Первый учитель

      Это всё началось с открытия Геварой его клиники в небольшой деревне у подножья пика Туркино. Тогда, зайдя в неказистую хижину которую удалось оборудовать под медицинский пункт — один покосившийся стол, жёсткая кушетка с набросанной на неё простынёй и два ящика вместо стульев, Рауль ужаснулся от количества пациентов, которое Эрнесто принимал за раз — одна беззубая женщина и четверо кричащих детей.  — Им всем нужна помощь? — спросил осторожно Рауль когда уставшая мать покинула кабинет в сопровождении скачущих, как кузнечиков, ребятишек. Гевара сложил свой стетаскоп в сумку, перекинул её через плечо. — Нет, только матери. — ответил Эрнесто. — Дети приходят с родителями в основном от безделья.  Они вышли из хижины. Всю дорогу до лагеря партизан Рауль вспоминал тех босоногих сорванцов в кабинете Гевары. На середине пути до пункта назначения он предложил. — Если им скучно в деревне… может организовать для них школу?  Гевара поднял глаза на Рауля и улыбнулся уголком рта. Эта идея ему понравилась, но спустя секунду его взгляд стал серьёзным. — Кто же будет там преподавать? — спросил Че. Рауль понимал, что он сам не сможет. Эрнесто занят лечением крестьян, а Хуана они научили читать наверное только пару месяцев назад.  Когда они подошли уже к лагерю, то перед ними из кустов выскочил Камило. — Читать умеешь? — спросил резко Рауль. Сьенфуэгос удивленно моргнул. — Конечно. Ты же мне сам книгу о…  Так у сельской школы появился свой учитель. Однако каким бы благим не было стремление построить школу, не все приняли эту идею с энтузиазмом. Первым камнем преткновения стали родители. Они даже слышать не хотели, что их детей будут забирать из дома и учить чем-то абстрактному. Их можно было понять — зачем ребёнку уметь читать или писать, если всю свою жизнь он будет жить в селе и пасти коз, да носить воду. Жертвовать свободными руками на что-то далёкое не хотелось, а в сельской местности работа найдётся всегда. Спустя несколько безуспешных попыток убедить людей — Рауль захотел сдаться. Ну пусть они не желают отдавать детей. Не станут же они портить отношения с крестьянами, которые продают им яйца и кур, помогают ориентироваться в лесах. Возможно, что идея со школой так и была бы забыта, если бы однажды вечером Рауль не увидел Камило, склонившегося над блокнотом. Тот сосредоточенно выводил буквы и короткие слова, которые дети могли бы попробовать прочитать уже на первом занятии. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы Рауль снова почувствовал решимость. Нет, всё-таки коммунизм можно построить только с помощью грамотных людей. И как же крестьяне будут читать газеты и узнавать о том, что происходит в государстве? Всё только ради идеологии.  Решено было убедить крестьян в том, что чтение и письмо это далеко не роскошь, а нужная инвестиция в будущее.  Рауль брал речами, прагматизмом. “Если ваш сын научится считать, его никогда не обманут на рынке” “Ваша дочь никогда не ошибётся в документах” “Вы сможете читать письма, газеты и книги” У Камило был свой способ. Рауль не спрашивал какими аргументами он пробовал убедить крестьян и, честно, мало этим интересовался. Пока они вдвоем не оказались в одной хижине. Камило зашёл случайно, и хотел было уже незаметно выйти, увидев спину Кастро, повернутую к двери. Он стоял, сжимая в руках газету, которую напечатали сегодня утром. Хозяйка же дома отметала все аргументы солдата. Она сидела за столом и перетирала зёрна в муку. Пара выскочивших ядрышек лежала в складках её засаленного платья, а рядом с ней, на табуретке раскачивалась её младшая дочь. Должно быть, малышка даже не до конца понимала, что сейчас двое взрослых спорили о ней. Видно было, что Кастро уже терял терпение, встретившись с упёртостью домохозйяки. Он развернулся и чудом не вразался в Камило, стоявшего прямо позади него.  Рауль расстерялся, но ничего не сказал. Сьенфуэгос на него даже не посмотрел. Его взгляд был устремлён внутрь комнаты, и даже не на мать, а на смуглую большеглазую девочку. Он заметил, с каким интересом она разглядывала газету в руках его товарища. Без лишних слов он забрал её из рук Рауля. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Кастро дёрнул рукой, но ничего не сказал. Камило уже успел присесть на корточки перед девочкой. — Привет. — поприветствовал он её своей улыбкой. — Здравствуйте. — смущенно ответила она.  — Понравилась газета? — Немного. — Хочешь прочитаю, что там написано? — А вы умеете?  Камило добродушно хохотнул. — Конечно, я же учитель. Выбирай, что я должен прочтать. Девочка ещё с пару секунд разглядывала страницу, пока не показала пальчиком на слово в середине длинного предложения под картой Кубы. — Росита. — прочитал Камило и девочка распахнула глаза. — Вы знаете моё имя? — с недоверием спросила малышка. — Это твоё имя? — уточнил Камило, а затем добавил, — здесь написано, что на западе Кубы есть такая деревня.  Эта новость так поразила Роситу, что она волнительно попросила прочитать всё, что там есть. — Тут написано, что в деревне Росита дети начали учиться читать. Девочка заглянула в глаза мужчины: — Правда? — Мхм. Здесь ещё пишут, что они уже умеют писать свои имена. Росита замолчала. Она долго смотрела на буквы. Заметив, что дочь затихла, мама отложила ступку и обратила на них внимание. Росита серьёзно спросила: — А если я научусь… про меня тоже смогут написать? Камило тепло улыбнулся ей и даже поймал слабю улыбку, которую хозяйка дома быстро спрятала. Солдат кивнул девочке и Росита медленно повернула голову в сторону матери. Её большие чёрные глаза выражали надежду, беспокойство и волнение сразу. Крестьянка закатила глаза, но в итоге произнесла, стараясь придать голосу строгость: — Ладно. Пусть идёт. Росита снова посмотрела на Камило и широко улыбнулась ему. 

