Жвачка с кольцом

— Ты сдашь ЕГЭ по математике? — спросил Саске, не глядя на Наруто. Он сидел на подоконнике, закинув ногу на ногу, и листал учебник. За окном моросил дождь — последние майские дожди, перед тем как июнь вступит в свои права. Тополя за окном уже вовсю зеленели, их листья шуршали под каплями, и этот звук смешивался с тихим шелестом страниц. — Сдам, — ответил Наруто с ложной уверенностью. Он лежал на кровати Саске, раскинувшись звёздочкой, и смотрел в потолок. — Как-нибудь. — Как-нибудь — это не вариант. — Саске закрыл учебник, повернул голову. — Твой последний тест был на двенадцать баллов из ста. Это уровень «я не умею складывать дроби». — Я умею складывать дроби! — А корни? — Корни — это деревья. Саске закрыл глаза. Сосчитал до трёх. Открыл. — Завтра ты приходишь ко мне, и мы занимаемся математикой. Всё утро. Я буду объяснять, ты будешь решать. Никаких «потом», никаких «не хочу». Ты сдашь этот экзамен, даже если мне придётся вложить знания в тебя через силу. Наруто сел на кровати, посмотрел на Саске. Тот был серьёзен — брови сдвинуты, губы сжаты, в глазах — сталь. Но Наруто знал, что за этой сталью прячется что-то другое. Беспокойство. Забота. То, что Саске никогда не показывал напрямую. — А что мне будет, если я хорошо позанимаюсь? — спросил Наруто, натягивая свою гопскую улыбку. — Ты сдашь экзамен, — ответил Саске. — Это не награда. Это результат. — Тогда что ты хочешь? Наруто подошёл к нему, встал между ног, положил руки на его колени. Саске смотрел сверху вниз, но не отстранялся. — Ты, — сказал Наруто. — Ты будешь моей наградой. Саске закатил глаза — тот самый жест, от которого у Наруто внутри всё переворачивалось. — Ты невыносим, — сказал он. — Но ты согласен? Саске помолчал. Потом наклонился, приблизил губы к уху Наруто. Шёпот был таким тихим, что блондин едва расслышал слова: — Если ты сделаешь правильно хотя бы половину заданий – я поиграю с тобой. По спине Наруто пробежали мурашки. И не только по спине. Саске отстранился, встал с подоконника, взял учебник. — Завтра в десять. Не опаздывай. Он вышел из комнаты, оставив Наруто стоять посреди коридора с открытым ртом. «Поиграю с тобой». Это обещание звучало в голове Наруто весь вечер, всю ночь и всё утро следующего дня. Он не мог думать ни о чём другом. Только о Саске — о его голосе, о его шёпоте, о том, что значит это «поиграю». В его воображении рисовались картины, от которых становилось жарко даже в прохладном школьном коридоре.  Но была одна проблема: чтобы получить награду, нужно было сделать задания. А для этого — выучить математику. Наруто открыл учебник. Посмотрел на формулы. Закрыл учебник. — Я умру, — сказал он пустоте. — Но я сделаю это. Саске встретил его на пороге в десять ноль-ноль. Ровно. В серой футболке, домашних штанах и с выражением «я не спал всю ночь, готовя материалы». Итачи уже ушёл на работу — на столе в кухне стояла чашка с недопитым кофе и записка: «Удачи. Если Наруто сломает голову о формулы, вызывай скорую». Наруто зашёл в дом, разулся, повесил куртку на вешалку. В прихожей пахло деревом и мятой — Итачи купил новый одеколон.  — Проходи, — сказал Учиха, поворачиваясь. — Материалы на столе в гостиной. — А мы не будем заниматься в твоей комнате? — спросил Наруто, следуя за ним. — Нет. Ты будешь отвлекаться на кровать. — Я не буду. — Будешь. Я тебя знаю. Они зашли в гостиную — просторную комнату с большим столом, диваном и книжными стеллажами. На столе лежали распечатки, учебники, сборники задач. Саске всё подготовил заранее. — Садись, — он кивнул на стул. — Начнём с теории. Ты знаешь, что такое производная? — Это когда что-то от чего-то зависит, — предположил Наруто, садясь. — Плохо. Слушай. Саске начал объяснять. Говорил он спокойно, чётко, с примерами. Не повышал голос, не раздражался, когда Наруто переспрашивал. Объяснял до тех пор, пока в глазах блондина не загорался огонёк понимания. У него был талант учителя — терпеливый, настойчивый, но без лишней мягкости. Через час Саске сказал: — Теперь ты сам. Вот лист с задачами. Первые пять — на производную, следующие пять — на интегралы. Решаешь, я проверю. — А ты куда? — спросил Наруто. — Читать.  Он встал, подошёл к Наруто сзади, наклонился и прошептал на ухо — так тихо, что блондин ощутил только дыхание: — Если сделаешь правильно хотя бы половину… — дальше Наруто не устышал, он и так знал, что будет. И это убивало и возрождало мысли одновременно.  И вышел из гостиной, закрыв за собой дверь. Наруто сидел, чувствуя, как горят уши, щёки и всё остальное. В голове было пусто — от этого шёпота, от этого обещания, от учиховского «поиграю». — Нужно учить, — сказал он себе вслух. — Ты должен это сделать. Он взял ручку, посмотрел на первую задачу. Производная функции. Он знал это. Саске объяснял. Саске объяснял очень хорошо. Наруто начал решать. Было трудно. Пальцы дрожали — не от волнения, от нетерпения. Он представлял, что будет после. Как Саске подойдёт к нему сзади, как проведёт руками по груди, как прошепчет что-то ещё. Но он отгонял эти мысли, возвращался к цифрам, к формулам, к дурацким интегралам, которые не хотели интегрироваться. «Сделаю — получу награду. Не сделаю — ничего не будет. Выбор простой». Он решал. Сосредоточенно, с упрямством, которое было свойственно ему во всём. Иногда останавливался, перечитывал условие, ругался сквозь зубы, начинал заново.  Через час пришёл Саске. Встал в дверях, скрестив руки на груди. — Готово? — Почти, — ответил Наруто, не поднимая головы. — Сколько сделал? — Шесть из десяти. Саске подошёл, взял лист, проверил. Его лицо оставалось непроницаемым — ни одобрения, ни разочарования. — Пять правильно, — сказал он. — Одна ошибка в производной. Плохо. — Почему плохо? Я сделал половину! — возразил Наруто. — Половина — это пять из десяти. А правильно — пять. Ты не дотянул до «половина правильно», ты сделал ровно половину. Но я говорил про «хотя бы половину правильно». — Это одно и то же! — Нет, — Саске положил перед ним новый лист. — Решай дальше. Ещё десять задач. Наруто хотел спорить, но посмотрел в глаза Саске — и передумал. В чёрных глазах горел огонь. Не злой — азартный. — Хорошо, — сказал Наруто. — Но за это я получу двойную награду. — Посмотрим, — ответил Саске и снова ушёл.  Второй круг был легче. Наруто чувствовал, как мозг начинает привыкать к формулам, как цифры перестают быть врагами. Он решил семь из десяти. Саске проверил, сказал: «Шесть правильно. Уже лучше». И дал третий вариант. Третий — восемь из десяти, семь правильно. Четвёртый — девять из десяти, восемь правильно. Когда Саске проверил четвёртый лист, его бровь чуть приподнялась. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо — это награда? — спросил Наруто, откидываясь на спинку стула. Ручка выпала из влажных пальцев. — Хорошо — это я покажу, куда ты ошибся, — ответил Саске. Он сел на угол стола, взял ручку, начал объяснять. Наруто слушал в пол-уха — слишком сильно колотилось сердце. Он ждал. Ждал обещанного. Саске закончил объяснение, положил ручку. Посмотрел на Наруто. — Теперь у тебя есть время ответить на теоретический вопрос. — Он достал из стопки лист с заданием. — Сформулируй геометрический смысл производной. Наруто открыл рот, но в голове было пусто. Не потому что он не знал — он знал, Саске только что объяснял. А потому что Саске встал со стола и зашёл к нему за спину. Тёплые руки легли на плечи. — Ну? — спросил Саске. — Геометрический смысл производной… — начал Наруто, запнулся. Саске наклонился, и его губы коснулись шеи Наруто — невесомо, едва ощутимо. Блондин вздрогнул, слова вылетели из головы. — Продолжай, — спокойно сказал Саске, не отрываясь от его шеи. — Производная… показывает… — Наруто сглотнул, — показывает скорость изменения функции в точке… Саске лизнул его шею. Язык был горячим и влажным, провёл по коже от плеча до уха. — Не останавливайся. — И… и равна тангенсу угла наклона касательной… Саске прикусил мочку его уха — не больно, а так, чтобы почувствовать. Зубы сжались, и Наруто выдохнул громче, чем хотел. Его пальцы вцепились в край стола. — Геометрический смысл производной… — повторил Саске, и его голос был спокойным, ровным, как на уроке. Но руки уже спустились с плеч на грудь Наруто, гладили через ткань футболки, находили соски, сжимали, крутили. — В точке… в точке x0… — слова сбивались, превращались в стоны. Наруто закрыл глаза, сосредоточился. — Производная функции f в точке x0… равна угловому коэффициенту… Пальцы Саске спустились ниже, к животу, к поясу джинсов. Наруто дёрнулся, перестал дышать. — Не останавливайся, — повторил Саске. — Ты почти закончил. — …касательной к графику функции в этой точке! — выпалил Наруто на одном дыхании. — Правильно, — сказал Саске, убирая руки. Наруто обернулся. Саске стоял за ним, с лёгкой улыбкой на губах — той самой, хитрой, кошачьей, от которой у блондина подкашивались ноги. — Ты ответил, — сказал Саске. — Так и быть. Теперь — твоя награда. Он взял Наруто за руку и повёл в свою комнату. В комнате пахло мятой и чем-то ещё — лёгким, свежим, как после дождя. Окно было открыто, и влетал прохладный ветер, шевелил шторы. На столе горела настольная лампа — жёлтый свет, мягкий, уютный. Кровать была застелена свежим бельём — Саске готовился. — Садись, — сказал он, кивнув на край кровати. Наруто сел. Колени дрожали — не от страха, от предвкушения. Саске ходил по комнате — взял что-то с полки, поставил на стол. Наруто не видел, что именно — только слышал звяканье металла о стекло. — Закрой глаза, — сказал Саске. Наруто послушался. В темноте он слышал шаги — приближающиеся, удаляющиеся. Дыхание Саске — ровное, спокойное. Потом — звук открываемого холодильника, маленького, в комнате — Саске хранил там воду и иногда сладкое для Наруто.  — Не открывай глаза, — предупредил Саске. Наруто кивнул. Он почувствовал сначала дыхание — горячее, у лица. Потом — руки, тёплые, легли на плечи. Потом — губы. Но не обычные — холодные. Саске поцеловал его в губы. Внутри рта оказалось что-то ледяное. Кусочек льда, который Саске перекатывал языком, передавал Наруто, заставлял его ловить этот холод, таять. Наруто вздрогнул, но не отстранился — наоборот, углубил поцелуй, вбирая в себя этот лёд, смешивая его с собственным жаром. Саске отстранился. Наруто открыл глаза — разом, не сдержавшись. Саске стоял перед ним, и на губах его блестела вода. В руке он держал стакан с кубиками льда. — Ложись, — сказал он. Наруто лёг на спину, руки раскинул — сдался, не сопротивлялся. Саске сел на него сверху — на бёдра, не тяжело, почти невесомо. Наруто чувствовал его тепло даже через одежду. — Ты сегодня хорошо работал, — сказал Саске. — Теперь моя очередь работать. Он взял кубик льда из стакана, положил его себе в рот. Наклонился. Лёд коснулся соска Наруто — холодный, твёрдый, скользкий. Саске водил им по коже кругами, и Наруто выгибался дугой, пытаясь уйти от этого холода — и