Война для мира

На Вольфа повеяло ветром и это… освежило — отрезвило его. Он постарался посмотреть на Джулиана под тем углом, что показывал Джейс. Не то, чтобы он увидел, но запал его немного остыл. Вольф по настоящему задумался, о том, что должно быть в клятве. — А я не тренируюсь в остроумии, — ответил Рэндом серьезно. — У меня просто в сложных ситуациях и правда такое лицо. Я скорее хочу, чтобы твой новый помощник немного расслабился. А то у него руки… дрожат от напряжения. Но я бы попросил… Можно я покажу свои дополнения к обету не тебе, а… Джулиану? Кстати… С именем — это дурная привычка. И я ее оставлю: мало кто в здравом уме хочет походить на Блэйза. — Можно, — ответил Джейс Рэндому. Он старался не раздражаться больше, но это давалась не очень легко. Джулиан не был уверен, что хочет видеть дополнения Рэндома, особенно теперь, когда тот знал так непозволительно много. Но Рэндом так странно… Предложил ему выбор. И явно не пытался прилюдно опозорить. Стало достаточно любопытно — настолько, что Джулиан бы взглянул. Мало кто в его жизни дарил ему выбор — обычно его приходилось выгрызать зубами. Хелен оставила их еще в начале перепалки и теперь вернулась с цветочным горшком. — Это улучшенные, — объявила она, ставя горшок на стол. — Они вырастут, если клятва будет искренней. Утомительно растить их, а потом… ну, сами знаете. Решила разделить ответственность, — вздохнула она. — Но… На время клятвы нужно будет снять браслеты. Я подумала, что сейчас это вряд ли станет проблемой. Джейс кивнул, глядя на нее очень внимательно. Он не сомневался в Хелен, но все же было ужасно интересно, почему она выбрала именно этот способ. Вряд ли ради чистоты эксперимента, Хелен могла отработать его много с кем, но сейчас… она тоже демонстрировала доверие, не Джулиану, конечно, но Джейсу. — Спасибо, Хэл, — искренее поблагодарил он. Джулиан опешил. Рыжая — Хелен, говорила так… просто и прямо. Словно тоже верила. Сам он старался не думать о браслетах вовсе, не хотеть, чтобы их сняли, но… хотел. Не для чего, а просто. Хотел почувствовать свою магию в полной мере, хотел сделать хоть один вдох без ошейника. Он ждал возражений, но остальные уже отвлеклись на клятву. Вольф сосредоточенно писал, стараясь быть поразборчивее: «Он должен поклясться в том, что никогда не обманет твоего доверия, что никогда не обернет своих сил или знаний против тебя или твоих близких, что останется верен тебе, кто бы ни позвал его, кто бы что ни пообещал, что не подчинится ни одному приказу, если это принесет вред тебе или твоим близким, что останется на твоей стороне, что бы ни случилось.» Вольфу было и еще, что написать, но он решил, что вне паранойи перечисленного вполне достаточно. Он передал свои записи Альбедо, так невзначай касаясь его руки. Теперь Вольф вглядывался только в него. Аль не казался напуганным, но все же выглядел немного… расстроенным. — Что тебя огорчило? — спросил он шепотом Алю в ухо. Альбедо обернулся к Вольфу и пожал плечами, объяснять при всех было странно, но вообще-то Альбедо было просто обидно. Джейс сказал, что Джулиан — не замена ему, но выглядело это все как-то… Это что же выходило: если бы Альбедо предлагал дополнить клятву, ему бы стоило там написать: «Обещай не подставлять меня перед маршалом»? Но, на самом деле, Альбедо был недоволен самим маршалом — тот мог хотя бы предупредить. Бенедикт скрупулезно чертал свое послание Джейсу — краткое, как выстрел: «Дагон просил передать: «Пусть он пообещает не лгать никому из вас. Всего несколько человек, но это трудно, зато по-настоящему важно.» Я думаю старейшина говорил о чем-то большем, чем безопасность. От себя ничего не добавлю, я доверяю тебе полностью.» Бенедикт передал свою записку не Альбедо, но Джейсу, и никак не пояснил свой жест. В конце концов, если Рэндом писал Джулиану, от чего бы и Бенедикту не писать самому Джейсу. Рэндом строчил быстро, торопился, от чего был не слишком разборчив: «Что бы там ни было в