремя себя одергивал. Но Ло Бинхэ не унывал. Просто не мог уснуть. Он свернулся калачиком. Это уже давняя привычка. «Черт... наверно я выглядел слишком довольным...»— Бинхэ сжал свои волосы до боли,— «Если он поймет, какую ловушку я построил, то выберется раньше, чем ему откроет глаза бездна... раньше, чем я успею насладиться...» Ло Бинхэ резко выпрямился. Глаза загорелись озарением, но он тут же мотнул головой. В душе мгновенно вспыхнули сомнения. Нет. Он же не может позволить учителю... заподозрить его демоническую сторону? Тогда его просто убьют на месте, сразу же, как все поймут. Но если сделать самое невинное лицо из всех и напуганное выражение лица и не подавить какой-нибудь слабый ток демонической энергии и заставить его проверить меридианы... возможно, он даже не расскажет Бинхэ, что с ним что-то не так. Пальцы с остервенением сжались в простыню. «Или проникнуть в его сон. Не очень умело. Тогда он сразу же поймет, что я обучался у Мэнмо. Черт, даже иногда не хватает этого старика в голове...»— с некой долей сожаления подумал Ло Бинхэ, хмурясь, но даже напряженная складка бровей выглядела на его лице очаровательно,— «Это ведь реалистичнее. Может перед смертью и не надышишься, но чтобы меня трахнул Шэнь Цинцю... пусть и во сне... все же хочется.» Омега прикрыл глаза, с сожалением думая о том, что так сложно воплотить в жизнь. «Блять.» Омега обнял себя и закачался на кровати, которая, заскрипев, явно дала понять, что он не спит. Если в течки, которые слава богу он с тех пор смог скрывать от учителя, накладывая все возможные блокирующие звук заклинания, его терзала потребность в чужих прикосновениях, то после них в простом быту это становилось проблемой глобального масштаба. Не получив это в самый уязвимый момент, Ло Бинхэ все время был неспокойным и дерганным, с раздражением реагируя на попытки любого альфы ему помочь. А те так искренно пытались сделать все возможное... Бинхэ бы рад воспользоваться их помощью, да только... его буквально связало по рукам и ногам чертовой природой омеги! И вместо этого... Холодно. Одиноко. Тихо. Это бесило Ло Бинхэ. Он всегда дарил и получал ласку в зависимости от собственного желания. Неужели он всегда... был таким голодным до... этого? Или то количество любви, полученное от множества жен в прошлом, наконец, исчерпало себя? Бинхэ прикусил нижнюю губу, переводя дыхание. Больше всего он хочет не секса, а чтобы Шэнь Цинцю прикоснулся к нему. Хотя бы еще раз погладил по голове. Или по щеке. А может... обнял? Ло Бинхэ готов был плакать, не понимая, чего именно хочет больше: обнять учителя, или принять в себя. Это превратилось в два разных самых сильных его желания... да после бездны, если так продолжится, он не пойдет ни в какой Хуаньхуа... а сразу на коленях приползет к Шэнь Цинцю. За пять лет он просто стал неудовлетворенной омегой, желающей простого внимания от своего партнера. «Укусить его чтоли, чтобы наконец почувствовал, как я его жажду...»— Бинхэ задумавшись, отрицательно качнул головой, — «Нет. Я смогу это сделать лишь вернувшись из бесконечной бездны... если он меня не отвергнет...» Убьет при первой же возможности, как узнает его природу. Он вдруг заскулил и резко закрыв себе рот, сжал горло. Он нутром чувствовал — еще хоть один звук и его взашей выгонят и спать он будет на улице под снегопадом. Он не думает, что это станет для него таким уж ударом. В конце концов не привыкать, но кто из омег сказал ему, что переохлаждаться им ни в коем случае нельзя. Вредно для внутренних органов, но зная его, ему всегда везло на здоровье, пусть и хилое. Вечно везло. Избиение от шисюнов не приводили к смерти, а то, какое бесчисленное количество раз он спал в полностью промерзшем сарае от дров... Везло. А пристройка хоть и маленькая, но получше, чем сарай. Здесь тепло и лишь несколько сквозняков в его душе не дают ему согреться. *** Шэнь Цинцю вздрогнул, очнувшись, подходя к двери пристройки. Снова. Пугало ли его это или бесило постоянством? И то и другое. Он... не понимал, как разбитая в дребезги внутри него альфа вообще могла хоть как-то реагировать на Ло Бинхэ. У него нет желез, чтобы вызвать гон и следовать инстинктам. Даже нормального обоняния нет и спилены клыки. Но после того, как он назло начал притворствовать омеге, внутри что-то... ожило. Годами