одновременно прижимался к нему. Контраст сводил с ума. — Терпи, — сказал Саске, когда Наруто дёрнулся слишком сильно. — Или прекратить? — Не смей, — выдохнул блондин. Саске усмехнулся — и снова приложил лёд к груди. Потом — к животу. Потом — спустился ниже, к поясу джинсов. — Сними, — приказал Саске. Наруто дрожащими пальцами расстегнул джинсы, спустил их вместе с боксерами. Саске помог — стянул ткань, бросил на пол. Лёд коснулся внутренней стороны бедра — самый чувствительный участок. Наруто застонал, вцепившись в простыни. Саске двигал кубиком медленно, не спеша, обводя горячую кожу холодным квадратом. Потом положил лёд в рот — и накрыл ртом головку члена Наруто. Холод и жар одновременно. Наруто вскрикнул, выгнулся, но Саске держал его бёдра, не давая двигаться. Он работал языком и ртом, вбирая в себя, выпуская, снова вбирая. Лёд таял, смешивался со слюной, стекал по члену, капал на живот. — Саске… — прохрипел Наруто. — Я сейчас… — Не смей, — ответил Саске, отрываясь. — Мы только начали. Он взял новый кубик льда, положил его в рот. И снова наклонился — теперь к яичкам, обводя их холодным языком. Наруто сжимал простыни, кусал губу, сдерживал стоны. В комнате было прохладно, но его тело горело — как в лихорадке. Учиха сжал чужой член у основания, опуская голову до конца и после — поднимая, втягивая щеки, лед таял, тек вместе с блондином. Холодный язык проходился по головке, задевая уздечку и надавливая на уретру, вызывая откуда-то сверху хриплые отчаянные стоны.  Саске играл с ним долго. Со льдом, с температурой, с контрастом. То брал член в горячий рот, то вынимал его и водил по нему ледяным кубиком. Наруто стонал, просил, умолял — и Саске давал ему всё, но с перерывами, дразня, не позволяя кончить. Тот лежал на спине, раскинувшись на кровати, тяжело дыша, с закрытыми глазами — весь мокрый от пота, от воды, от предвкушения. Саске поднял голову, облизал губы, вытер их тыльной стороной ладони. — Доигрался? — спросил он. — Ты ещё не начинал, — ответил Наруто, открывая глаза. В них горело синее пламя — нетерпение, желание, голод. Саске встал с кровати, потянулся, хрустнув позвоночником. Футболку он снял ещё до льда, штаны спустил в процессе. Остался в одних чёрных боксерах, которые уже промокли от смазки и слюны. Он стянул их медленно, глядя Наруто в глаза, не отводя взгляда. — Делай что хочешь. Но помни: если мне не понравится, больше никогда не получишь. — А если понравится? — Наруто сел, потянулся к нему, схватил за бедро, притянул к себе. — Тогда будешь получать всегда. Наруто усмехнулся — той гопской, наглой усмешкой, от которой у Саске вновь перевернулось внутри всё, завязываясь в узел. Он развернул его, толкнул на кровать, на живот. Саске не сопротивлялся — лёг, как подкошенный, подложив руки под подушку. Его спина была бледной, с выступающими позвонками, с узкими лопатками. Наруто провёл пальцами от шеи до копчика, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. — Расслабься, — сказал он. — Я расслаблен, — ответил Саске, но его тело было твёрдым, как струна. — Врёшь. Наруто шлёпнул его по левой ягодице — сочным, звонким шлепком, от которого звук разнёсся по комнате. Саске вздрогнул, но не вскрикнул. Только сжал подушку сильнее. — Я сказал — расслабься. Второй шлепок — по правой, сильнее. На коже остались красные отпечатки пальцев. — Наруто, — прошептал Саске, и в его голосе не было злости — только то самое, покорное, что он никому не показывал. — Что? — Делай. Наруто взял с тумбочки смазку — тюбик, который уже был открыт, — выдавил на пальцы, растёр. Саске лежал, ждал. Его дыхание стало глубже, ровнее. Наруто коснулся входа — горячего, расслабленного после долгих ласк. Ввёл палец медленно, без спешки. — Хорошо? — спросил он. — Да, — выдохнул Саске. Наруто добавил второй палец, раздвинул их, растягивая. Саске застонал — тихо, грудью. Наруто двигал пальцами, массировал изнутри, искал простату. Нашёл, нажал — и Саске выгнулся дугой, вцепившись в подушку. — Там, — прошептал он. — Знаю.  