***

В начале апреля в школу ходило всего трое детей — не всех удалось убедить, да и согласившиеся семьи отпустили только младших, не занятых хозяйством. Так в одном классе оказались шестилетняя Росита Круз, десятилетняя Луиза Флорес и девятилетний Мигель Эрерра.  Сначала уроки проводились под большим дубом, что рос на самом краю деревни. Камило и Хуан постелили им соломы и опавших листьев, чтобы ученикам не пришлось сидеть на холодной земле, а потом изготовили тетради — распилили старые строительные доски и раздали детям вместе с кусочками угля. Бумага была роскошью среди партизан, что уж говорить о меле. Прошло ровно две недели с основания школы. Дети стабильно посещали занятия и учились звукам и буквам, уже соединяли их в слоги. В дополнение к этому, Камило читал им между занятиями стихи и рассказывал о географии родной страны. Последнее особенно полюбилось Роситой, она каждый урок ждала, что эль Маэстро расскажет им что-нибудь ещё интересное о деревне, носящее её имя. Луиза в свою очередь с мечтательной улыбкой слушала стихи в исполнении учителя, а Мигель старался запомнить всё, о чём ему рассказывали под большим дубом. К концу месяца в школу стало ходить уже пятеро учеников, а через ещё полмесяца — уже восемь. Все — дети крестьян. Босоногие, в пыльной и местами рваной одежде, но улыбающиеся и заглядывающие в рот их бородатому учителю. Рауль был доволен. Таким образом они решали сразу две проблемы — безграмотность среди населения и распространение их идеологии. Он искреннее интересовался результатами и открыто поддерживал товарища. Однако ровно до того момента, пока не заметил, что Камило стал уделять слишком много внимания своим факультативным занятиям, и забывать свою главную роль. Он выписывал в блокнот слова, выделял в газетах отрывки, которые можно было бы прочитать с детьми, и на общих собраниях совершенно не участвовал в обсуждениях.  Сьенфуэгос просто стал забывать зачем они здесь на самом деле. Это стало беспокоить младшего Кастро. Однако Камило в последнее время был таким живым и энергичным, что Рауль сначала не желал вмешиваться. Честно считая, что солдат скоро подостынет к своему увлечению сам. Май подходил к концу. В школе уже было девять учеников. Росита уверенно читала длинные предложения. Мигель с гордостью перечитывал газеты, подаренные ему Камило. Луизу уже успели поймать с тоненьким томиком дамского романа. А Камило всё ещё не мог вернуться обратно в строй. Рауль понимал, что им нужно поговорить. После обеда он подошёл к маленькой покосившейся хибаре. Учителю и его шумному коллективу всегда приходилось прятаться в хижине в особо жаркие дни. Весна подходила к концу и начиналось душное кубинское лето. Кастро подошёл к двери, но за порог не переступил. Он молчаливо разглядывал сидевшего в кругу детей, Камило, скорее всего, проводившего диктант. Учитель не сразу понял, что в кабинете есть посторонний. Поэтому, когда он повернул голову в сторону двери, то вскинул брови от удивления.  “Очень плохо. Солдат всегда должен быть начеку.” Взгляд его был серьёзный, строгий. Он показал жест рукой, и Камило извинившись перед детьми, встал, вышел вслед за Раулем. — Фидель объявил о собрании через час. — произнёс Кастро как только они оказались наедине. Камило кинул взгляд на наручные часы, и с досадой произнёс: — Но у меня сегодня занятия до трёх. — Это важно. Он вздохнул, не находя дерзости, чтобы возразить. — Ты забываешь почему мы вообще здесь. — заметил Кастро. — Это не так. — Я вижу другое. Они ещё немного постояли так перед зданием школы, пока Сьенфуэгос не хлопнул его по плечу со словами “увидимся” и не направился в сторону кабинета. Едва он успел повернуться, как из хижины раздаются визги детей и быстрый топот ног.  “Подслушивали” — улыбнулся Камило и постоял ещё с пару секунд, перед тем как войти. Все дети послушно сидели на полу, каждый держал в руке досточку, явно погружённый в тяжёлую работу. Мигель проверял написание слов, Луиза читала про себя предложение, щевеля губами, а Эрнесто в задумчивости чесал голову. Сьенфуэгос скоро оглядел учеников и опустился на своё место. Когда дети закончили проверять свои работы, Камило объявил, что сегодня они закончат пораньше, и дети послушно кивнули. Показалось, что обе стороны смогли создать видимость того, что за стенами хижины только что ничего не происходило. Началась проверка диктанта. Когда очередь дошла до Роситы, то она уверенно подошла к учителю и протянула ему свою досточку. Камило даже не успел коснуться оной пальцами, как девочка меланхолично протянула: — Кажется что сеньор Рауль ревнует эль Маэстро к нам. Камило забрал протянутую ему вещь и спокойно спросил: — Почему ты так решила? — Потому что сеньор Рауль хочет чтобы эль Маэстро ушёл. Камило задержался серьёзным взглядом на её круглом лице. — Нет, Росита, всё хорошо. Завтра у нас пройдут занятия как обычно. Девочка послушно кивнула и стала раскачиваться на носках. Камило вернул ей её “тетрадь”, но Росита не хотела уходить. — Да? — Моя сестра Рита тоже ревнует меня к маме, когда мама целует меня перед сном.  Камило мягко ей улыбнулся, потрепал по худенькому плечу и ученица вернулась обратно на свое место. После уроков, когда Сьенфуэгос уже покидал кабинет, он услышал краем уха разговор Луизы и Мигеля. Флорес сидела на пыльном подоконике и разглядывала цветок, который ей перед занятием подарил кто-то из учеников. Мигель же в это время вытирал дощечки от угольной пыли.  — Когда Камило читает, у него такой красивый голос. — мечтательно произнесла девочка и оторвала один лепесток. — Флорес, ты опять начиталась этих безнравственных новелл? — спросил Мигель, не отрываясь от занятия. — Что? Луиза подняла на него глаза. Лепесток был зажат пальцами. Эррера устало вздохнул, как если бы он нес на плечах груз всех гор Сьерра Маэстра, и закатил глаза: — Они партизаны. Они строят революцию. — Революцию можно строить красиво! — парировала ученица. — И ещё, Рауль стал чаще приходить в школу. Наверное он скучает по Камило… так романтично! — с улыбкой протянула Луиза. Мигель выронил тряпку и нахмурился. — Ну и чушь! — Не чушь!  Почувствовав, что их подслушивают, дети сразу же обернулись на мужчину, который стоял на пороге хижины. Луиза отвернулась чтобы скрыть раскрасневшееся лицо, ровным счётом как и Мигель. — До завтра, ребята. — произнёс Сьенфуэгос, стараясь не смущать учеников ещё сильнее.

