Миссия (не)выполнима

      И даже еда в дорогущем и пафосном ресторане его не радует, хотя обычно Вэй Ин не дурак вкусно пожрать, особенно на халяву. Но эти снулые постные рожи очень сильно портят аппетит — вот же повезло ему с новой родней (нет).              Он тяжело вздыхает, залпом вливает в себя вполне неплохое винишко (надо будет потом посмотреть название — хоть какой-то толк от всего этого фарса). И ощущает чей-то внимательный взгляд, вероятно, осуждаюўій, но все равно сначала кидает в рот оливку и только потом смотрит, кто это на него обратил внимание из достопочтенных Ланей.              А это, оказывается, его драгоценный супруг пристально рассматривает своего не менее драгоценного мужа, на что Вэй Усянь лишь вопросительно приподнимает бровь и бутылку:              — Будешь?              Вино призывно плещется, “Улыбка императора, надо будет потом заказать ящик домой, если дело и дальше пойдет так же уныло, но Лань Ванцзи отрицательно мотает головой:              — Я не пью.              Вэй Ин тяжело вздыхает и наливает себе полный бокал — не пропадать же добру:              — А я вот выпью, не могу участвовать во всем этом трезвым.              Раз уж они вступили в брак, то врать и притворяться нет смысла: пусть прекрасный и утонченный Ванцзи осознает, какое “сокровище” тому досталось. Но вместо осуждения от ослепительно правильного Нефрита Вэй Усяню почему-то достается полная тарелка еды, которую ему осторожно пододвигают:              — Не надо на пустой желудок, а то потом плохо будет.              Он смотрит на сочное мясо и овощи, потом переводит взгляд на супруга и не верит своим глазам. Потому что его вынужденный муж о нем… заботится?! В этом точно есть какой-то подвох, и Вэй Ин его выведает. Поэтому он с подозрением прищуривается, прикидывая наиболее вероятный вариант:              — В мясе транквилизаторы?              Лань Ванцзи видимо вздрагивает, светло-желтые глаза от удивления даже расширяются, и тот становится похож на милого филина:              — Нет.              Вэй Усянь решает зайти с другой стороны, ведь нейтрализовать можно разными методами:              — Слабительное?              Это он так упился с двух бокалов? Или кончик этих красивых губ чуть дрогнул в попытке улыбки?              — Нет.              — Тогда я ничего не понимаю! — и цепляет палочками самый сочный кусок говядины, чтобы с закрытыми от удовольствия глазами его прожевать. — Ну и пофиг! Делай со мной, что хочешь, если будешь кормить так и дальше.              — Мгм.              Вэй Ин даже приоткрывает один глаз, чтобы внимательно рассмотреть чуть порозовевшее лицо супруга:              — А?              — Я буду кормить Вэй Ина так и дальше.              Он не может удержать глупое хихиканье над глупой же шуткой:              — Тогда ты разоришься, потому что я много ем! Ты не смотри, что я такой тощий, мне постоянно говорят, что у меня не желудок, а черная дыра, — а потом давится от осознания, недожеванным мясом и воздухом. — Ты знаешь мое второе имя?!              Вот сейчас совершенно точно Лань Ванцзи смущается и краснеет, потому что розовыми становятся не только милые маленькие ушки, но и скулы:              — Мгм. Ты против?              Он задыхается от возмущения:              — Конечно! Это ведь нечестно! Я же твое не знаю!              — Лань Чжань, — ответ звучит так тихо, что на мгновение кажется, что его супруг и не сказал ничего.              Но Вэй Ин расцветает довольной, пусть и немного пьяной улыбкой:              — Лань Чжа-а-а-ань! Лань Чжань-гэ! Лань-эр гэгэ!              Лань Чжань краснеет еще сильнее, но взгляд не отводит:              — Мгм.              Вэй Усянь смеется еще сильнее — кто бы мог подумать, что на его вынужденной свадьбе может быть так весело! Что так забавно дразнить собственного мужа, который так красиво смущается, но терпит издевательства.              — И ты не против, если я буду тебя так звать?              — Вэй Ину можно.              Этот тихий серьезный ответ неожиданно успокаивает и заставляет пьяный смех утихнуть, поэтому Вэй Ин внимательно смотрит на супруга:              — А кому еще можно?              Не то что бы это на что-то влияло, но ему почему-то любопытно.              — Еще брат меня иногда так называет.              — И все?!              — И все.              Вэй Усянь открывает рот, чтобы спросить “а как же мама?”, но тут же закрывает, потому что даже его захмелевший мозг подкидывает крупицы воспоминаний: была же статья о Ланях, и там говорилось, что родители двух братьев погибли много лет назад. И Лань Чжань явно не горит желанием рассказывать этот грустный факт биографии даже собственному мужу. Поэтому Вэй Ин кивает:              — Хорошо, тогда я буду тебя так звать тоже, чтобы ты не забывал свое личное имя. Лань Чжань!              — Мгм?              Он по-дурацки улыбается:              — Я уже приступил к своей нелегкой миссии!              Ему снова мерещится эта скрытая улыбка? Наверняка, не может же ледяной Лань улыбаться над такими глупыми шутеечками. Поэтому Вэй Ин вливает в себя еще один бокал вина и по завету супруга обильно закусывает, потому что мясо и правда великолепное — грех таким не набить желудок, пока есть такая возможность. Наверное, это какая-то дорогущая мраморная говядина, которая стоит как крыло от самолета, и Вэй Усянь собирается съесть как можно больше!              Тем более, что его неожиданно внимательный муж продолжает ему подкладывать какие-то деликатесы, а от халявы Вэй Ин еще никогда не отказывался! Как говорится, если жизнь дала тебе лимоны — сделай лимонад.              А если в мужья тебе достался красивый и ледяной Лань — сделай из него куда более человечного и теплого Лань Чжаня, который может выдавать даже какой-то намек на улыбку. Чем Вэй Усянь и собирается заняться в ближайшее время, ну а сейчас выпьет еще этого вкусного вина, пока эти золотые глаза внимательно следят за тем, чтобы его тарелка не пустела.