Паритет

Утро встретило Гермиону не спасительным покоем, а оглушительным, безжалостным звоном зачарованного будильника, который имитировал голос Кингсли Бруствера. Час беспокойного сна, отравленный кошмарами о разрушенных рунах и обвинениях в Визенгамоте, оставил её с тяжелой головой и чувством полной разбитости. Но маски были надеты, окклюментивные щиты подняты, а лицо умыто ледяной водой. Она выбрала для выезда практичную, но все еще строгую мантию графитового цвета из плотной ткани. Волосы, не успевшие полностью высохнуть после поспешного душа, она стянула в тугой, чуть растрепанный хвост на затылке. Никаких украшений, никаких излишеств — сегодня она была не просто политиком, сегодня она шла на передовую. Холл Аврората в восемь утра бурлил, как растревоженный улей. Это место разительно отличалось от сонного спокойствия других департаментов. Отовсюду доносился шелест летающих донесений, пахло жженым кофе, дезинфицирующими зельями и старой кожей оперативников. Под высокими сводами то и дело вспыхивали искры тренировочных заклинаний. На огромной зачарованной карте на стене красными точками мерцали места недавних происшествий, и усадьба Ноттов горела тревожным, пульсирующим алым цветом. Появление Гермионы вызвало мгновенную волну приглушенных шепотков. Молодые авроры провожали её любопытными, удивленными взглядами — Министр магии редко спускалась на их этаж так рано, да еще и в боевой одежде. Но Гермиона шла целенаправленно, её взгляд был прикован к высокой фигуре в центре зала. Драко стоял, склонившись над планом поместья, разложенным на круглом столе. Он отдавал отрывистые, холодные приказы подчиненным, жестикулируя палочкой. Его светлые волосы лежали идеально волосок к волоску, а черная боевая мантия с серебряным шитьем подчеркивала идеальный разворот его широких плеч. Он выглядел собранным, смертоносным и невыносимо, пугающе привлекательным в своем профессиональном амплуа. — Малфой, — Гермиона подошла ближе, скрестив руки на груди. Её голос прозвучал четко, заставив стоявших рядом авроров мгновенно вытянуться в струнку. — Я готова. Драко резко обернулся, его движения были стремительными, как у хищника. Его серые глаза мгновенно просканировали её фигуру: задержались на бледном, упрямом лице, скользнули по влажным прядям у шеи и остановились на плотной ткани её мантии. Он недовольно нахмурился, и между его бровей залегла глубокая складка. — Грейнджер, — в его голосе прозвучала холодная, не терпящая возражений сталь. — Я полагал, что у тебя достаточно здравого смысла, чтобы остаться в своем теплом кабинете и пить кофе. Министру магии нечего делать на месте взлома. Там грязь, остаточная темная магия и ловушки, которые могут легко лишить тебя жизни до того, как ты успеешь вытащить палочку. — Мой долг — контролировать работу твоего ведомства лично, а не по сухим отчетам, которые ты соизволишь мне прислать через неделю, — парировала она, вздернув подбородок и делая шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — И я умею постоять за себя, Малфой. Не пытайся запереть меня в золотой клетке. Я пережила войну, если ты забыл. Драко жестом отогнал стоявших рядом авроров, приказывая им вернуться к работе. Теперь он говорил гораздо тише, так, чтобы их слова тонули в общем шуме зала. Его голос вибрировал от сдерживаемого раздражения. — Твое присутствие будет отвлекать моих людей, Грейнджер. Вместо того чтобы собирать улики и сканировать местность, они будут думать о том, как бы Министр магии случайно не наступила на проклятие. И, что гораздо важнее... ты будешь отвлекать меня. — И чем же я тебя так сильно отвлеку? — Гермиона прищурилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение вперемешку с чем-то горячим, волнующим и совершенно неуместным. — Своим присутствием? Или тем, что я могу заметить то, что твои хваленые ищейки упустили из виду? Если ты боишься, что я увижу твою некомпетентность перед лицом опасности, так и скажи. На губах Драко промелькнула быстрая, хищная усмешка, но