***

В лагере был вечер. Партизаны собрались вокруг костра и ужинали. Отец одного из учеников Камило, кажется Фульхенсио, принёс ближе к закату двух тощих куриц — в знак благодарности за то, что мальчик уже начал читать по слогам. Над горячим котелком густился ароматный пар. Абель разливал суп по мискам. Конечно, отваренную в воде вместе с рисом курицу супом сложно назвать, но для партизан это был полноценный ужин.  На горы опустилась прохлада, а потому мужчины жались поближе к костру и крепко держали свои тарелки обеими ладонями, делая осторожные глотки и вылавливая куриное мясо пальцами. Ложек не было. После вкусной еды всегда появлялось желание поговорить.  Закончив свою порцию раньше всех, Хосе поставил миску на землю и вытянул ноги поближе к костру. Парень завёл руки за голову и произнёс, смачно зевая: — Скоро в поход. — тут он повёл плечами, —  Как же я не хочу слушать ваше нытье в горах. — Тем более без Камило мы передохнем от скуки. — отозвался Карлос.  Камило убрал свою миску в сторону и поднял на него глаза. — Почему это без меня?  — Ну так ты кажется здесь остаешься. С детьми. — Карлос подмигнул ему.  — Правильно, теперь ты партизан ликбеза. — хмыкнул Хосе. Смех прокатился по кругу. Камило лишь виновато улыбался.  — Школа тоже часть революции.  Вдруг донеслось сверху. Все замолчали.  Абанеро поднял взгляд и увидел Кастро. Никто не заметил как он подошёл костру. — Рауль, да, мы же шутим. — отозвался Хосе. Рауль кинул на него серьёзный взгляд. — Я тоже. Камило поймал взгляд его глаз и почувствовал как его собственные щёки покраснели. Как странно.