закаленный быть бетой, скрывать старые раны и злополучное клеймо от Красных Пионов... Шэнь Цинцю мотнул головой и нахмурился. Даже при Юэ Цинъюане он не чувствовал ничего подобного. Это все Ло Бинхэ заставлял в груди шевелиться остаткам своей сущности. Не понять ему было, когда только позволил. Когда впервые сделал одолжение зверенышу, пустив его в карету? Или позже? Или того раньше? И поясница больше не болела, перестав приносить ему раздражение при виде Ло Бинхэ. Вместо этого, когда он видел робкий и жаждущий взгляд(как сложно его не заметить) ему хотелось к нему прикоснуться. Удовлетворить. И это... пугает. Шэнь Цинцю не был сентиментальным. Тем более доверчивым и способным любить. Что-то было не так и он стойко искал любые способы оправдать свое собственное невозможное поведение. Потому что... это ведь Ло Бинхэ. Который своим заносчивым поведением вызывает лишь... Раздражение(и точно не желание погладить его,чтобы не грустил). Злость (а не странное довольное чувство в груди от принесенного чая) Ненависть( и точно не на себя за все ранее подуманное о Ло Бинхэ) Все это лорд пика Цинцзин отрицал. А вот то, что не мог, выворачивал наизнанку. Ведь не может тот, кто уже никогда не станет полноценной альфой чувствовать в другом партнера. Невозможно. Для него все одинаковые. Точка. И все же он стоит ко входу в подсобку и отчетливо услышит тихий скулеж. «Что с ним?»— раздраженно подумал он, — «У него закончилась течка еще пять ночей назад, так что сейчас не дает мне спать?» В течку этого звереныша не слышно. Но запах османтуса с персиками несли в себе такое сильное желание и нужду в партнере, что Шэнь Цинцю, знающий, кого именно ждут, зубы сводил от головной боли. Это ниже его достоинств и игра не может зайти так далеко. Неприемлимо. Если дать Бинхэ хоть каплю внимания, то следующая течка доведет пикового лорда еще больше. Омега точно не поставит защиту, не закроет дверь, не будет тихо пережидать страдания. Придет в его спальню. Знает он их поведение... Шэнь Цинцю вынырнул из размышлений и без стука распахнул пристройку. Тихий вскрик омеги резанул по чутким ушам растроенными струнами гуциня. Мужчина оглядел бедное убранство, не смотря на Ло Бинхэ, пока тот возился, кажется, затягивая нижние одежды поплотнее. — Прекрати шуметь иначе выкину на холод.— процедил мужчина без толики сочувствия. — Этот ученик просит прощения!— все же взглянув на Ло Бинхэ с низко опущенной головой и руками, опущенным к ногам у живота. Растрепанные волосы в темноте напоминали Шэнь Цинцю мохнатую голову с ушами. В такой позе омега правда похож на виноватого щенка. Заклинатель сделал тихой вдох и пару шагов к парню. Тот мгновенно напрягся, но даже это не укрыло блеск в его глазах. — Вот что надо ученику? — Шэнь Цинцю знал, что омеги слишком падки до прикосновений. О, лорд больше полугода изводит Бинхэ мелкими подачками. Он к этим редким и коротким мгновениям тянется так, словно это чашка риса для неделю ничего не евшего сироты. Даже пытаясь сдерживать свой напор, Шэнь Цинцю чувствует, как дрожит под ним тело. Но не сейчас, когда он хочет просто спать, а сходить в бордель выспаться не представляется возможным. И опять виноват он сам, да!? Лю Цингэ его словно поджидает. Надоело. Рука легла не на волосы, а на щеку Ло Бинхэ. Тот вздрогнул и попытался еще ниже опустить голову, но Шэнь Цинцю резко задрал его подбородок. — Знай свое место, Бинхэ. — холодные слова учителя шли вразрез с той странной нежностью, с которой он гладил чужое лицо. Как Шэнь Цинцю ненавидит , что ему самому начинает что-то нравится в этом. К нему так тянутся, так жаждут именно его. Небывалое раньше, совсем иное чувство власти альфы над омегой грело ледяное сердце и унимало боль в пояснице и шее. А казалось, раньше присутствие Ло Бинхэ вызывало наоборот, неимоверное количество боли. Когда он успел привыкнуть к нему? Ло Бинхэ совсем растерялся. К этому он точно не был готов! И взять себя в руки в данный момент совершенно не мог. Все из головы вылетело. Осталось только ощущение чужой ладони, к которой так хотелось вжаться щекой и как он с трудом удерживался от этого. А Шэнь Цинцю словно дразнит. До сих пор держит лицо, оглаживая большим пальцем скулу с невозмутимым выражением лица. А омега не в состоянии даже проверять его запах — так