в его глазах на мгновение вспыхнуло опасное, темное пламя. Он наклонился к ней чуть ближе, так что она почувствовала тепло его тела. — Твоя самоуверенность когда-нибудь тебя погубит, Грейнджер. Но, признаю, у тебя есть зубы, и ты умеешь кусаться. Подпиши это. Он протянул ей свиток — стандартную форму о неразглашении и согласии на личную ответственность при нахождении на объектах повышенной опасности. Гермиона быстро, размашисто расписалась, вернув ему пергамент. Её пальцы снова скользнули по его коже, оставляя за собой шлейф невысказанного напряжения. — Держись за меня крепко, — скомандовал Драко, протягивая ей свою руку. — Мы аппарируем прямо к внешней границе защиты Нотт-Мэнора. Там сейчас штормит. И постарайся не делать ничего глупого, когда мы прибудем. Гермиона помедлила секунду, глядя на его широкую ладонь со шрамами на костяшках. Когда она вложила свои пальцы в его руку, Драко крепко, собственнически сжал её ладонь, притягивая Гермиону почти вплотную к своему боку. Его тепло мгновенно передалось ей сквозь ткань одежды. Мир скрутился в тугую, удушающую воронку аппарации. Воздух выбило из легких, пространство затрещало, и спустя мгновение их выбросило на заброшенную, заросшую сорняками аллею перед высокими коваными воротами усадьбы Ноттов. Дождь здесь лил как из ведра, штормовой ветер гнал клочья тумана со стороны леса. Холодная вода мгновенно обрушилась на них, пропитывая мантии и заставляя ткань тяжело липнуть к телу. Огромные каменные столбы ворот были покрыты черной копотью, а древние защитные щиты, которые веками оберегали это место, теперь свисали рваными, тускло светящимися лоскутами угасающей магии. Атмосфера была зловещей, мертвой и пронизывающей до костей. Драко не торопился отпускать её руку, его пальцы продолжали крепко, надежно удерживать её ладонь, словно он проверял, действительно ли она здесь, рядом с ним в этой сырой пустоте. — Добро пожаловать в реальность, Министр, — тихо произнес он, вглядываясь в серую пелену тумана за воротами. --- Воздух на территории Нотт-Мэнора был пропитан тяжелым, удушливым запахом гари, озона и старого, гниющего железа. Древняя магия взлома оставила после себя ощутимый физически след — пространство вокруг казалось вязким, словно они пробирались сквозь невидимую паутину. Гермиона шла след в след за Драко, стараясь наступать точно в его глубокие следы на размокшей, черной глине, чтобы не нарушить общую картину для экспертов-криминалистов. — Стой, — Драко резко выбросил назад левую руку, преграждая ей путь. Его ладонь легла Гермионе на грудь, прямо над сердцем. Сквозь мокрую, отяжелевшую ткань мантии она отчетливо почувствовала жар его пальцев и то, как сильно, судорожно колотится её собственное сердце. Время словно замедлило свой ход, сузившись до размеров этого прикосновения. Она замерла, боясь сделать вдох. — Дальше не ходи, — его голос стал тихим шепотом, перекрывающим шум дождя. — Здесь остаточный фон проклятия Flagrante. Наступишь — и твои сапоги расплавятся вместе с кожей за долю секунды. Смертоносная дрянь. — Я вижу, — выдохнула она, пытаясь справиться со странной, вибрирующей дрожью в голосе, которая не имела никакого отношения к холоду. — Магия взлома... она не просто разрушила щиты, Малфой. Посмотри на структуру этих рун на воротах. Силу из них буквально выпили, оставив мертвый камень. Это не просто разрушающее заклинание, это ритуал поглощения энергии. Кто-то забирает древнюю магию себе. Драко присел у основания ворот, исследуя обгоревший камень кончиком палочки. Его лицо было бледным, напряженным и предельно сосредоточенным. — Чистая некромантия или жертвенный ритуал на крови, — процедил он сквозь зубы. — Нотты молчат, потому что сами по уши погрязли в этой грязи во время войны. Они хранили здесь то, за что их можно пожизненно запереть в Азкабане. И теперь это оружие у кого-то другого. — Министр магии! Лорд Малфой! — раздался неожиданно звонкий, бархатистый и удивительно приятный голос со стороны подъездной аллеи. Гермиона