Золотая корова

      Доктор Шерман держался в седле слишком напряжённо, его взгляд то и дело метался из стороны в сторону — очевидно, он чувствовал себя огромной мишенью на пустыре земель славного Канзаса.       Их путь среди холмов и низких редких деревьев — сейчас Закари на верном Жильбере один сопровождал врача, в этот раз без отряда ибо все силы были брошены на оборону форта Турчина — пролегал у границ владений одного племени.       — Всё будет хорошо, доктор, — Бёрнсайд обратился по «званию», чтобы немного отряхнуть Шермана от пыли опасений.       Но, кажется, только глубже загнал того в паранойю.       — Здесь тихо, слишком тихо, — доктор крепко сжал поводья.       — Значит, никого нет, — тогда Закари ещё был способен на шутки.       — Шаги дикарей беззвучны!       И всё: больше Шерман на слова Бёрнсайда никак не отзывался — ни отвечал, ни лицом не менялся и продолжал напряжённо высматривать и слушать.       Правда, в конце концов, оказалась на его стороне; и пусть присутствие почувствовали сперва лошади: Жильбер и конь доктора резко остановились, и беспокойно замотали головами — в их ушах звучал далёкий потусторонний глухой гул.       Гадать причину остановки и источник уже физического шума Закари и Шерману слишком долго не пришлось.       Первая корова раздутым мешком упала с холма неподалёку, потом вторая…третья…четвёртая…пятая…они скатывались и оставались на земле; их агонизирующее мычание заполнило воздух.       — Дикари! — доктор пришпорил лошадь.       Шестая, седьмая…восьмая.       Бёрнсайд не замечает исчезновения Шермана и не улавливает стук галопа, его глаза прикованы к странному блеску среди животных тел.       Их масса что-то выдавливала, боками придерживала драгоценную плоть — и переплетением рогов поднимала ещё одну голову к солнцу.       С громким влажным звуком из всей этой кучи показалась чистая от крови передняя часть золотой коровы, и раздался дьявольский стон.       Пройдёт лишь мгновение прежде, чем мёртвые звери двинуться вперёд.