сосредоточен на руке учителя, что даже не дышит. В темноте плохо видно, да и никогда не понять, что думает Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ очень сложно поверить, что ради спокойного сна учитель готов так далеко зайти. Шэнь Цинцю опустил руку ниже к шее и Ло Бинхэ ощутимо вздрогнул. Вся кожа мгновенно загорелась от зуда, но омега не смел двинуться. Его трогают! Это случилось! Лорд пика Цинцзин кажется, не спешил торопиться уходить. Он задумчиво, словно зависнув в своих мыслях, наводил пальцами невесомые круги на чужой шее. От каждого прикосновения, внутри Бинхэ умирал один гордый император демонов, волны едва уловимого наслаждения были лучше всего, что он когда-либо получал за эту жизнь и он не смог сдержать тихий, судорожный вздох. «Если он...сейчас уйдет, я его убью...»— подумал Ло Бинхэ, мелко дрожа, — «Если я уже от этого схожу с ума, то на самом деле насколько... сильна власть в руках Шэнь Цинцю...» А Шэнь Цинцю лишь хмыкнул, похоже, и сам начал понимать свое сильное положение. Стоило ему ослабить давление, и Бинхэ, сам того не понимая еле заметно хмыкал. Занимательно. Не знал он только, что дразнил не простую омегу, а настоящего демона, убившего в прошлом немало людей и самого Шэнь Цинцю. Того, кто соединил три царства и если понадобится, сделает это снова. Да только этот император демонов и сам не знал, кто он такой. Сейчас он просто омега, получивший самую малость желаемого, но уже готовый растечься от этого в лужу. — Этот мастер тебя спросил — ты знаешь свое место, Бинхэ? — было глупо спрашивать это у разомлевшего парня, который, прикрыв глаза, запоминал все прикосновения учителя. Шэнь Цинцю замер, отводя руку от шеи. Бинхэ жалобно заскулил... — Этот ученик понимает...— моляще произнес он не заботясь о своём виде и достоинстве, будто снова впал в течку, желая лишь возобновить этот сладкий момент близости. Омега, долгое время находящаяяся без внимания, не сможет насытиться только этим. А Ло Бинхэ был слишком долго один и так близко к Шэнь Цинцю. Он не мог вынести этого тактильного голода, который лишь усилился после чужой руки. Даже зная, что получит отрицательный ответ, все внутри Ло Бинхэ сжалось от надежды. — Но... этот жалкий ученик просит об одолжении...— пальцы сжимают простыни еще крепче, чтобы не вцепиться в Шэнь Цинцю. — О каком же?— Заклинатель не хотел этого говорить, рука дрогнула, не вернувшись к омеге. Сейчас они скорее были, как деспот альфа, наконец пришедшая к своей омеге и Шэнь Цинцю рвал и метал внутри за то, что вообще ему в голову подобное пришло. Его коробило от подобных сравнений. К тому же... Почему это он сразу и виноват? Это Ло Бинхэ по каким-то причинам выбрал его. С чего этому мастеру потакать желаниям не нужной ему омеги!? Парень поднял свои глаза на учителя. — Пожалуйста... — ничего не сказав, он уже начал просить, — позвольте этому ученику... об...обнять учителя... — Размечтался. — бросил Шэнь Цинцю раньше, чем понял слова парня, а после раздраженно хотел махнуть веером, но вспомнил, что он остался возле его кровати. Бинхэ в ответ опустил голову, сгорбившись, словно хотел казаться меньше, тихо скуля. Конечно, он знал, что это не сработает. О таком просить можно разве что лет через... никогда. Будь это версия хорошего учителя, доставшаяся плаксе, то это было бы проще. Но перед ним холодная бета, на которую даже действие феромонов бесполезно. А он даже не может выпустить когти и забрать свое силой. Тогда... это все противоречит природе омеги и вместо радости он будет испытывать жуткий стыд и вину. В итоге победа вообще не будет приносить наслаждения. Ло Бинхэ собрался с мыслями, желая, чтобы такой неудачливый партнер, как Шэнь Цинцю наконец свалил и перестал сводить его с ума ожиданием, но внезапно матрас кровати рядом прогибается и чужие руки немного неловко обхватывают его плечи. Нет, не неловко — без интереса. — Просто молчи. — произносит Шэнь Цинцю. Омега застывает на секунду, а затем, словно сорванный с цепи зверь, развернувшись, прижимается к Шэнь Цинцю. Руки парня необычайно крепко сцепились за спиной заклинателя, пытаясь удержать этот момент как можно дольше. Ло Бинхэ позволил себе вздохнуть такой близкий запах сандала и совсем уж бессовестно зарыться носом в чужое, наспех накинутое на ночные одеяния, ханьфу