За дверью
02 июня 2026, 05:35
***
Слова Юли жгли не хуже кислоты. «Ты хоть понимаешь, что твоя мать даже на собрания не ходит, потому что ей стыдно перед другими родителями, что у неё такая… недоразвитая дочь?» Это было ложью, или, по крайней мере, не всей правдой, но Лена проглотила эту отраву целиком. В школьном туалете, запершись в самой дальней кабинке, она позволила себе сорваться. Здесь было холодно, пахло дешевым освежителем воздуха и старым кафелем, но ей было всё равно. Она сползла по двери вниз, закрыла лицо руками и затряслась. Она не рыдала в голос, она задыхалась, издавая короткие, хриплые звуки, похожие на лай раненого зверя. Она хотела стереть этот день, как стирают неудачный набросок в красной тетради. Внезапно дверь туалета хлопнула. Юля вошла, цокая каблуками по плитке. Она остановилась у зеркала, что-то напевая себе под нос — обычная, уверенная в себе Юля, для которой мир был лишь декорацией. Но звук из кабинки заставил её замолчать. Она замерла, глядя в зеркало на своё отражение, а потом — на закрытую дверь кабинки, из-за которой доносились эти задушенные всхлипы. Юля хотела выйти. Она уже развернулась, чтобы толкнуть дверь, но что-то внутри — какая-то вязкая, противная нота раздражения, переходящая в тревогу — удержало её. Она сделала шаг назад и, сама того не желая, подошла к двери кабинки. Перестань — бросила Юля. Её голос прозвучал неестественно громко в пустом помещении. — Это жалко. Слышно на весь коридор. Лена вздрогнула. Всхлипы на секунду прекратились, но потом возобновились с новой силой. Юля раздраженно выдохнула. Она не знала, как утешать. Утешение было для слабаков, для тех, кто ищет оправдания. Но уйти она не могла. Ноги словно приклеились к полу. Она неловко прислонилась спиной к соседней кабинке, скрестив руки на груди. Ты думаешь, мне приятно слушать, как ты тут помираешь? — снова сказала Юля, стараясь придать голосу холодные нотки, но в нем проскользнула хрипотца. — Ты же понимаешь, что завтра всё равно будет завтра? И ты всё равно придешь в класс. И ничего не изменится. Так что прекрати выть, от этого только голова болит. Она замолчала. Лена внутри тоже замолчала. Было слышно, как она шумно, с усилием пытается вдохнуть воздух. Почему ты не уходишь? — раздался из-за двери тихий, дрожащий голос Лены. Это был вопрос не о том, почему Юля не покидает туалет, а о чем-то гораздо большем. Вопрос о том, почему Юля вообще всё ещё здесь, почему она не оставила её в покое, почему она продолжает этот странный, садистский танец. Юля прикусила губу. Она ненавидела этот вопрос. Она ненавидела то, что чувствовала себя обязанной стоять здесь, в этом грязном туалете, вместо того чтобы курить на заднем дворе. Я не ухожу, — отрезала Юля, глядя в потолок, — потому что ты заняла единственную нормальную кабинку. И я жду, пока ты выйдешь, чтобы поправить макияж. Не льсти себе. Она прикрыла глаза. Она врала. Она стояла здесь, потому что чувствовала, как внутри Лены что-то ломается, и этот звук резонировал в ней самой, отзываясь тупой болью в солнечном сплетении. Она не умела помогать, она умела только разрушать, но сейчас, в этой тишине, она стояла на страже её боли. Лена притихла. Она чувствовала присутствие Юли за дверью. Это было пугающе, нелогично, неправильно. Юля — её мучитель, её палач — сейчас была единственным человеком, который знал, что она здесь, и… не оставил её одну. Между ними была тонкая перегородка из дешевого ДСП, но в этот момент она казалась непреодолимой стеной, разделяющей два мира, которые, вопреки всему, начали соприкасаться.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.