Жвачка с кольцом

В последнюю неделю марта время, кажется, перестает подчиняться привычным законам. Оно не течет и не бежит — оно дышит, вздрагивая каждой своей частицей, как зверь, который принюхивается к долгожданной весне. Эти дни стоят на пороге, наполненные удивительным, почти болезненным ожиданием. Утром мир еще скован серебристым инеем, хрустящим под ногами, как битое стекло. Воздух такой чистый и прозрачный, что далекие церкви на холме кажутся нарисованными тушью на бледно-голубом листе. Солнце, если оно выходит, светит по-зимнему ярко, но греет уже по-иному: не жжет, а гладит, заставляя снег на крышах тяжелеть и сползать вниз с мокрым, чавкающим шорохом. Ветер в последние дни марта — самый ненадежный свидетель. Он мечется, не зная, на чью сторону стать. То ударит ледяным, колючим порывом из прошлого, заставляя прохожих втягивать голову в плечи и торопливо застегивать воротники. То вдруг принесет с юга невесомое, трепетное дуновение — запах оттаявшей земли, прелой листвы и какой-то сладковатой горечи, от которой перехватывает дыхание. И люди меняются. В глазах появляется то особенное, лихорадочное выражение, которое бывает только на стыке сезонов. Кажется, что вот-вот должно случиться что-то невероятное, то, что перевернет всё. Дворники с ожесточением счищают с крылец мокрую кашу; старухи выносят на балконы ящики с рассадой; а прохожие замедляют шаг, подставляя лица первым теплым лучам. В воздухе витает аллергия на новизну — смесь восторга и тревоги. Апрель, чье имя звучит как выдох, как первый глоток воды из горного родника. И в этой тонкой, напряженной тишине последних мартовских минут, когда тьма смешивается со светом, а прошлое с будущим, сердце замирает в сладком предчувствии чуда. Мир затаил дыхание. Затаил дыхание и Наруто, который ждал две недели вместо обещанной одной, огорчаясь на ответ Итачи, стоящего у двери, когда Узумаки пришел через первую неделю. Было видно, что старший брат сам не очень доволен задержке брата в родном городе, словно о чём-то тревожась, что блондин считал по выражению его лица. Но тем не менее, завтра приезжает младший Учиха, так и не ответивший ни на одно сообщение, о звонках можно было даже не думать.  Школьные будни тянулись как обычно, блондин хохотал с лучшими друзьями на уроках, не задумываясь об экзаменах, которые подкрадывались и были готовы напасть, как скример в самом страшном фильме в жизни учеников последнего класса. Узумаки не собирался поступать в нормальное место, ему бы подошла любая шарага, пту, неважно. Важно было лишь то, куда собирался поступать Саске, но он не спрашивал, они в принципе не разговаривали много о себе за всё время, что они знакомы.  В раздевалке перед физкультурой блондин горделиво ловил взгляды друзей, ошарашенных красными полосами на спине и засосами на шее.  — Он выглядел в моих глазах намного спокойнее и сдержаннее, чем оказалось, — Нара скрестил руки на груди, оценивая спину друга, не спешившего надевать футболку и позволяющего Инузуке разглядеть каждый засос.  — В моих тоже. Но всё оказалось даже лучше, чем я представлял. — Узумаки сверкнул самодовольной улыбкой, вспоминая, как брюнет стонал той ночью и метался по кровати, пока его таскали за волосы.  — Вспоминая, как вы дрались осенью, даже не верится. Ладно, оденься уже, нудист. Пошлите в зал. — Шикамару поправил свою футболку и вышел из раздевалки, оглядываясь через плечо на идущих следом парней.  Уроки длятся бесконечно долго. Сорок пять минут теперь — как вечность. Ученикам было плевать на учебу с первого дня, когда вместо хмурой погоды солнце начало не только освещать день, но и греть, обжигая щеки. Преподаватели уже опустили руки, не стараясь напоминать больше о долгах, зная, что никто ничего не сдаст и придётся нарисовать хотя бы тройку таким, как Инузука и Узумаки.  