учителя. Он всегда потакал своим желаниям. Шэнь Цинцю застыл, не поднимая рук и не отталкивая Ло Бинхэ. Да и тот прижался к нему так, что чужая поддержка и не нужна. Что в нём самом что-то греется от этого. И из-за этого заклинатель лишь злился. Не смеет. Нельзя. Опасно. Но не отталкивает Ло Бинхэ. Омега продолжал вжиматься в учителя и словно на пробу издал звук, схожий с мурчанием кошки. Шэнь Цинцю вздрогнул. Ветер за стеной завыл особенно сильно, не в силах перекрыть образовавшийся шум в ушах. До этого он уже слышал от того урчание, больше похожее на слабую вибрацию. Так умеют все омеги. Но сейчас Ло Бинхэ... пытается замурлыкать... как настоящий кот. Так омеги не умеют. Человеческие по крайней мере. Тело заклинателя мгновенно напряглось еще сильнее. Рука Шэнь Цинцю вжалась в чужие волосы и грубо оторвала от себя омегу. Глаза, прежде наполненные, смятением пронзили Ло Бинхэ, как два ледяных клинка. Парень испуганно затих, хотя изнутри него продолжало рваться это странное мурчание. Шэнь Цинцю был напряжен, и все естество хотело его успокоить. Только как всегда... это вызвало лишь большее раздражение. Да он и сам, осознав все эти звуки, побледнел, словно так мог в темноте стать еще незаметнее. Это ведь... совсем не то. Откуда он вообще это умеет? Новые изменения? Шэнь Цинцю быстро зажег в руке небольшой огонек и осветил испуганного и удивленного так же, как и он сам омегу. Нет. Не похоже на то, что он забылся. Выглядит так, словно и сам не знал, что умеет так. — У-учитель?— спросил сдавленным голосом Бинхэ. Ему стало одновременно и страшно и в тоже время все внутри заполнилось предвкушением. Шэнь Цинцю что-то понял. — Строит ли Ло Бинхэ что-то во время течки? — резкий переход на интим ввел парня в ступор. Он сжал шею в плечи еще сильнее, отпуская учительскую одежду. — Что-то круглое вокруг кровати из вещей... это... получается само. — Всегда? Из чего именно? — В течку после событий появления демона сновидений... случилось в первый раз. — честно признался Ло Бинхэ, — Из... вещей, напоминающих об учителе... это ненормально? Шэнь Цинцю вздрогнул, отчасти пораженный такой честностью со стороны ученика, боявшегося его неодобрения ценой своей жизни. А смысл ему скрываться, Шэнь Цинцю и так прекрасно это понимал. — Для демона нет.— константировал Шэнь Цинцю, разглядывая Ло Бинхэ с нездоровым любопытством. Омега побледнел. Глядя широко раскрытыми глазами на Шэнь Цинцю, он мысленно ликовал. Надо же, как удачно подвернулось. Сейчас и решится все, что произойдет дальше. Бросят ли его и убьют. Или же он что-то да занимает в сердце холодного учителя. — Как этот ученик может быть демоном!?— взгляд Шэнь Цинцю в свете огня показался Ло Бинхэ зловеще очаровательным... — Возможно, что ты полукровка. — Бинхэ знал, что Шэнь Цинцю не любил демонов. Однако тот до сих пор не оттолкнул его, а наоборот, всего лишь держит за волосы, причиняя дискомфорт. Это... прогресс? — И тогда этому мастеру ничего не остается, как убить тебя, верно? — Верно. — сглотнул Ло Бинхэ, заскулив. Что он делает не так, — Но разве ученик виноват... — Скажи честно. Ты учишься у того демона? Мэнмо.— отсветы огня играли с лицом заклинателя, делая его жестче. Хватка на голове усилилась, стягивая волосы до такой степени, что на глазах омеги выступили слезы. Он испуганно всхлипнул. — Нет. Ученик верен только одному учителю. Зачем этому учиться у демонов? — Откуда этому мастеру знать, не врет ли Ло Бинхэ. — Шэнь Цинцю не мог сказать, что почувствовал, когда начал все понимать. Но определенно злость была одним из тех немногих чувств. Он позволил демоническому отродью приблизиться так близко. Ужасно жаль даже убивать такого хорошего слугу. Однако, если он омега, значит, его чувства довольно истинны. Вот что ему напоминало его поведение. Демона. С тех дней он был отстранен и сдержан с остальными, только перед ним так робеет. Да неужто. Шэнь Цинцю мысленно хмыкнул, скрыто довольный таким исходом. Все складывается как нельзя лучше. Его звереныш не тронет. А вот как его спровадить, придется придумать позже, желательно, когда все внутри Бинхэ сформируется и его вторая природа с легкостью проломает последние стены... Лорд пика схватил руку Ло Бинхэ, проверяя меридианы. Ничего. Обычный заклинатель, который еще даже средней стадии золотого