начале, предлагаю быть честным и искренним, добавь от себя просто то, что правда хочешь пообещать. Правда — не бывает унизительной. Зато позволит узнать тебя и верить тебе. Разногласия же будут мешать, не дадут быстро свалить Блэйза. А ты хочешь его свалить. Это бесплатный совет, и он дороже золота. Мне понравилось то, что я увидел. И я считаю ужасной несправедливостью, что Джейс не знает. А он не знает. Но это все уже по сути, а сейчас цветочки. Мой вариант, добавь в конце: «клянусь в богатстве и бедности, в здравии и в болезни…». Рэндом отдал свое послание Джулиану: — Держи, только читай в самом конце, когда будешь знать, в чем еще клянешься, — Рэндом сказал это не таясь, — отдай-ка пока сигарету, после я дам тебе новую, — пообещал Рэндом успокаивающе. У него был свой процесс: Рэндом был счастлив, ждал ночи костров и молчал, боясь спугнуть удачу. Это заставляло его стремиться осчастливить… нет, не всех. Много кого Рэндом хотел бы обидеть. Но некоторым не доставало немного счастья. И качественной личной жизни. Рэндом считал, что Джейс более чем всего этого заслуживает. Джулиан сжал послание Рэндома, едва веря его словам. Он боялся читать, но хотел. Как хотел узнать, что они все там напридумывали. Хотя было и страшно — казалось, что Вольф сумел бы выдумать что-то… по настоящему трудное, может быть, невыполнимое. Джулиан вдруг испугался, что не справится. А он… так странно хотел вырастить чертов цветок Хелен. Красивый, но еще не раскрывшийся, сжатый бутоном. Джулиан пытался угадать цвет: это отвлекало. И теребил браслеты, потому что Рэндом унес сигарету и даже не постеснялся докуривать ее у Джулиана на глазах. Джулиан пытался понять, насколько это оскорбительно, но голова кружилась и мешала делать выводы, а Рэндом перестал улыбаться, зато встал рядом с Хелен и нежно, не таясь, взял ее за руку. Джулиан смотрел на это странное зрелище и… в общем-то внезапно завидовал. Ему не хватало руки Джейса. Не важно где, но лучше всего в волосах. И его губ. Джулиан никогда бы не подумал, но ему странно хотелось, и он представлял, как Джейс мог бы поцеловать его — прямо при всех. Тем, что он пленник, он тяготился, но, выходит, и правда гордился тем, что любовник их Маршала? Их друга. «Я ему нравлюсь,» — подумал Джулиан, напоминая себе именно об этом, и, не удержавшись, опустил глаза в записку. Джейс перевел взгляд на Джулиана, который читал послание Рэндома, и, судя по всему, в том не было ничего ужасающего, только что-то очень… впечатляющее? — Ее можно присоединить к остальным и основному тексту, или это личное? — уточнил Джейс. Джулиан чуть вздрогнул и мотнул головой, даже сжал пергамент в руке. — Не бойся, — хмыкнул Джейс, — не отниму. Текст клятвы будет появляться перед тобой, его надо будет читать над горшком, а мы отойдем вон в тот угол, чтобы не сбивать магию. Альбедо, начинаем. Альбедо кивнул, он теперь движением воздуха удерживал перед собой послание Вольфа, пока Джейс делал тоже с основной клятвой и запиской Бенедикта, остальные уже отошли в означенное место, и перед Джулианом стояли лишь они вдвоем, а слова словно испарялись с бумаги и возникали в воздухе, переплетаясь, сталкиваясь, находя свою форму. «Я клянусь хранить верность маршалу Изначальных Джейсу Скайлэну: я никогда не обману его доверия и не оберну своих сил и знаний против него и его близких, кто бы ни позвал меня, кто бы что мне ни обещал, я не подчинюсь ни одному приказу, если он принесет вред Маршалу или его близким, и останусь на его стороне, что бы ни случилось. Я не открою ворот школы врагу, не приведу врага в ее стены, я буду беречь жизни учеников и членов клана, как свою. Мой меч и моя магия с этого дня принадлежат клану Изначальных и будут служить им защитой. И я обещаю никогда не солгать ни одному из тех, кто стоит сейчас передо мной.» Эти слова замерли перед Джулианом, словно телесуфлер в мире людей, Альбедо отступил, а Джейс подошел к Джулиану, чтобы снять его браслеты, после тоже