Апрель выпускников — это месяц, когда детство уже отпустило твою руку, но взрослость ещё не взяла. Весенние школьные будни. Последние. Самые длинные. Те, которые потом будут сниться всю жизнь — с запахом мокрой доски, скрипом мела, голосом завуча по коридору и школьной романтики, за которую ученики цеплялись как могли, ловя своих возлюбленных в коридорах и молча глядя друг другу в глаза. Завтра приезжает Саске, и Наруто будет так же смотреть ему в глаза, если ему позволят такую интимность и повернутся в ответ, конечно же.  *** Саске прошел в квартиру, устало отвечая на приветствия старшего брата, и понес сумку с одеждой в комнату.  — Мама сказала, чтобы ты чаще звонил. — брюнет рухнул на свою кровать, громко говоря из своей комнаты, чтобы Итачи услышал на кухне. — Что ты делал в моей комнате?  — О чём ты, отото? — старший Учиха подошел к комнате и оперся плечом о дверной косяк, глядя на Саске.  — Моя кровать была сломана.  — Ого, правда? И как же ты её сломал? — с наигранным удивлением произнес Итачи, склоняя голову вбок.  — Не придуривайся. Не знаю, просто треснула, когда я лег.  — Мы легли. — тихо усмехнулся старший.  — Что? — Саске, лежащий на кровати, приподнялся, глядя на брата.  — Ты хотел сказать «мы легли». Эх, Саске, я никогда не учил тебя врать. Ты мог бы хоть не оставлять улики на шее мастера, который починил твою кровать. — не сдерживая улыбки, парировал Итачи, открыто наслаждаясь удивлением, смешавшимся со смущением своего младшего брата.  — Ну раз ты заметил, что кровать была сломана, мог бы и догадаться, что тут была ситуация, в которой не оставлять улик было невозможно. — защищался брюнет, сменив смущение на самодовольную ухмылку.  — Ну да, и по твоей довольной роже две недели назад тоже. Еда готова, пошли есть.  Саске нравилось вспоминать о той ночи, он не мог и поставить рядом пару раз, что было у него до Наруто и злился на себя от этого. Он винил себя за секс с ним, хоть ни о чем и не жалел, винил за то, что испортил парня, что поддался своей похоти и не смог оттолкнуть, когда он заявился к Учихе в квартиру. Оставалось лишь избегать его и дальше, выравнивая линии дистанции снова, которые сам же и стер, как только блондин прошел в квартиру.  Он не отрицал свои чувства, он прекрасно понимал, что это, но никак не мог сам себе в этом признаться, он не хотел даже говорить с Наруто об этом, заранее зная, что тот будет названивать и дальше. Он не хотел портить его будущее, считая теперь свое существование ошибкой, надеясь, что сейчас он закроет глаза и окажется в той осени, в той драке с ним, встречающимся с Хинатой и не догадывающимся об учиховских чувствах. Только хотелось, чтобы всё на этот раз сложилось иначе: Саске бы всё быстро заглушил, забывая о своей любви, Наруто бы влюбился в Хинату, Хината – в него, свадьба, Узумаки, выносящий Хьюгу из ЗАГСа, надевший десять минут назад ей кольцо на безымянный палец, медовый месяц, дети и прочая лабуда.  Мозг рисовал навязчивые изображения, как блондин все эти две недели трахался с девушками, забывая об Учихе, по той ночи он подумал, что имел дело с нимфоманом, который не может продержаться и одного дня, как трахался с ними и до Саске, и как будет дальнейшую свою жизнь. Брюнет почувствовал себя странно, когда в груди похолодело от этих мыслей. Он был уверен, что это был разовый порыв, и теперь Узумаки будет прежним, ну, надеялся на это. Хотелось провалиться под землю.  — Так и не хочешь с ним встречаться? — Итачи сбил с мысли, словно читая мысли брата, сидя за кухонным столом напротив и подпирая подбородок кулаком.  — Нет, пусть забудет об этом, найдет достойную девушку и живет свою жизнь спокойно, как-нибудь без меня. — Саске равнодушно пожал плечами, пока по телу проходил разряд тока от новой ревнивой мысли о будущей жене Наруто.  — В чём смысл? Видно, что ты хочешь этих отношений, и он, возможно, тоже.  — Мало ли, что мы хотим. Я не могу лишать его хорошего будущего лишь одной ошибкой, ему такая жизнь ни к чему, не хочу для него этого.  — Он не выглядит, как человек, которого бы избили на улице за поцелуй с парнем, как и ты. Уверен, он тоже уже решил всё за вас двоих. — Итачи тихо посмеялся своим словам.  — Не выглядит. Просто в будущем он будет жалеть, через лет пять или десять скажет мне спасибо за то, что я остановил всё это.  *** Он считал дни, ждал, пока наступит сегодня, Саске в школу не явился, наверное приезжает поздно. Наруто нетерпеливо ждал звонка с последнего урока, подрываясь и убегая под шум в школьной раздевалке, громко прощаясь с друзьями и крича «Я к Саске!», чем отбил все вопросы.  На половине пути в животе тревожно закрутило от предстоящего разговора, он понимал, что его пошлют, но должен был показать, что все ещё существует, должен был предъявить за игнорирование сообщений в мессенджере.  Быстро поднимаясь по лестнице, он стал жать кнопку дверного звонка, которая уже готова сломаться от напора пальца.  — Саске, открой, я слышу твое бурчание! — блондин стукнул по двери, которая распахнулась через секунду.  — Ты вроде не настолько тупой, чтобы не понять того, что игнор сообщений означает то, что тебя шлют нахуй. — Саске приоткрыл дверь, хмуря брови и явно не собираясь выходить в подъезд, готовый тут же захлопнуть дверь, как только Узумаки заикнется о любви или отношениях.  — Блять, да в чем проблема поговорить со мной? Ты такой слабый, что не выдержишь разговора со мной? — Наруто знал, на какие кнопки жать, чтобы заставить Учиху тяжело вздохнуть и раздраженно начать слушать.  — Пять минут. У меня нет на тебя времени.  — Я люблю тебя, Саске. — дверь тут же двинулась, чтобы закрыться, но блондин схватился за нее рукой и нахмурился, шипя от боли, когда дверь попытались закрыть, прижимая пальцы.  — Убери руку, придурок. Какая любовь, о чем ты говоришь вообще?! — голос наполнялся сталью, было ясно – Саске начинает злиться.  — Я люблю тебя, Саске. — повторил Наруто, хмурясь и не убирая руку, — я втюрился в тебя без памяти, думаешь, я сам блять знал, что так выйдет?! Я блять не думал, что окажусь по пацанам. А точнее по тебе. Но я не жалею ни об этом, ни о том, что произошло между нами. И нет, я не собираюсь это забыть, даже если это уже сделал ты. Что, блять, тебе мешает, Саске?! — голос начал звучать громче от отчаяния, блондин был готов встать на колени перед Учихой и целовать его ноги, носить на руках до последнего своего дня, лишь бы его бледные ноги никогда не касались этого ужасного мира, чтобы он был только Наруто, в его руках.  — У меня есть причина не встречаться с тобой. Засунь эту «любовь» — Саске изобразил пальцами кавычки, — поглубже, да, я понимаю, ты захотел разнообразить свою сексуальную жизнь парнем, засадить поглужбе, испытать новые ощущения, молодец. Ты исполнил свою потребность. Но то, что ты ошибочно называешь любовью, никак не связано со мной и уж тем более с тем, что у нас было.  Узумаки нахмурился и поцеловал брюнета, даже не принимая намеков на сопротивление и грубо вбиваясь губами в чужие. Саске надавил на грудь блондина, но тот был непреклонен, проталкивая горячий язык в чужой рот и сжимая чужую талию так, словно сейчас парень, находящийся в его объятиях, исчезнет. Бледные руки сжали красную толстовку с тремя белыми полосками на рукавах, больше не сопротивляясь. Учиха хмурился, надеясь, что этот поцелуй заставит его умереть, разлететься на несколько кусков, как стекло, потому что иным способом он не мог никак избежать своих чувств, которые так хотел получить блондин, вскруживший голову.   — Я люблю тебя, Саске. — отстранившись, выдохнул Узумаки и прижался губами к татуировке на левой части шеи.  — Ты не понимаешь, что говоришь. Пойми уже, придурок, это мимолетное влечение, а не любовь, отъебись уже от меня. — пальцы сжали светлые волосы и подняли голову с шеи, голубые глаза затуманены влюбленностью, Учиха замер, понимая, что никто не смотрел на него так никогда, и сразу же нахмурился, возвращая холодную маску. — Как трахнешь ещё одну красивую девушку, тоже влюбишься.  — Что тебе мешает быть со мной? Не хочу я девушку! Мне ты нужен, пойми уже!  — У меня есть своя причина. И это не твоё дело.  «Я не хочу испортить твою жизнь.»  — Теперь уже моё. Можешь и дальше отталкивать меня, но я не отступлю. Ты обязательно моим будешь, помяни мое слово.  — Заткнись и проваливай.  Наруто чмокнул в щеку встрепенувшегося и хмурящего брови от прикосновения губ Саске, который показал ему средний палец и захлопнул дверь. На лице появилась широкая улыбка. Учиха ни разу не сказал, что не любит его. Но что за причина? Мысли об этой причине и её устранении не покидали. Если это другой парень? Устранить легко. Принципы Саске, о которых намекал Итачи? Тут уже сложнее… ***  Наруто действительно не отступал, раздражая своим упорством ещё больше. Саске видел его то за окном, то у двери каждый день. Итачи даже предлагал ему зайти и попить чай, на что младший брат начинал разгоряченно протестовать и гнать блондина домой.  Он видел, что в голубых глазах не гаснет свет надежды, поддерживающейся сильной любовью. Бесило. Почему этот придурок Наруто не может тоже начать бегать от чувств, а наоборот – гонится за ними?! И за их источником, который делал равнодушный вид, подходя к окну, слыша смех старшего брата.  Узумаки казался влюбленным дураком, который пытается покорить принцессу своими выходками. Он любил Наруто. По-настоящему. До ломоты в груди, до желания касаться кончиками пальцев его ладоней и слушать, как он смеётся над глупыми шутками. Но именно поэтому — отпускал. Он не хотел стать камнем, который разобьет будущее дорогого ему человека. Сердце колотилось где-то в горле, когда он смотрел на озорные глаза парня, показывающего жестами сердца. Казалось, ещё немного, и он начнёт ходить с букетами цветов, что ещё больше пугало. Он смотрел в эти честные глаза и знал: если он согласится на отношения, то украдёт у этого парня всё. Будущее, семью, нормальную жизнь без косых взглядов. Учихе сейчас больше всего хотелось, чтобы парень возненавидел его, но этого не случалось. Каждый отказ на слова блондина о любви отнимал у него самого часть души. Он будто разрезал себя на куски и раздавал ветру.  На следующий день, в школе — записка в рюкзаке. «Я подожду. Ты не такой, каким притворяешься». Он выкинул её. Но перед этим перечитал раз пятнадцать, до дрожи в пальцах. Не знал и о том, что Итачи вытащил ее из мусорки и отложил куда-то, словно припас для какого-то нужного момента, о котором знал только он.  А внутри разлеталось последнее, что держалось — надежда, что когда-нибудь всё это кончится. Нет, не кончится. Потому что он сам выбрал эту боль. Своими руками.  Он надеялся, что это конец. Что боль просто останется внутри, затянется грубой коркой, и однажды он научится с ней жить. В школе он отказал снова. Сказал, что ничего не было. Что тот просто придумал. Что между ними нет и не может быть ничего. Слова вылетали сухие, рубленые. А внутри рвался крик: «Пойми, что я делаю это ради тебя. Отъебись уже и прими мой отказ, заведи нормальные отношения». Наруто не принял ни один отказ. Он продолжал подходить в школе, караулить его у подъезда, ходить за ним по магазину, если видел там, приходил к квартире и общался с Итачи, влюбленно стоял у открытого окна, из которого высовывалась голова хмурого Саске.  — Не ври самому себе, Саске. — блондин подтянулся вверх, ухватившись пальцами за оконную раму, и поцеловал в щеку, — А мне – тем более. Я всё ещё жду.  Снова встретил после уроков. Ждал полтора часа, у его класса они закончились раньше, но он, кажется, чересчур вжился в роль Хатико.  — Я купил два кофе. Твой любимый. — Я сказал — отъебись.  — А я сказал — нет. Саске взял стаканчик. Просто чтобы отвязаться. Но пальцы, коснувшись чужих пальцев, обожгло током. Он отдернул руку, пролил кофе на рубашку, раздраженно шипя. И сорвался. — Ты не понимаешь?! — выкрикнул в лицо. — То, чего ты хочешь, — это смерть. Для нас обоих. Отвали. Пока не поздно.  