ядра не успел достичь. Чего взять с омеги. Но если он пробудет демоническую природу, вся сила придет оттуда. Итог многообещающий. Собрание Союза Бессмертных. Если он возьмет его, как лучшего ученика, нагрузка должна быть такой, что Бинхэ может понадобится помощь внутренних сил. Это будет замечательной возможностью еще и избавиться от него по тихому. А может наоборот со скандалом. Демон, притворяющийся его учеником, конечно, немного пошатнет его репутацию, но у него появится шанс от него избавиться навсегда и на всех основаниях. К тому же, что там портить. Только и добавится, что мерзавец бета еще и демонов соблазнить способен. А вдруг повезет и он сделает это тихо. Сколько учеников, тем более омег погибают на этих соревнованиях? Не много, но и не единицы. — Учитель... больно. — заскулил Бинхэ и Шэнь Цинцю только заметил, что слишком сильно тянет тому голову, неосознанно выпустил Бинхэ из хватки. Парень от неожиданности потерял равновесие и вновь упал на Шэнь Цинцю. В нос ударил намного усилившиеся персики. Он всегда начинал вонять ими, когда испытывал слишком сильные эмоции. Больше же он пах ими при одной главной — неудовлетворении. Сейчас это... страх. И руки заклинателя неосознанно приобнимают того, чтобы успокоить. В душе же он сплевывает и материт сам себя и омегу в руках. Должно быть, Ло Бинхэ сейчас ненавидит самого себя. Понимает, что для него он и так ненавистен, а в придачу с этим страх омеги потерять обхаживаемый ему объект обожания... Может, он наконец отстанет от него, потому что сам Шэнь Цинцю больше не желает поднимать тему демонов рядом с ним. Пусть думает, что он забыл. Ло Бинхэ снова вцепился в бету, еще раз всхлипнув. «Ничего себе!»— с восторгом, перемешанным со страхом, подумал Ло Бинхэ,—«Меня не убили? И... я продолжаю на нем лежать, учителю, должно быть противно. Ну и пусть. Сам виноват, что разрешил.» Его план выполнился идеально. Кто же знал, что своими действиями Шэнь Цинцю сам приведет себя к разгадке странного поведения Ло Бинхэ. — Как думаешь, что этот мастер с тобой сделает? — вопрос Шэнь Цинцю застал его врасплох, заставляя напрячься. Но рука на спине неожиданно погладила его и омега неосознанно тут же растекся от неожиданности. — Этот ученик не знает... мх-х!— Ло Бинхэ замер, прикусив язык, чтобы не издать больше ни звука. Рука провела слишком близко от желез на пояснице и парень еле сдержал стона. Это не та ситуация, где можно соблазнять! Но он еще ни разу не получал столько внимания, что готов скулить и стонать от такого количества. Тем более, что ему продолжили это давать даже после того, как узнали такую шокирующую информацию. Заклинатель будто и не слышал этого. Иначе точно бы оттолкнул его. Вместо этого он хмыкнул, приподнимая того, чтобы было удобнее держать. — Разве учитель не хотел спать?— осмелился спросить он, не отнимая головы от тела учителя. И все же... поза слишком извращенная. Голова почти что утыкается в грудь, своя же грудь прижимается к животу, но Шэнь Цинцю это будто не мешает. Омега длинный и изящный и прохладные руки без проблем сжимают его. Омега рождена для чужих рук. Он стал таковым для Шэнь Цинцю. — Чтобы ты не думал убежать.— если бы он стоял, то от тона у Ло Бинхэ подогнулись бы колени. От этой мысли, затуманненый разум начал рисовать непристройные картины. Бинхэ покраснел до корней волос, благо такой стыд был скрыт в темноте ночи. Чудо, что его задница решила сегодня его не мучить. Казалось, впервые за ночь он четко услышал, как за стенами завывает ветер и невольно поежился. А в объятьях учителя тепло. Как давно он не чувствовал тепла. Казалось, что ощущение постепенного окоченения с каждым днем гложило его все сильнее и глубже. Что в один момент он просто станет одной маленькой сгорбленной статуей изо льда. В какой-то момент он подумал, что даже бездна не сможет его отогреть. Но оказалось достаточно даже такой странно интимной сцены(БЛЯТЬ, НЕ ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ) и Бинхэ разомлел, словно после ледяного пруда его опустили в бочку с горячей водой. — Этот мастер будет проверять твое состояние... периодически, — скривился Шэнь Цинцю, — и после произошедшего ты думаешь, что я смогу уснуть? Шэнь Цинцю был так раздражен, что даже перешел на «Я». Но руки продолжали удерживать при себе