***

Камило уже минут десять разговаривал с Марисоль и Инес — старшими сёстрами своих учеников. Сеньорита Эррера нежно прикасалась к его локтю, а Инес стояла рядом и передразнивала его столичный акцент. Общесто девушек ему было приятно, однако он всё время чувствовал, что за ним кто-то пристально наблюдает.  Подняв полы ковбойской шляпы и взгляд от смугленького лица Инес, Камило сразу же встретился с тёмными восточными глазами, которые в отряде принадлежали только одному человеку. Однако их владелец круто повернулся, начав что-то бурно обсуждать с Геварой. Камило хмыкнул и вернулся к разговору с девушками. Однако стоило вскоре Марисоль убрать волосы со его лба, как Камило снова почувствовал взгляд прищуреных глаз на себе. Тогда он снова посмотрел на противоположный край улицы, но Рауль только дёргал Че за рукав, что-то спрашивая. И это случилось ещё раз, когда Инес громко рассмеялась с шутки Сьенфуэгоса. Она небольно ткнула его в бок локтем. Её скулы расцвели красивым румянцем. — Камило, ты чтоли всем такие шутки рассказываешь? — Нет. Только самым красивым. — он подмигнул ей и Инес покраснела ещё сильнее. В этот момент Камило чувствовал как Рауль долго высматривал его, и когда он поднял взгляд, чтобы встертиться с этими глазами снова, то Кастро, к большому удивлению абанеро, уже не было. На его месте стоял Эрнесто и курил сигару.  Сьенфуэгос бы дальше продолжил общаться с Эррерой и Гарсией, если бы он не поймал себя на мысли, что он уже последние две минуты пропускает все слова Инес мимо ушей, а улыбка Марисоль его уже не так очаровывает, как пять минут назад. Он мягко направил разговор в другое русло, а затем и вовсе извинился и ушёл к Геваре. Девушки лишь сопроводили его взглядом и возобновили разговор, но уже между собой. — Где Рауль? — спросил Камило, наблюдая за курящим Эрнесто. — Не знаю, — ответил врач, улыбаясь уголком рта. Сьенфуэгос обвёл улицу взглядом, а затем пошёл дальше, к самому краю деревни. Он нашёл его сидящим у дерева. Кастро что-то серьёзно выписывал в свой блокнот, карандаш нервно ходил по пожелтевшим страницам. Он сразу почувствовал чужое присутствие, а потому резко вскинул голову, стоило Камило подойти чуть ближе. — Чего? — Ты ушёл. — заметил Сьенфуэгос. — И? Камило облизнул губу и кинул взгляд на пальцы Рауля. Они явно сжимали карандаш сильнее необходимого. Костяшки побелели от напряжения. — Я не хотел, чтобы ты думал, что я нарушаю правила. Мы просто общались.  — Мне нет до этого дела.  Вдруг раздаётся треск. Половина карандаша оказывается на земле. Камило кидает на неё взгляд. Затем смотрит на Рауля. Команданте хлопает блокнотом, сует уже обломок карандаша в карман. Встаёт с места. — Увидимся. — бросает он на прощание, оставляя Камило одного.

Вернувшись обратно к Геваре, всё также курящего сигару, абанеро неуверенно предположил: — Кажется Рауль думает что я нарушил дисциплину. — Когда? — Да только что, болтая с девушками. — ответил парень и почесал в затылке. Эрнесто негромко хохотнул и устремил взгляд на противоположную улицу. Затем снова заглянул в глаза Камило и произнёс голосом человека, которому в этом мире уже всё понятно. — Он злится не из-за этого. — Из-за чего же? Че растянул на губах довольную улыбку и понизил голос, пододвигаясь к другу: — Можешь поверить, что наш команданте - ревнивый? Камило вскинул брови, почесал густую бороду. — Чёрт, а я и подумать не мог что ему нравится Инес.