А потом отвернулся и зашагал домой быстрыми шагами. На глаза навернулись слёзы, совсем немного, поэтому было достаточно просто зажмуриться и снова надеть на лицо маску равнодушия, чтобы слезы исчезли. Он только что сделал больнее, чем когда-либо. Но Узумаки не было больно, ему было всё равно. Он знал, чего хотел, в отличие от Учихи, и умело добивался этого. И Саске понял, что каждый следующий отказ будет только жестче — иначе он не выдержит.  Саске сидел над пробниками ЕГЭ, как услышал стук в окно — прилетевший камень.  «Да блять…» Брюнет распахнул окно, ловя рукой следующий камень, который должен был прилететь в стекло.  — Ты не спишь, — сказал Наруто скорее утвердительно. — А ты долго будешь бегать за мной? — Я пытаюсь тебя понять. Буду. Столько, сколько понадобится.  — Нечего понимать. Я тебя не люблю. Иди домой. — Ещё раз соврёшь — и я поцелую тебя прямо в школьном коридоре, у всех на глазах.  Учиха замер. Сердце пропустило удар, потом три подряд. В горле пересохло. Он знал — Узумаки сделает. Он безумный. Прекрасный. Его.  — Ты как ребёнок. Неужели так сложно понять элементарные вещи?  — Сложно. Тебе понравилось тогда со мной? — голубые глаза потемнели, глядя прямо в учиховские, уверенно, выжидающе, словно уже знали ответ и хотели подтвердить.  — Просто отъебись и забудь это.  — Понравилось. — довольно протянул блондин, констатируя, — Мне с тобой тоже, пиздец как. Я будто в космосе побывал.  — Ты не можешь сравнивать с тем, чего у тебя не было. — скептически хмыкнул Учиха, оперевшись локтями о подоконник, уже не желая закрывать окно.  — Потому что это по ощущениям было как то, чего у меня ещё не было. Как у тебя получается быть таким?  — Каким? — брюнет заинтересованно взглянул на парня сверху вниз, в ответ лишь получил многозначительную улыбку хитрого лиса.  — Не сиди допоздна, если твои мысли будут не обо мне. — Узумаки подмигнул, уходя в сторону своего дома.  Саске невольно послушался. Он просидел допоздна, думая лишь о парне, который караулил его каждый день, как телохранитель. Закрадывались мысли, что если Итачи пустит его в дом, он начнет караулить сон Учихи, как тот ходит в туалет, как и что ест, как принимает душ. Раздражало и приятно волновало одновременно. Узумаки плодил новых бабочек в учиховском животе каждый день, пока тот пытался отрезать им крылья.  Выходки продолжались. Рюкзак рвался по швам от записок, которые читали, недоумевая, когда их успели подкинуть.  «Суйгецу, сука…» В один вечер даже дошло до того, что он прибежал к окнам с чужой гитарой, которая была немного треснута, явно из-за того, что придурок со светлыми волосами дубасил ею хозяина самой гитары и ушел с трофеем. Играть он не умел, поэтому помогал Киба.  Наруто горланил серенады, хотя Учиха услышал бы это и без особой громкости. Он молча стоял и слушал, не замечая собственной улыбки и испытывая дежавю. Вспоминал новогоднюю ночь, может, именно тогда он совершил первую ошибку, поцеловав загорелую щеку? Он не заметил, как Наруто изменял имена в песнях на имя адресата его концертов, не заметил Итачи, который подкрался к нему в комнату и смотрел на всё это, выглядывая из-за макушки младшего.  Саске прервал поток мыслей, как только услышал аплодисменты старшего брата и смех Инузуки, который начал кланяться после друга. «Придурки.» Снова попытки, снова отказы. Саске не знал, сколько времени прошло с первого отказа и знать не хотел, но ничего не менялось. Старший брат вел счет, напоминая количество его отказов каждое утро и предвкушая визит постоянного гостя.  В прихожей раздавался смех Итачи и странный шум, заставивший младшего выйти из комнаты и начать раздраженно бурчать о своем дорогом сне. Раздражение сменило удивление, как только взгляд прошелся по огромной ветке сирени, или это было целое дерево? Было видно, что она длиной почти с самого Саске. Раздражение вернулось, как только он догадался, кто принёс своеобразный «букет».  — И куда нам это девать? — хмуря брови, спросил младший Учиха. — Конечно же в ванну. — сказал Итачи с таким лицом, словно брат задал самый тупой вопрос в его жизни, — Шучу, у меня есть огромная ваза, не помню откуда, но она дождалась своего часа. — старший довольно глянул на Наруто, почесывающего светлый затылок.  — Где ты, блять, взял это? — пришлось взглянуть в голубые глаза, чтобы задать вопрос, который не исчезал из головы.  — Украл. Не запомнил улицу. Хочешь прогуляться там со мной? — Наруто улыбнулся, оперевшись плечом в дверной косяк и сунул руки в спортивки с тремя полосками.  — Ну, понятно. Если ты не знал, то это незаконно. Свободен.  — Знал. А где благодарность? — блондин наигранно обиделся, дуя нижнюю губу и показал указательным пальцем на щеку, намекая на поцелуй.  — Обойдешься, ублюдок. — Саске начал злиться на поведение блондина, но тут же удивленно посмотрел на его ладонь, протягивающую что-то. — А это ещё что?  — Подгон босяцкий. — блондин улыбнулся во все тридцать два, протягивая сомнительную жвачку из какого-то странного ларька, который был больше похож на место, где торговали бы чем-то странным. Жвачка с кольцом. Во всех ларьках продавали такие за какие-то копейки.  — Подгоны своим дружкам организовывай, таким же бакланам-отморозкам, как ты. И я не жую жвачки.  — Сладкое не любишь? — задумчиво спросил Узумаки, глянув на свою ладонь, в которой все ещё лежал подарок, — это типа бля. Ну не просто подгон, а подарок там, того-сего. Предложение встречаться, которое ещё в силе.  — И сладкое тоже не люблю. Того-сего? — Саске скептически хмыкнул и взял жвачку из ладони заулыбавшегося вора сирени, — Мой отказ тоже всё ещё в силе. — руки распаковывали жвачку, разглядывая вкладыш с какой-то картинкой. Черные глаза снова посмотрели на стоящего напротив. Всё ещё улыбался. Учиха нахмурился и направил сладкую жвачку в чужой рот, который сразу же раскрылся и принял, начиная жевать. Поцеловал в длинные бледные пальцы, хитро щурясь и довольно улыбаясь. Брюнет недовольно закатил глаза и покрутил в пальцах кольцо с фиолетовым камнем, которое прилагалось к жвачке и, немного подумав, всё-таки сунул его в карман своих домашних штанов. Взгляд голубых глаз довольно скользнул по карману, следя за движением руки.  — Фух, с сиренью закончил. А вы тут ещё не кончили? — подошел Итачи, тихо усмехаясь, явно вкладывая в вопрос двусмысленный контекст, и глянул на блондина, с которым уже давно нашёл общий язык — заметил Саске.  — Я уже пару раз успел. — голубые глаза странно сверкнули, глядя на младшего, стоящего рядом, снова странный взгляд. Когда-то Учиха уже видел его…Он снова смотрел с жадностью? Снова вспомнил ту ночь? Наруто перевел взгляд на старшего брата, снова безобидно улыбаясь и смеясь вместе с ним над своей «шуткой».  — Зайдешь? — Итачи подошел ближе, гостеприимно улыбаясь, как только отсмеялся. — Нет, спасибо, я на работу устроился, нужно быть там. Пока, крошка. — Узумаки усмехнулся шуточному прозвищу и торопливо поцеловал в щеку краснеющего от злости брюнета, сразу же уворачиваясь от пощечины и спускаясь по лестнице. — Предложение в силе!  — Пошёл нахуй! — дверь захлопнулась так громко, словно Саске вложил в этот хлопок всю свою злость. Он посмотрел на старшего брата, странно улыбающегося ему, — Что ещё?  — Как долго ещё будешь ломаться?  — Пока он не поймет, что это всё бесполезно.  — Ты любишь его. И хочешь. — Итачи усмехнулся, зная, что прав.  — Блять, только ты не начинай сейчас. — брюнет вымученно вздохнул, потирая ладонями лицо, — И так уже заебался от этого.  — Значит, он на верном пути. Интересно, сколько тебе ещё нужно поломаться, чтобы он встал на одно колено и протянул кольцо? Саске сглотнул, отводя взгляд, чтобы не видеть лицо старшего брата, который явно заметил реакцию.  — Показывай.   — Ты тоже нахуй иди. — в ответ на это Итачи подошел и рывком засунул руки в карманы, улыбаясь своей победе и находке. Кольцо снова маячило перед лицом, пока его разглядывали и смеялись.  — Так тупо, но оригинально.  — Оригинальности ему не занимать. — Тебе нравится эта его черта. — улыбка не исчезала с лица.  — Нравится.  *** Солнце просыпается рано — ещё до шести. Оно уже не робкое мартовское, а яркое, по-настоящему тёплое. Сквозь неплотные шторы пробиваются золотистые лучи, заставляя танцевать пылинки в воздухе. За окном — оркестр из птичьих голосов. Особенно стараются скворцы и зяблики. Где-то вдалеке стучит дятел — словно отбивает утренний ритм. Воздух — отдельное удовольствие. Он уже не колючий, но ещё хранит ночную свежесть, прозрачность. Пахнет оттаявшей землёй, набухшими почками и чем-то сладковатым — возможно, распускается верба. К десяти утра воздух прогревается настолько, что можно выйти без куртки — подставить лицо солнцу, прищуриться и почувствовать: да, весна перевалила через свой экватор. Впереди — последние прохладные ночи и совсем скоро — майское буйство зелени. Сегодня суббота, Саске планировал спать допоздна, потому что долго уже нормально не спал. Но разбудил Итачи, явно довольный.  — Саске, вставай! Я опаздываю на работу, а мне срочно нужно сделать фото! — озорной голос заинтересовал, заставив встать и подарить губам сигарету, Саске начинал каждое свое утро именно с этого.  — Какое ещё фото? — сонно, потерев глаз, брюнет уставился на широко улыбающегося старшего брата, который вел его в подъезд.  Братья вышли, Итачи провел его чуть дальше, поднимаясь по лестнице на площадку между первым и вторым этажом. На стене красовалось ярко-красное граффити. Сфокусировав зрение, Саске побледнел ещё больше. Огромное объемное сердце, в котором было старательно вырисовано «S+N».  — Сначала я убью тебя. Смотрю, ты уже заботишься о своем фото на надгробии. — Саске возмущенно фотографировал брата, позирующего около сердца, зная, что он не отстанет, если его не сфотографировать. — Потом этого ебучего художника. — Теперь ты вставай. — Итачи забрал телефон и толкнул брюнета к стене, фокусируя камеру.  — Ты, блять, издеваешься? Я вышел в подъезд без футболки, с сигаретой в зубах, хочу побыстрее уже уйти отсюда. Если соседи выйдут?! — Саске сунул руку в карман, раздраженно глядя в камеру.  — Ну если ты дальше будешь так громко возмущаться, то точно выйдут. Лучше тебе так громко делать другие вещи, которых ты сам себя лишаешь.  — Я не собираюсь говорить с тобой о недотрахе. — младший брат недовольно закатил глаза и направился в квартиру.  Итачи довольно зашёл за ним.  — По-моему, ты опаздывал на работу.  — Какую ещё работу? — старший невинно улыбнулся, играя в непонимание. — А, точно, работа. Она в понедельник.  — Вы два идиота. Я дальше спать. — Саске ушел в комнату и рухнул на кровать, игнорируя чересчур довольное «приятных снов».  Итачи Учиха: спорим, ты будешь умолять меня на коленях скинуть мой первый сегодняшний снимок?  Итачи и Наруто начали иногда списываться с момента отъезда Саске, обсуждая их причину для командной работы, Итачи был приятный в общении, что удивляло Узумаки каждый раз, он был так похож на младшего брата внешне, но имел совсем другой характер.  Вы(Наруто): я в предвкушении  Итачи, тихо смеясь шалости, скинул несколько фото, где Саске стоит около яркого граффити на стене, без футболки, с сигаретой в зубах, на одном фото прикрывал лицо рукой, на другой молчал, сунув руки в карманы, на третьей что-то злобно говорил фотографу.  Наруто исчез, выйдя из сети, чему старший Учиха был только рад, он догадывался о причине резкой пропажи, ведь понимал степень влюбленности блондина в своего брата и совсем не отрицал его красоты, гордо вспоминая, что они похожи. Если Узумаки так плыл в прихожей от одетого Саске, то что происходит сейчас по ту сторону экрана?  Вы(Наруто): что я тебе должен за это?!  Итачи Учиха: суметь доломать его. Хоть мне и нравится смотреть на его злость, он мучается, и у него явно недотрах. Твоя ошибка. :)  Наруто ничего не ответил, но Итачи знал, что тот кивнул на сообщение и явно собирался исправлять свои ошибки.