омегу, чтобы от него наконец перестало нести разочарованием. Шэнь Цинцю банально не помнил, что альфы делают в таких ситуациях, поэтому позволил своему телу действовать самому. А значит, разумом он этого не хочет и это всего лишь для его плана. — Ло Бинхэ. Отойди. — но парень вдруг животной хваткой вцепился в него. Как в тот день, когда Шэнь Цинцю вступил в перепалку с Лю Цингэ. Мужчина тяжело вздохнул. — Тебя убивать не будут. Пока что. Тебе повезло, что ты больше не дал этому мастеру повода. — Учитель... этот ученик правда не учится у демонов, — на глазах появились искренние слезы. Бинхэ себе клялся, что ради учителя пройдет все невзгоды не жалуясь ни на что. Ни на течки, ни на отсутствие внимание к себе от Шэнь Цинцю. Он не имеет права не убедить его в своем упорстве. — Допустим, этот мастер верит. Дальше что? — поднял брови Шэнь Цинцю, смотря в блестящие от слез глаза. — Этот ученик ни за что не предаст учителя! — пылко заявил Ло Бинхэ. — Хорошо, — просто ответил Шэнь Цинцю, напрягаясь всем телом, — а теперь слезь с этого мастера. — Ой... простите, учитель! — омега приподнялся и сполз с заклинателя, не осмеливаясь поднять голову и даже встать. Шэнь Цинцю первым встал с кровати, пребывая в смятении и без лишних слов вышел из пристройки. Ло Бинхэ остался один и дернул плечом от накрывшего его холода. «Так... мой учитель бы убил меня узнай об этом. А сейчас... я остался жив. Ничего себе.»— улыбнулся омега, вновь обнимая себя, пытаясь сохранить остатки сандала на себе,— «Интересно, а учитель считает, что не источает запаха, верно? Иначе не обнимал меня так опрометчиво.» Запах Шэнь Цинцю, оставшийся на одежде успокоил его и он правда быстро уснул. В отличии от Шэнь Цинцю. *** Ло Бинхэ склонился над водой любимого озерца, рассматривая себя. Ну вот, прекрасный же мужчина. Омега. Ну, подумаешь, что стал больше похож на свою собственную наложницу. Не может быть, что Шэнь Цинцю отталкивает эта внешность. Или ему нравятся более мужественные? Юэ Цинъюань ему не очень симпатизирует, у него и лицо мягкое. А вот с Ци Цинци он получше разговаривает. Ну или просто потому, что на самом деле, его не восприимчивость к феромонам омег имеет под собой двойное дно. Может, омеги вызывают у него больший комфорт? Поэтому, когда Ло Бинхэ становился все больше на неё похожей, росло и хорошее отношение Шэнь Цинцю. Если учитывать возможное тяжелое прошлое беты, это вполне возможно. Врядли его впечатлило прошлое омеги. Или тот же Лю Цингэ. Он тоже красив, но слишком заносчив и досаждает учителю. Уж лучше бы умер раньше. Ну ничего, если в будущем учитель пожелает от него избавиться, кто он такой, чтобы отказать ему? Ло Бинхэ улыбнулся сам себе, донельзя довольный. Его план проходит гладко, как клинок Синьмо сквозь людей, а главное, что даже теряя половину своего мужества перед учителем, тот сам делает все за него. Замечательно. Он посидит возле воды еще некоторое время, наслаждаясь шумом насекомых и птиц, медитируя, прежде чем отправится на уроки. Где его вновь спустят с небес на землю, ударят по самооценке, разобьют попыткой подчинить его, но зная, что потом он принесет обед учителю и тот не откажет, Бинхэ уже был счастлив. Может, получится вновь вырвать из скупого Шэнь Цинцю больше прикосновений. Или... нет. *** — Учитель... этот ученик правда вам так противен? — спросил Ло Бинхэ не сдержав в голосе раздражения. Парень сделал осторожные несколько шагов. — Даже не думай, псина! — Шэнь Цинцю сжал веер так, что затрещала бумага, — не подходи! Ло Бинхэ закусил губу и послушно опустил голову. На душе кошки скребли и все сжалось от обиды. В какой-то момент их отношения изменились. Если ранее Шэнь Цинцю делал хоть что-то, то сейчас все вновь вернулось к этапу приготовления завтрака и быстрого побега омеги. Потому что больше Шэнь Цинцю рядом с собой демона не выносил. И как бы не убеждал Ло Бинхэ себя, что это нормально, однако сам того не замечая, от стресса места себе не находил. И повод есть прогнать его. И Ло Бинхэ старался следовать образу провинившегося ученика, который даже не знает, за что именно виноват. Но и его терпению приходит конец. Растрепанный, дерганный, и не готовый из-за этого в конце недели к течке, омега не выдержал. Он небесный демон и Шэнь Цинцю должен прекрасно понимать — омега в самом