***

После откровения Гевары Камило, сам того не замечая, стал чаще наблюдать за команданте. Особенно когда им двоим нужно было в деревню. Время было три часа дня, полуденная жара начала спадать. Небо было укрыто облаками и только в некоторых местах сквозь них просачивались слабые лучи кубинского солнца. Рауль, уже как по привычке, подошёл к школе. Он стоял под раскидистыми ветками мангиферы, наблюдая за тем, как один за другим из хижины выходят дети. Они все пробежались по его строгому лицу глазами, парочка учеников поприветствовали его и быстро убежали в направлении центра деревни. Двое мальчиков остались во дворе школы, чтобы попинать мяч. Через пару минут показался и сам учитель. Он хлопнул себя по оливковой ткани штанов, оставив чёрные следы. Угольная пыль. Мужчина сразу же подошёл к Раулю и наклоняясь, шепнул ему на ухо: — Ждёшь здесь кого-то?  К щекам Рауля в миг прильнула кровь. Камило растянул на губах улыбку. "Всё-таки Гевара был прав." - Подумал абанеро и они зашагали в сторону деревни.  Сьенфуэгос, не оставляя команданте ни единого шанса, сразу потянул его в сторону дома девушки. Едва они приблизились к двору семьи Гарсия, Инес выглянула из-за покосившейся изгороди. Она доила в это время козу. Однако когда солдаты подошли ближе, то девушка встала, обтряхнула запылившееся платье и подошла к заграждению.  Камило сразу же заговорил с Инес, интересуясь здоровьем матери и хваля её младшего брата Луиса, за успехи на занятиях. Во время разговора, учитель то и дело замечал, как Рауль переминался с ноги на ногу, явно выражая нервозность. Тогда он положил руку ему на талию и слегка подтолкнул вперёд, желая вовлечь и его тоже. Кастро кинул на него взгляд из под опущенных век, но шаг вперёд сделал.  — Ну что-ж, оставлю вас одних, — сказал абанеро и подмигнув Раулю, оставил их одних. К удивлению Камило, Рауль подошёл к нему уже через пять минут, когда он покупал у фермера яйца на ужин.   — Вы уже поговорили? — спросил Сьенфуэгос. — С кем?  — С Инес.  Рауль выгнул бровь. Камило ещё с пару секунд разглядывал спокойное лицо товарища, а затем обернулся на двор Гарсия, но там уже никого не было. Нахмурился.  — Пошли. — сухо сказал он и хлопнул Рауля по плечу.

***

— Команданте Камило, а почему команданте Рауль больше не приходит в школу? — спросил Мигель уже после занятий. Мальчик ещё пару раз выглянул в дверной проём, чтобы удостовериться, что там никого нет. Камило ему улыбнулся, складывая досточки друг на друга. — У него просто много дел. — Раньше Рауль каждый день приходил к школе. — сообщила Росита, записывая своё имя пальчиком на песке. — Он всегда стоял рядом с дверью.  Мигель кивнул.  Камило хмыкнул, а потом решил перевести тему. — Вы соскучились по Раулю? Круз лёгко кивнула. Мигель сдержанно согласился. — Хорошо, тогда он обязательно придёт завтра. Договорились? — он тепло им улыбнулся. Тем же вечером Камило подошёл к Раулю после ужина. Команданте лежал в своем гамаке, полулёжа разглядывая карты. Сьенфуэгос опустился на край гамака, из-за чего ткань под ним недовольно заскрипела. Рауль поднял на него строгий взгляд. — Дети соскучились по тебе. — Смешно. — ответил холодно команданте и зашуршал бумагой. — Нет, серьёзно. Они про тебя спрашивали. Приди завтра. — У меня нет на это времени. — проворчал Рауль. — Раньше ведь было. Наступила пауза. Показалось что весь лагерь за секунду погрузился в густую смолу — до того стало тихо. Где-то вдалеке послышалось как кричит лесная птица, а ветер потрепал листву. Кастро нахмурился. Сьенфуэгос медленно растянул губы в улыбке. Рауль притягивает карту ближе к себе, но его кисть резко перехватывают. Он молчат, смотря друг другу в глаза. Дыхание Рауля сбивается. Его скулы наливаются красным. Камило упивается этой реакцией. Рауль вырывает свою руку и сжимает пальцы, как при ожоге. Он отодвигается от мужчины, прячет своё лицо за картой. Перед тем как встать, Камило наклоняется чуть ближе к его лицу и шепчет: — Дети будут рады тебя видеть.  Пальцы Рауля медленно сжимают карту. — Иди спать, Сьенфуэгос. — шипят уже сквозь зубы.