обернулась, смахивая мокрые пряди с лица. Сквозь плотную стену дождя к ним быстрой, уверенной и изящной походкой шел мужчина. Над его головой парил идеальный, едва заметный купол теплого воздуха, который безупречно отводил потоки воды в стороны. Сирилл Стерлинг. Один из самых молодых, харизматичных и влиятельных лордов Визенгамота, лидер прогрессивного крыла, выглядел так, словно шторм его совершенно не касался: дорогое синее пальто, идеальные каштановые кудри и открытая, располагающая к себе улыбка. Драко медленно поднялся во весь рост. Гермиона спиной почувствовала, как его тело мгновенно превратилось в натянутую стальную струну, готовую лопнуть в любой момент. Магия вокруг Малфоя стала ледяной, колючей, словно готовой сорваться в стихийный выброс. — Лорд Стерлинг, — Гермиона сделала шаг навстречу прибывшему, пытаясь разрядить обстановку. — Что вы здесь делаете? Это закрытая зона проведения следственных действий Аврората. — Дорогая Гермиона, — Сирилл подошел ближе, полностью проигнорировав официальный протокол и сделав уверенный шаг в её личное пространство. — Визенгамот крайне обеспокоен чередой краж чистокровного наследия. Меня назначили чрезвычайным наблюдателем от Комитета магического права. Но, признаться честно, когда я узнал, что вы лично отправились под этот жуткий, пронизывающий ливень, я просто не мог остаться в стороне и не помочь. Стерлинг изящно взмахнул своей палочкой из светлого дерева, и его теплый, сухой купол плавно расширился, накрывая Гермиону. Дождь мгновенно перестал стучать по её плечам, а мягкое, сухое тепло окутало её продрогшее до костей тело. Это было действительно приятно, и она невольно расслабила плечи. — Вы совсем промокли, это недопустимо, — Сирилл с искренним, интимным беспокойством коснулся пальцами её плеча, смахивая крупную каплю воды с воротника её мантии. — Вы слишком много работаете, Гермиона. Ваша самоотдача восхищает меня и весь Визенгамот, но нельзя же так себя изводить. Позвольте, я накину на вас свою дорожную мантию? Она зачарована согревающими чара ми высшего порядка. Он уже начал расстегивать верхние пуговицы своего дорогого пальто, продолжая мягко, притягательно улыбаться ей прямо в глаза, когда между ними бесшумно, резко и угрожающе выросла высокая фигура Драко Малфоя. Малфой полностью заслонил собой Гермиону от взгляда Стерлинга, пресекая любой физический контакт между ними. Он был заметно выше Сирилла и шире в плечах, и его присутствие мгновенно заполнило все пространство под куполом. Его лицо казалось высеченным из холодного мрамора, а серые глаза потемнели до цвета грозовой тучи, в которой плясали опасные молнии. — Лорд Стерлинг, — голос Драко был тихим, ровным, но в нем отчетливо слышался скрежет металла о металл. — На территории проводятся следственные действия высочайшего уровня опасности. Любое постороннее вмешательство, включая ваши... бытовые согревающие чары, может безвозвратно нарушить магический след преступника, который мы пытаемся зафиксировать. Драко сделал полшага назад, практически прижав Гермиону спиной к своей груди, заставляя её ощутить жесткость своей брони и бешеное тепло своего тела. Он демонстративно положил ладонь на рукоять палочки в кобуре на предплечье. — Кроме того, Министр магии находится под личной, круглосуточной охраной главы Аврората. И уверяю вас, у меня более чем достаточно ресурсов и навыков, чтобы согреть своего Министра без помощи посторонних гражданских лиц. Оставьте свою мантию при себе, лорд Стерлинг. Она вам еще понадобится, когда вы будете писать подробную объяснительную в моем кабинете о несанкционированном нарушении границы оцепления Аврората. Сирилл на секунду растерялся, его безупречная улыбка дрогнула и угасла под этим ледяным, обещающим быструю расправу взглядом Малфоя. Однако он был опытным политиком и быстро вернул себе самообладание, хотя в его карих глазах тоже вспыхнуло нешуточное раздражение. — Лорд Малфой, я лишь забочусь о здоровье нашей... о здоровье Министра, — Стерлинг