расцвете сил не может думать только о самосовершенствовании. (Поэтому из них и делают рабов) И, о, Бинхэ знал, что тот понимает. То, как дергались в его сторону глаза и как он еле заметно поджимал губы. У него вскоре очередная течка и омега, которую игнорируют, устроит истерику с самой большой вероятностью прямо здесь и сейчас. Глаза наполнились слезами. Он не мог нормально соображать: перед глазами соленая пелена смешивается со вкусом обиды в груди; ком в горле не пускает слова наружу, а ноги предательски подкашиваются. Чертово поведение омеги! Он ощущал, что если скажет хоть слово и слезы сдавят горло так, как ни одно вервие бессмертных не в состоянии. Омега неловко сжал рукой локоть второй, переминаясь с ноги на ногу и незаметно дрожал. Недовольный сандал требовал просить прощения. Да не бета он точно! — Ло Бинхэ. — Этот ученик слушает. — Тебе нужен отгул? — прямолинейный вопрос смутил омегу еще сильнее. Он замялся и еле как отрицательно помотал головой, — тогда что это за неподобающее поведение? — У-учитель... у ученика не по-полу...чается вести себя по другому! — обиженно заявил Ло Бинхэ, опустив голову еще ниже. Будто он не хочет показывать себя в лучшем свете. Будто ему хочется стелиться перед ним, как прохвост Мин Фань. Будто он не... «Ах да! Все играет со мной злую шутку...»— мысленно взвыл он. Щеки увлажнились и капли влаги столкнулись с полом. Ло Бинхэ хотел яростно стереть их, но слёз будто больше стало. Да он же сейчас море наплачет такими темпами! Шэнь Цинцю оставался безмолвным. Глаз нервно дернулся. Он ненавидел женские слезы, омежьи слезы вызывали больше отвращения, чем желания помочь. Слезы Ло Бинхэ действовали одновременно как самый ужасный яд и самый сладкий мед одновременно. Да, он довел его. Вывел из себя настолько, что он не побоялся устроить здесь показное представление. Из-за Шэнь Цинцю плачет полукровка. Но с другой стороны, черт, это сделал он. Из-за него ЭТО плачет. Сущность альфы яро боролась с владельцем тела, требуя успокоить шмыгающего и ревущего парня. Тот даже не мог спокойно вздохнуть, захлебываясь слезами. Но кому, как не Шэнь Цинцю знать, что стоит ему дать то, чего тот хочет и слезы у него высохнут, как по щелчку пальца. Но стоило услышать новый громкий шмыг и он с яростью сложил веер и стукнул им по голове Ло Бинхэ, не поскупившись на силу удара. Омега ойкнул и зажмурился, уже от боли. — Прекрати реветь, сучка, или от меня ты получишь лишь прямой путь с пика Цинцзин. — Прошипел Шэнь Цинцю, у которого начала болеть голова от всего этого. — Но учитель... — В Бинхэ поселился слишком наглый проситель. И он сам даже рад этому, если бы это не значило напрямую прокладывать себе путь к смерти. — Заткнись и проваливай. — и в этот же миг Бинхэ рухнул на пол, — ... — Простите, ноги этого ученика не выдержали...— побледнел Ло Бинхэ. Он надеялся, что сможет упасть в снег, как выберется из бамбуковой хижины. Это бы его остудило. Но колени дрожали также, как и его нижняя губа. Над ним послышался усталый вдох. Омега напрягся. — Есть много альф. Проведи уже хоть с кем-то течку и отстань от этого мастера наконец. Иначе угроза изгнать тебя с пика звучит не так уж и плохо. — А учитель не хотел? — со скепсисом и слепой надеждой поднял Бинхэ голову и тут же опустил, пристыженный чужим взглядом. — Не неси чушь. Слова эхом разнеслись по опустевшей голове, словно раскаты молнии. «Не принял. Отказался от меня...»— разум потихоньку покидал его, оставляя место лишь омеге и ослабшее от стресса тело застряслось. Шень Цинцю искренне недоумевал, когда вместо того чтобы спокойно выполнить указание, Ло Бинхэ вдруг начал давиться новым приступом слез. В горле застыл ком, грудь судорожно сжималась, не в силах сделать ни вдох ни выдох. В глазах мутнело от слёз. Все тело било крупной дрожью. — Бинхэ? Не слишком ли это легкая смерть для демона?— с насмешкой спросил Шэнь Цинцю, что Бинхэ пропустил мимо ушей. После ему станет стыдно за такое проявление слабости. — Вы... выг-н-нали меня... к другим а-а-а-...