отходя, становясь впереди всех своих людей. Расстегивая браслеты, Джейс коснулся запястий, и кожа загорелась, а браслеты упали к ногам, и… Джулиан вдруг захлебнулся силой. Неизвестной ему, живой силой, что билась внутри в такт ударам сердца. Губы вмиг пересохли, Джулиан почти потерял равновесие. От магии внутри было так полно, что даже больно, она рвалась из тела на волю, пока сердце стучало под ребра. Пока Джейс смотрел, а Джулиан не мог отвести от него глаз. Он уронил записку Рэндома: это теперь не имело значения, Джулиан уже запомнил ее наизусть. И теперь вчитывался в слова, что нашли все остальные, наверное, слишком медленно, но Джулиан пытался понять смысл. В клятве не было ничего страшного. Наоборот — она оказалась странно красива. Джулиан готов был сказать все эти слова, лишь последнее предложение вызывало тревогу. Если бы он должен был пообещать правду только Джейсу, он бы не сомневался, но… каждому? Джулиан сосредоточился на них. Он хотел знать, кому станет обещать это. И не верил, что они в ответ не солгут ему. Как сомневался, что поверят. Но вглядывался в лица, начиная, конечно, с Джейса. Сомнения погасли, когда Джулиан разглядел Хелен. И Бенедикта. И даже Рэндома. И Альбедо. Пусть будет трудно, но… сложнее всего оказалось с Вольфом, но Джулиан мысленно сломал преграду. Говорить правду ведь было можно и тому, кто не очень нравился? Джулиан решился, кивнул и снова посмотрел на Джейса. А потом на цветок. Он не знал, как это должно быть, но протянул руку, словно гладя бутон, пусть и не касаясь его. Прочитав клятву от начала до конца снова про себя, Джулиан заговорил. Он почти запомнил текст, и не читал — просто говорил. А бутон медленно распускался. Синий, как глаза Джулиана, он открывался и словно питался… не словами, чувствами, которыми они полнились. Так странно, но Джулиану понравилось клясться Джейсу, он договорил последнюю фразу — на нее потребовалась воля, но неожиданно продолжил: — Я буду следовать за тобой и, если понадобиться, умру за тебя, Джейс Скайлэн. «… В горе и в радости, в богатстве и бедности, в здравии и в болезни…» — прозвучало у Джулиана в голове, но закончил он вслух: — Всегда, везде, что бы ни случилось. Клянусь. Джулиан смотрел теперь только на Джейса, но чувствовал, как цветок льнет к его руке. Скосив глаза, Джулиан заметил, что тот подрос изрядно, а цветов уже был не один — целых три. Он думал такого почти не бывает, разе только… если полить цветок живой водой? Магия текла вокруг, окутывая и Джулиана, и Джейса. — Ты веришь мне? — спросил Джулиан одними губами. Звук исчез, словно он не был нужен больше. Вольф пораженно наблюдал за действом. Джулиан обещал больше, чем требовалось и цветок сначала распустился, а потом и пошел в рост. Выходит… Джулиан говорил… правду? Вольф верил своим глазам. И отлично слышал. Чтобы пообещать такое, нужно было… любить? Вольф пораженно оглядывал магические потоки, что текли между Джулианом и Джейсом. Это было красиво. И, в доказательство всем словам, Джулиан не пытался обернуть свою свободную сейчас силу против Джейса. Скорее… наоборот? Вольф покрепче сжал ладонь Альбедо. Джейс мало сомневался в результате, и все же глядя, как Джулиан говорит, как колдует на самом деле, пока в этом колдовстве цветы Хелен наполнялись, впитывая клятву, становясь ее зароком — был впечатлен. Джулиан договорил, а магия его не исчезла, конечно, и не обратилась против них, она вдруг… Джейс чувствовал ее и чувствовал в ней вопрос Джулиана — смысла в нем было так много, что Джейс тоже должен был пообещать… защиту, заботу и правду. — Да, — тихо ответил Джейс, и закончил чуть громче по форме: — Я принимаю твою клятву. От слов Джейса магия застыла, завихрилась сплетаясь в то самое заклинание клятвы. Теперь, если бы Джулиан обманул — они бы узнали сразу, но это внезапно стало как-то вторично — Джейс вдруг ясно понял, что отнесет эти цветы в свою спальню. После такого надеть на Джулиана браслеты было, конечно, жестокостью, но