Наруто нажал снова, сильнее, дольше. Саске кончил бы от этого, если бы уже не кончил во время минета. Вместо этого он просто замер, тяжело дыша, и его мышцы сжались вокруг пальцев Наруто с такой силой, что тот едва мог двигаться.  — Хватит, — сказал Саске. — Я готов. Давай. — Не торопись. Наруто вытащил пальцы, взял смазку, обильно нанёс на свой член. Тот стоял твёрдый, пульсирующий, горячий. Он встал на колени сзади, приставил к входу. — Смотри на меня, — сказал он. Саске повернул голову через плечо. Чёрные глаза, расширенные зрачки, влажные, подрагивающие нетерпением ресницы.  — Ну?  Наруто вошёл. Резко, одним толчком, до конца. Саске вскрикнул — не от боли, от неожиданности и удовольствия. Его спина выгнулась, пальцы вцепились в подушку. — Чёрт, — прошептал он. — Скажи «спасибо». — Спасибо, — выдохнул Саске. Наруто замер на секунду, чувствуя, как пульсирует член внутри горячей, тесной плоти. Потом начал двигаться. Он двигался в Саске жёстко. Без этой его обычной осторожности, без вопросов «не больно?», без пауз. Каждый толчок был резким, глубоким, почти жестоким. Он входил так, что кровать стукалась о стену, и подушка сползала на пол, и Саске приходилось вцепляться в матрас, чтобы не улететь вперёд. — Да, — стонал Саске. — Ещё. — Громче, — приказал Наруто, шлёпая его по ягодице. — Ещё! — вскинув голову, простонал Учиха, уже громче, чтобы точно услышали.  Наруто ускорился. Толчки стали чаще, жёстче. Пот стекал по его спине, по груди, капал на спину Саске. В комнате пахло потом, смазкой и чем-то непонятным — тяжелый, пряный запах, от которого кружилась голова. Наруто схватил Саске за волосы, оттянул голову назад, заставляя выгнуть спину дугой. Саске застонал громче, открывая горло, подставляясь под поцелуи, но Наруто не целовал — он трахал. Он просто брал своё, без нежности, без романтики. — Ты мой, — прорычал он. — Скажи, что ты мой. — Твой, — выдохнул Саске. — Всегда был твоим. — Ещё. — Твой. Только твой.  Наруто отпустил его волосы, перехватил за бёдра, приподнял, меняя угол. Теперь каждый толчок задевал простату, и Саске вскрикивал, сжимался вокруг, чуть не кончая. Но Наруто не давал — он сбавлял темп, когда чувствовал, что Саске близок, заставлял его ждать, умолять. — Пожалуйста, — прошептал Саске. — Что — пожалуйста? — Дай мне кончить. — Не сейчас. Наруто вышел, перевернул Саске на спину, раздвинул ноги. Саске смотрел на него снизу вверх, — растрёпанный, красный, мокрый, с отпечатками пальцев на ягодицах и бёдрах, которые контрастировали с бледной кожей. Брюнет разглядывал его, синие глаза, наливающиеся пеленой потери контроля, было в этом что-то агрессивное, заводящее ещё больше.  — Смотри на меня, — сказал Наруто, входя в него снова. Саске смотрел. Чёрные глаза блестели, губы были припухшими, на шее — багровые пятна, засосы и следы от зубов. Он обхватил Наруто ногами за талию, притянул ближе, впуская глубже. — Нравится? — спросил Наруто, усмехаясь и двигаясь медленно, но глубоко. — Очень. — Что именно? — Когда ты груб со мной, — признался Саске, и его щёки залились румянцем — не от смущения, от возбуждения. — Грязная шлюха. Наруто ускорился. Смотрел в глаза, не отрываясь. Видел, как зрачки расширяются, как дыхание сбивается, как