— казалось, заикающийся парень никогда не сможет произнести это, — альфам... этот омега не... не нужен у-учителю... с-совсем не... не нужен... В глазах потемнело от нехватки кислорода. Бинхэ начал заваливаться в сторону, почти ударяясь об стол головой. Однако намного раньше голова мягко опустилось в множество слоев рукавов Пикового лорда. Шэнь Цинцю с искренним удивлением уставился на потерявшего сознание парня. Как ни посмотри, он почти на грани искажения. Не могли же его так ранить слова найти другого альфу? «Пф. Но я же не альфа. Бета.»— нахмурился Шэнь Цинцю, подхватывая Ло Бинхэ. Сделав пару шагов, он резко затормозил. А можно ли его везти на Цянцяо? Это ведь Му Цинфан, он точно может что-нибудь заподозрить о природе Ло Бинхэ. Простая омега не впадет в беспамятсво из-за отказа. Он же чуть ли не умирал... «Если демона отвергнут, от горя они могут умереть. С демоническими омегами нельзя даже шутить об этом.»— вспомнил он строчки из какого-то трактата о демонах. Откуда Шэнь Цинцю мог знать, что способ учить омегу у него всегда был под рукой? Даже больше. Его собственный рот всегда опускал Ло Бинхэ ниже пояса. И только сейчас он вспоминает, что в одно прекрасное утро(о, оно точно стало бы прекрасным) он мог проснуться с мертвым подростком в пристройке. Так почему он так бережно несет его, хотя хватит одного раза уронить его, чтобы... От этой мысли его вдруг передергивает так, что глаза широко раскрываются и Шэнь Цинцю застывает на мгновение на половине пути. Мужчина не смог понять, что именно чувствует по этому поводу, потому все же отнес парня в пристройку, но на входе вновь замер. Ранее он поклялся, что ноги его тут не будет. Даже веера! И не зря. К запаху омеги примешивалось еще что-то... древесное, но заклинатель не мог разобрать что именно. Но это странным образом успокоило его. И сам Ло Бинхэ расслабил пальцы на ханьфу, чувствуя свое гнездо : по всему помещению разбросаны вещи, какие-то лоскуты. Краем глаза был замечен один из его вееров. Разве не его он потерял больше полугода назад? А тот лоскут пергамента? Зачем ему иероглифы? Даже палочки от еды. Но все это в таком хаотичном порядке и без структуры, словно он просто водил руками по вещам и так и не смог сосредоточиться на построении гнезда. Шэнь Цинцю даже не смог разозлиться. Хаха. Да не мог он довести до такого состояния звереныша. Верно? Бинхэ, все еще находящийся в чужих руках, застонал и вновь рефлекторно схватился за ханьфу лорда Цинцзин, когда его пытались опустить в кровать. Он скривился, когда Бинхэ вновь издал несколько звуков, словно больное животное и заскулил. Будто чувствует. — Холодно...— тихо пробормотал он. — А какая разница этому мастеру? — Но, видимо, Бинхэ все еще не очнулся и находится в бреду. Уложив того на кровать, Шэнь Цинцю проверил лоб. Горячий. Сложно сказать, из-за подступающей течки или лихорадки. Возможно он еще и простудился. «Черт с тобой. У меня слишком много дел.»— пробурчал про себя Шэнь Цинцю. И в комнате слишком много османтуса и персиков. Только Бинхэ сейчас пах ничем. Плохой признак. Шэнь Цинцю релекторно потянулся к нему запястьем и вздрогнул, отдергивая руку. Остолбенев, он с ненавистью уставился на свою руку. — Идиот. Мнишь себя героем, да? — к кому он только не обращался в этот момент,— Ло Бинхэ, ты должен быть благодарен, что не сдох и так благополучно попал сюда в детстве. Хах, будь ты в похожей ситуации, как этот мастер, с таким психическим здоровьем и привязанностью щенка, ты бы не выжил. Но рука вновь продолжила путь к лицу парня. Огладила лицо и все же провела запястьем под носом омеги. Шэнь Цинцю чуть не отрезал себе руку за это. Бинхэ продолжал дрожать, однако его лицо и в самом деле расслабилось, словно заклинатель и правда мог чем-то успокоить его. «Это странно. Нужно будет спросить шиди Му.» — нехотя подумал заклинатель. Но тело омеги, казалось, вопреки всему, становилось лишь горячее. Если так и продолжиться, ему придется вызвать Му Цинфана. И чем больше он терпит, тем силен шанс пробудить демоническую природу Ло Бинхэ. Если хорошо размышлять, именно из-за неё ему так плохо. Шэнь Цинцю не помнил, сколько раз клялся встать и уйти из пристройки. Какой черт держал его там — неизвестно. Но в конце концов, ему снова пришлось поднять его и унести в спальни для учеников. Он не мог позволить другому лорду увидеть задатки гнезда Ло Бинхэ так близко от себя. Разве поверят они, что он впервые туда зашел и увидел это? Правда, во второй раз пришлось жертвовать верхнюю одежду, которую омега не пожелал отдавать. Откуда только силы взялись.