все же необходимостью. Только теперь Джейс собирался заменить их другими. Не браслетами Блэйза, но своими — с гораздо большими допущениями. — Бен, — тихо позвал Джейс, — а у нас… — У меня, — гордо поправил Бенедикт, — два набора. С полным ограничением и с допуском до стихийной магии. Так понимаю, сказанное нас впечатлило достаточно? Джейс кивнул, протянул руку, принимая браслеты, тоньше прежних, серебристые мягкие, и пошел к Джулиану. Рэндом наблюдал. Он не знал, но… надеялся, что будет так. А мальчишка… решился? И Рэндом вдруг простил его до конца — такое с ним бывало редко — он спрятал улыбку в волосах Хелен. Джейс, конечно, о таком не думал, но у магов не было колец. Точнее были, но как аксессуары. Ценные, даже магические. А вот свадебными считались браслеты. Джулиан не боясь, протянул к Джейсу руки. Он согласился принадлежать ему. Душой и телом. И это было до хрена символично. Джулиан все еще только чувствовал, и магия служила ему опорой. Позволяла так много. Джулиан и не знал, что ее столько, что она такая. Он понятия не имел, как с ней обращаться, но она просто была. Это ощущалось восхитительно, но Джейс все же был лучше. Губы странно ныли, и Джулиан облизнул их. Рэндом сказал тихо: — Время закрыть глаза, — и закрыл свои. Магией полнилось все — в такой момент не стоило мешать, и не нужно было лишних глаз. Присяга изменилась, становясь клятвой — обетом. Такое не работало в одну сторону. Это нуждалось в свидетелях, но их же и не терпело. Джулиан смотрел, как в серых глазах Джейса из-за туч восходит солнце, окружает зрачок золотым, и не мог оторвать глаз. И жадно дышал. Джейс подумал, что тут уместно сказать «мне жаль», но щелкнул первым браслетом с другими словами: — Ты был очень впечатляющим, — а перейдя ко второму объяснил: — Эти браслеты позволят тебе применять стихийную магию в случае опасности или эмоциональной встряски, это… как в детстве. Магия будет течь свободнее. Когда Джейс защелкнул второй браслет марево магии исчезло, и было время подумать о том, что магия Джулиана — манипуляция волей, но Джейс не стал упоминать об этом. Цветы Хелен были совершенны, но их невозможно было раньше тестировать на подобной магии, и оставалось просто верить. Когда купол из магии погас, Джулиан вдруг понял, что сказал, что сделал, как ответил Джейс, и ужасно смутился. — Аплодисменты? — Рэндом спрашивал, но уже хлопал, и Вольф, по-счастью, присоединился к нему. — Можно управлять чужой волей, но нельзя заколдовать самого себя и заставить себя верить в то, чего нет, — добавил Бенедикт, словно угадал мысли Джейса, и тоже сделал пару хлопков. — Но… предлагаю перейти от церемоний к делам. И… как профессор академии, я вынужден просить. Не требовать на то клятвы, но… Я очень надеюсь и даже прошу — не следует задевать Альбедо, Джулиан. Раз уж вам предстоит работать вместе, то стоит… — Подружиться, — закончил Рэндом, — улыбаясь от уха до уха. — У кого-то в голове розовые лианы, — Бенедикт чуть улыбнулся, — хотя бы не провоцировать. Рэндом фыркнул: — Зеленые… Они зеленые, цвета надежды, мои лианы, — пояснил он. Вольф отчаянно ему позавидовал и положил руку Алю на плечо, пока тот вдруг побледнел, потому что Аль никогда не краснел. Джулиан так и не мог поднять взгляд от пола. Но все же тихо ответил: — Я понял. Ему вдруг стало не по себе от того, что он позволил себе на глазах у них всех. Но он все же не жалел. Джейс не хлопал и молчал, рассматривая Джулиана. Что-то менялось в нем… сейчас или всегда? Или менялось лишь отношение Джейса? Как глупо было… Джулиан был привлекателен, юн, желанен, но… Джейс на несколько мгновений ощутил, что этого недостаточно для всех тех глупостей, на которые он решался. Все должно было быть проще, особенно, когда прошло лишь несколько дней. Джейсу следовало смотреть на Джулиана иначе. Не переживать, что тому сейчас тяжело и неловко, не хотеть подойти и обнять за плечи. Джейс тряхнул головой и шагнул к столу. — Приступим. — Сказал он серьезно.