намеренно выделил слово «нашей», пытаясь заглянуть за плечо Драко, чтобы поймать взгляд Гермионы. — Но раз уж вы так рьяно гарантируете её безопасность... Гермиона, я буду ждать вас в Министерстве. Мы ведь все еще пьем кофе завтра в обед, чтобы обсудить закон о правах оборотней? Я подготовил новые поправки, которые вам понравятся. Гермиона, зажатая между двумя мужчинами и ощущающая спиной бешеное, тяжелое дыхание Драко, едва сглотнула вязкую слюну. Ситуация становилась абсурдной и пугающей. — Да, Сирилл. Всё в силе. Спасибо за заботу. До встречи в Министерстве. Стерлинг вежливо наклонил голову, бросил последний долгий, многозначительный взгляд на Гермиону и аппарировал с негромким хлопком, унося с собой теплый купол. Холодный дождь снова обрушился на них с удвоенной силой. Как только он исчез, Драко резко обернулся к ней. Маска беспристрастного профессионала и идеального окклюмена разлетелась на мелкие осколки. Ноздри его тонкого носа подрагивали от ярости, а пальцы судорожно сжимали палочку. — «Сирилл»? — прошипел он, делая к ней стремительный шаг и буквально вжимая её спиной в каменную стену ворот. — Ты называешь этого напыщенного павлина по имени? И что еще за обеды с кофе, Грейнджер? У тебя есть время на светские беседы и флирт с этим ничтожеством, пока у нас под носом грабят древние сейфы и убивают людей? Ты совсем потеряла рассудок в своем кресле Министра? Гермиона сначала опешила от такой наглости. Её охватило чистое, искреннее и праведное возмущение. Какое право этот невыносимый человек, бывший школьный враг, имеет устраивать ей допрос с пристрастием посреди места преступления? — Малфой, да как ты смеешь повышать на меня голос! — она уперлась ладонями в его мокрую грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя, но он стоял как вековая скала, не двигаясь ни на дюйм. — Лорд Стерлинг — мой ключевой союзник в Визенгамоте! Без его поддержки мои реформы никогда не пройдут голосование! Это чистая политика, Малфой! И мои деловые встречи — это абсолютно не твое дело! Твоя обязанность — охранять меня на месте преступления, а не контролировать мою личную жизнь и расписание моих встреч! Ты забываешься! — Твоя "чистая политика" закончится тем, что этот скользкий ублюдок затащит тебя в постель, Грейнджер! — рявкнул Драко, наклоняясь так близко, что она почувствовала запах его дыхания, смешанный с ароматом огневиски. — Он смотрит на тебя так, будто хочет раздеть прямо на глазах у всего Визенгамота! Он касается тебя! И если он еще раз посмеет прикоснуться к тебе своими руками или своими сомнительными чарами, я лично запру его в камере Аврората до конца расследования без права переписки! И мне плевать на твои реформы! Гермиона тяжело, прерывисто дышала, глядя в его серые, бушующие глаза. Её возмущение клокотало в груди, яростные слова протеста уже готовы были сорваться с губ... как вдруг её словно ударило молнией. Наступила секундная, звенящая тишина. Она замерла, вглядываясь в его искаженное гневом лицо. В эти судорожно сжатые челюсти, в потемневшие, полные скрытой боли глаза, в рваный вздох. Это не было заботой о безопасности Министерства. Это не было профессиональным занудством или стремлением следовать протоколу Аврората. Он ревновал. Драко Малфой, холодный, циничный, закрытый окклюменцией на тысячу замков, буквально сгорал от дикой, первобытной, собственнической ревности к лорду Стерлингу. И он не мог это контролировать. Эта мысль отозвалась в самом низу живота Гермионы острой, томительной и пугающей дрожью. Все слова возмущения мгновенно испарились из её головы, оставив лишь оглушающее, пьянящее осознание их взаимного притяжения. Сила этого открытия заставила её затаить дыхание. — Ты... ты просто ревнуешь, Малфой, — тихо, почти шепотом произнесла она, не разрывая зрительного контакта и чувствуя, как горит её лицо под каплями холодного дождя. Драко замер, словно его поразило заклинание Петрификус Тоталус. Его ноздри дрогнули. Он посмотрел на её приоткрытые, влажные от дождя губы, и