Саске теряет контроль — тот самый контроль, который он так бережно хранил в жизни. Здесь, в постели, он отдавал его Наруто полностью. — Ты кончишь, когда я скажу, — Наруто взял его член в руку, сжал у основания. — Не раньше. — Да, — кивнул Саске. Наруто двигался. Быстро, жёстко, вбиваясь в него с каждым толчком. Кровать скрипела, стучала о стену, и если бы Итачи был дома, он бы уже давно постучал — или ушёл к соседям. Но Итачи не было. Был только этот дом, эта комната, эта кровать и эти двое, которые забыли обо всём на свете. — Хорошо? — спросил Наруто. — Не останавливайся, — выдохнул Саске. Наруто наклонился, поцеловал его — пошло, с языком, с прикусами, оттягивая уже кровоточащую нижнюю губу. Саске ответил, сразу же проталкивая свой язык внутрь, вцепившись в его плечи, оставляя царапины на спине. Их языки сплелись, слюна потекла по подбородку, смешиваясь с потом.  — Я сейчас, — прошептал Саске. — Нет. Наруто не отпустил его член, только сжал сильнее. Саске застонал — от разочарования, от удовольствия. — Не смей. — Я не буду, — ответил Саске, и его голос дрожал. Наруто ускорился ещё больше. Каждый толчок был как удар — глубокий, резкий, заставляющий Саске вскрикивать. Он вбивался в него, как в последний раз, не жалея, не думая о завтра. Пот заливал глаза, но он не останавливался. — Сейчас, — сказал Наруто. — Кончай. Он разжал руку, и Саске кончил — на свой живот, на грудь. Громко, с хриплым стоном, содрогаясь всем телом. Через секунду Наруто кончил следом — глубоко внутри, сжимая бёдра Саске, вжимаясь в него до боли. Они замерли. Тяжело дышали. В комнате воцарилась тишина — только их дыхание, только стук сердца, только шум тополей за окном. *** — Ещё, — сказал Саске, когда дыхание выровнялось. — Не устал? — усмехнулся Наруто. — Я сказал — ещё. Наруто вышел, встал с кровати. Саске сел, потянулся, размял шею. Его тело было в красных пятнах — следы от пальцев, от губ, от льда. Он выглядел разбитым, но глаза горели — голодные, живые. — Вставай, — сказал Наруто, кивая на письменный стол. — Сядь лицом ко мне. Саске встал, прошёл к столу, сел. Наруто подошёл, встал перед ним, взял его за подбородок, заставил смотреть себе в глаза. — Шире ноги. Саске раздвинул колени. Наруто опустился ниже, взял его член в рот — на секунду, просто чтобы смочить. Потом встал, приставил к входу, вошёл. Саске обхватил его ногами за поясницу, притянул ближе. — Так лучше, — прошептал он. — Молчи. Наруто начал двигаться. Стоя, опираясь на поверхность стола, вбиваясь в Саске, который сидел, подаваясь навстречу. Эта поза была удобной — глубокой, тесной, интимной. Саске мог смотреть на Наруто, видеть его лицо, его глаза, его губы, которые шептали пошлости. — Так туго, — сказал Наруто. — Блять, Наруто… Наруто наклонился, поцеловал его в шею, в ключицу, в грудь. Укусил сосок — не больно, но чувствительно. Саске застонал, вцепившись в его спину. — Быстрее, — попросил он. — Не торопись. Наруто двигался ровно, размеренно, не сбавляя темпа. Он хотел растянуть удовольствие, заставить Саске ждать, умолять. Саске терпел — стискивал зубы, сжимал пальцы, но не просил. — Скажи, что хочешь, чтобы я кончил в тебя, — сказал Наруто. — Хочу, чтобы ты кончил в меня. — Ещё. — Хочу чувствовать тебя внутри. — Ты действительно грязная шлюха. Наруто ускорился — резко, неожиданно. Саске вскрикнул, выгнулся, и его член пульсировал, готовый кончить, но он сдерживался. Он ждал разрешения. — Сейчас, — прошептал Наруто. — Кончай. Они кончили вместе — почти одновременно. Сассе — на живот, на грудь, на стол. Наруто — снова глубоко внутри, с хриплым стоном. Он вышел, пошатнулся, сел на кровать. Саске остался сидеть на столе, тяжело дыша, с закрытыми глазами. — Иди сюда, — позвал Наруто. Саске встал, подошёл, лёг рядом. Наруто обнял его, прижал к себе. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Саске. — Хочешь ещё? — спросил Наруто, гладя его по спине. — Ты издеваешься? Третий?  — Значит? — Хочу, — ответил Саске, вздыхая с поражением.  — Знаю, — усмехнулся блондин и в ответ на немой вопрос, добавил. — Просто хотел, чтобы ты сам сказал. Тем более я заслужил сегодня. Повернись.  Саске перевернулся на бок, спиной к Наруто. Тот прижался сзади, вошёл медленно, лениво. Теперь не было спешки, жёсткости — только глубокая, тягучая нега. Наруто двигался плавно, входя почти до конца, выходя, снова входя. Его рука скользнула по животу Саске, сжала его член. — Не надо, — прошептал Саске. — Я кончу слишком быстро. — А я хочу, чтобы ты кончил. — Тогда не останавливайся. Наруто не останавливался. Он двигался ритмично, не сбиваясь, и рука его двигалась в такт. Саске стонал — тихо, в подушку, сжимая её зубами. — Нравится? — спросил Наруто. — Очень. — Что именно? — Когда ты внутри. Когда двигаешься. Когда ты грубый.  — Я не всегда грубый, — усмехнулся Наруто. — Ты разный. Я люблю тебя разного. И нежного, и грубого.  Блондин двигался умеренно, поглаживая свободной рукой чужой член и впиваясь губами в бледное плечо, пока Саске двигал бедрами на встречу. Наруто поцеловал его в плечо, ускорился. Саске кончил — тихо, без крика, просто выдохнул, и его мышцы сжались вокруг члена Наруто с такой силой, что тот кончил следом, не выдержав. Они лежали, обнявшись, тяжело дыша. За окном уже смеркалось, тополя шумели, и где-то вдалеке лаяла собака. — Саске, — позвал Наруто. — Ммм? — Спасибо. — За что? — За доверие.  — Ты идиот.  — ответил брюнет, но все же прижался ближе.  *** Утром Итачи зашёл в ванную и увидел три зубные щётки в стакане: синюю, чёрную и оранжевую. Оранжевая была мокрой — Наруто уже почистил зубы и ушёл на кухню готовить завтрак. — Где Саске? — спросил старший, зайдя на кухню.  — Спит, я утомил его.  — Ну слава богу. — усмехнулся Итачи и взял в рот один из пончиков, которые Саске купил для Наруто и запрещал брать. Блондин и не был против, их все равно было много, да и старший Учиха в какой-то степени помог ему с Саске.  — А ты не слышал? — Нет, после первого раза, как ты пришел, пока я был дома, я всё-таки решил купить беруши. Я, конечно, помнил сломанную кровать, но относился к этому скептически.  — Извини, просто так получается. — блондин неловко почесал затылок, краснея.  — Нет, всё хорошо. Ты делаешь его счастливее и наконец вылечил его раздражение из-за недотраха. И теперь у меня больше поводов для шуток над ним. — Наруто хохотнул в ответ и посмотрел на вход в кухню, сменив смех на нежную улыбку, пока брюнет сонно подходил к нему.  — Хорошо выспался, отото?  — Один придурок не давал мне спать до трех ночи. — наигранно раздраженно ответил младший, с укором глядя на своего парня, который бесстыдно и горделиво улыбался.  — Не делай вид, что недоволен — плохо получается. — Ты куда-то собирался, кажется? — спросил Саске, глядя на старшего брата и хлопая по чужой загорелой руке, которая гуляла спускалась ниже.  — Наруто, починишь стол, если он снова сломается. Я, так и быть, пойду. Не кричи с утра пораньше, братик. — тихо посмеялся Итачи и щелкнул по лбу брата.  — Чем займемся? — блондин поцеловал парня в макушку.  — Ну, ты будешь учить математику, а я буду отдыхать.  — Значит, мы идем в кино. — Узумаки улыбнулся, словно не услышал слов про учебу и поставил тарелку на стол.  — Ты придурок. Кино так кино.