***

Он не пришёл.  Почему-то Камило был уверен в своей победе весь день, задолго до начала занятий. Однако прошёл первый урок, второй, третий, а Рауль так и не подошёл. Уже когда все дети разбежались по домам, Мигель спросил: — Эль маэстро, а команданте Рауль сегодня не придёт? — спросил Эррера с надеждой в голосе. Росита потрепала его по рукаву кофты. Камило покачал головой. — Извините, у Рауля сегодня очень много дел.  — Вы поругались? — спросила Росита. — Нет. — Когда мама с папой ругаются, то папа тоже не хочет видеть маму и поэтому он ночует у бабушки.  Камило растянул на губах улыбку и легонько потрепал её по волосам. — Росита, это немного другое. — Но Рауль всегда ждал эль Маэстро у школы, а теперь нет. Камило не знал как ответить девочке. Он улыбнулся ей, погладил снова по волосам и попрощавшись, вышел за порог школы. Оказавшись на улице, он сразу направился к центру деревни, потому что обещал встретится с Инес. Недалеко стоял Рауль и разговаривал с вытиравшим машину мужчиной, он даже не взглянул в его сторону. — Камило, а ты не обучаешь взрослых чтению? — спросила девушка и завела выбившуюся прядь за ухо. — Нет, а что? — улыбнулся мужчина и разрешил ей коснуться своего локтя, прильнул поближе. — Жалко, я бы с удвольствием ходила бы, — она подмигнула ему. Сьенфуэгос растянул улыбку пошире, а затем ощутил, что кто-то на него смотрит.  Обернувшись, он столкнулся со взглядом карих глаз и почему-то в этот момент его что-то укололо в грудь. Он мягко освободил руку, а затем сказал: — Прости, Инес, но я должен идти. — Гарсия вскинула брови, — утром объявили важное собрание, нужно быть там. — он неохотно кивнула. Камило на прощание погладил её по плечу, а затем устремился к Раулю.  Уже ночью, когда все ушли спать, Камило встал со своего места, перекинул через плечо почищенную винтовку и подошёл к Кастро, который в это время бодорствовал. Он сидел в своем гамаке, читая карту. Керосиновая лампа висела на коротком сучке и отбрасывала слабый дрожащий свет. Камило снял лампу и опустил её ближе к лицу друга. Прищуренные глаза сразу же взглянули на него. — Чего? — донёсся холодно и сухо голос в тишине. — Ничего. Просто держу. — ответил Сьенфуэгос и мягко улыбнулся. Рауль немного заёрзал на месте, ста ковырять землю носком башмака. Работать, когда над тобой возвышается довольный абанеро, было трудно. Через пару секунд, когда его карандаш так и не посмел продолжил ходить по бумаге, он раздражённо произнёс. — Может сядешь хотя бы?  Но как толко эта фраза сорвалась с его губ, владелец сразу же осознал свою ошибку. Потому что после этого Камило опустился в гамак и под их весом ткань натянулась. Теперь они соприкасались коленями, и Рауль чувствовал теплый бок товарища сквозь ткань своей шершавой куртки. Он напрягся. Карандаш так и был зажат между пальцев. Голос Сьенфуэгоса первым разрядил тишину: — Покажи.  — Что? — Что ты так усердно чертил весь вечер. Рауль на момент устремил взгляд в пол, задумавшись. Затем он отдал втрой конец карты и они уже вдвоём разглядывали карту под светом керосиновой лампы, которую придерживал Камило.  Команданте стал объяснять ему маршрут до ближайшей деревни, где Селия собиралась оставить для них провизию на следующие полмесяца.  — Как называется эта деревня? Рауль нахмурился, пытаясь разглядеть название деревни на бумаге: — Кажется, Росита. — Росита. — повторил Камило и улыбнулся. Он устремил взгляд вглубь леса, зная, что за этими деревьями прячется деревня у подножья Туркино. И там сейчас спят его ученики, ожидая следующего дня, чтобы снова собраться в школе Камило.