в его взгляде на долю секунды отразилась такая глухая, отчаянная и голодная жажда, что у Гермионы физически подкосились колени. Ей показалось, что он сейчас поцелует её — грубо, отчаянно, прямо здесь, под проливным дождем. Но он сделал медленный, судорожный шаг назад, восстанавливая сбитое дыхание и с видимым усилием заталкивая свои бушующие эмоции глубоко под надежные окклюментивные щиты. Его лицо снова приняло маску непроницаемого спокойствия. — Нам нужно немедленно вернуться в Министерство, Грейнджер, — глухо, изменившимся голосом произнес он. — Мне нужно погрузиться в твои воспоминания через Омут памяти, чтобы понять, какую именно рунную вязь использовали воры на воротах. Давай руку. Возвращаемся. Когда они аппарировали обратно в его просторный, темный кабинет в Аврорате, там царил полумрак. Единственным источником света был Омут памяти, стоящий на массивном каменном постаменте в углу и мерцающий холодным серебряным сиянием. — Снимай мантию, — скомандовал Драко, проходя к шкафу с зельями и не глядя на неё. Его голос был ровным, но пальцы слегка подрагивали, когда он доставал пустой стеклянный флакон для воспоминаний. — Она насквозь промокла, ты заболеешь. Мне не нужен простуженный Министр. Гермиона послушно расстегнула пуговицы и сбросила тяжелую, мокрую мантию на спинку деревянного стула. Она осталась в легкой белой блузке из тонкого хлопка, которая местами влажно прилипла к телу, и узкой темной юбке. В таком виде она почувствовала себя невероятно уязвимой перед его тяжелым, изучающим взглядом, который он бросил на неё, вернувшись от шкафа. Драко подошел к ней вплотную. Он держал в руках флакон. — Сконцентрируйся, — тихо сказал он, останавливаясь слишком близко, так что она снова почувствовала его запах. — Мне нужны твои воспоминания об архивах Департамента тайн. Те древние свитки с рунами поглощения энергии, которые ты изучала два года назад. Вытяни их из памяти как можно четче. Гермиона прикрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она приставила кончик своей волшебной палочки к виску, вызывая в памяти образы старых, пыльных страниц, сложные чертежи рунных кругов и запрещенные формулы поглощения. Медленно потянув палочку назад, она извлекла длинную, густую светящуюся серебром нить воспоминания. Драко аккуратно перехватил флакон из её рук. Его теплые пальцы намеренно скользнули по её ладони. Это мимолетное прикосновение отозвалось в теле Гермионы настоящим разрядом статического электричества, заставив её вздрогнуть. Он вылил воспоминание в каменную чашу Омута. Вода внутри мгновенно забурлила, закручиваясь в воронку и испуская призрачное, гипнотизирующее сияние, которое легло на их лица фантастическими, колеблющимися бликами. — Мне нужно погрузиться полностью, чтобы рассмотреть структуру рун, — Драко оперся руками о края Омута, его лицо было в нескольких дюймах от мерцающей поверхности. — Это занятие потребует минут пятнадцати. Не уходи никуда, Грейнджер. Мне может понадобиться твоя помощь наводящими вопросами, если я застряну в деталях. Он сделал глубокий, медленный вдох и опустил лицо в мерцающее серебро памяти. Гермиона осталась стоять посреди его полутемного, пахнущего деревом и кожей кабинета. Тишина мгновенно окружила её. Единственным источником жизни в комнате было призрачное сияние Омута памяти, в котором сейчас блуждал разум Драко Малфоя. Она обняла себя руками за плечи, чувствуя, как по коже бегут мурашки — не от холода, а от колоссального нервного напряжения. Воздух в кабинете казался наэлектризованным, тяжелым, готовым взорваться от любой искры. Каждая деталь здесь — его брошенная на кресло боевая мантия, запах его согревающего зелья, мерцание Омута — кричала о его незримом присутствии. И Гермиона впервые, с пугающей ясностью призналась себе: она не хочет уходить отсюда. Она хочет быть здесь. С ним. И эта неизбежная буря, которая зрела между ними, пугала её и одновременно манила с непреодолимой, дикой силой, сметая все барьеры логики и здравого смысла.