Мимолётности

— Неужели всё ещё не ответил? — из мыслей и чтения книги отвлекает голос Дазая, исходивший со стороны двери. Сидя на кресле возле подоконника, Фёдор поднимает голову на вошедшего. — Ну, я про Гоголя. Всё ещё не ответил на твоё сообщение? — Нет, — невозмутимо отвечает Достоевский, но это лишь сильнее забавит Осаму, что тот не только расплывается в улыбке, но ещё и откровенно смеётся. — Ты так быстро ответил: точно знаешь, что он не написал. Неужели следишь и ждёшь сообщения? — чёрт. Дазай умеет подавливать, словно вёрткая змея. — Нет, — в голосе сквозит спокойствие, отчего Осаму приближается с явным намерением подразнить Достоевского. — С чего бы мне ждать сообщений от него? — Хм, не знаю, — Дазай пожимает плечами и оказавшись достаточно близко, садится на подлокотник кресла. — Может, потому что тебе понравился Николай? — Пф, — значит, не понравился, раз Фёдор считает это смехотворным. — Он всего лишь глупый и наивный, с таким только забавляться. — Выходит, он твоя ручная зверушка? — задумчиво тянет Дазай и даже прикладывает палец к подбородку. — Пару раз можно, — подтверждает Достоевский. — А дальше уже скучно. — Хм... — Осаму, кажется, начал о чём-то думать. Фёдор мельком взглянул в его сторону и попытался предположить ход его мыслей, но там всегда происходит какой-то кавардак, так что бесполезно даже пытаться. — Но разве тебе не хочется потешить своё эго в общении с ним? — Слишком жалкий, — ответ не заставляет себя долго ждать. — Раздражает. — Я знаю, — Осаму снова улыбается и поворачивает голову в сторону Фёдора. — Именно поэтому и знакомлю тебя с таким типом людей. Хочу верить, что когда-нибудь тебе удастся изменить своё мнение. — Я в этом очень сомневаюсь, — Достоевский наконец улыбается за весь разговор. Слова или намерения Дазая всегда способны вызвать в нём улыбку, это так странно и приятно. — Но продолжай. Мне будет, на что посмотреть. Благодаря тебе. Дазай улыбается, устанавливая зрительный контакт, но тут приходит уведомление на телефон Фёдора. Оба отвлекаются и смотрят на загорающийся экран, в котором высветилась надпись о пришедшем сообщении от контакта «Николай Гоголь». Дазай хмыкнул, а затем взглянул одними глазами на Фёдора. — Ответишь? — украдкой спросил он. — Ещё чего, — Фёдор прикрыл глаза, выказывая всем своим видом, что не намерен отвечать и проявлять толику внимания тому, кто игнорировал его несколько дней, а сейчас соизволил написать. — О, неужели собрался тоже игнорировать? В отместку, той же монетой? — а Осаму явно забавляет складываемая ситуация. — Возможно, посмотрим, — с безразличием тянет Достоевский и открывает глаза, желая продолжить чтение, но отставать от него не намерены. — Где ты его только нашёл, — кажется, это не было вопросом. — О, это длинная история, но не думаю, что тебе интересно, — Дазай чешет щёку. — Просто познакомившись, подумал, что он, как и я, жизнерадостный и энергичный, способный тебя заинтересовать. Я надеялся, что у тебя появятся друзья? Фёдор слегка нахмурившись, посмотрел прямо на Дазая. И что ему не понравилось в словах Осаму? То, что Дазай, очевидно, не жизнерадостный и энергичный или то, что ему не нужны друзья? А может брови выгнулись из-за слов про заинтересованность? Нет, Дазай ему точно был интересен, но сложно сказать, что интерес мог вызвать кто-либо ещё, это вряд ли. Дазай, конечно, старается и Фёдор не против потакать ему в этом, ничего ведь не теряет. — Пока что у Николая не особо получается меня привлечь, — хмыкает Достоевский и смотрит в карие глаза, давая понять – вот, кто является его объектом заинтересованности сейчас. — Но попытка хорошая. Вряд ли я ему отвечу, на этом, пожалуй, можно и закончить. — Хм... — задумчиво тянет Дазай. — А спорим, что ты ответишь ему, если не сегодня, так завтра и не сможешь игнорировать? — С чего ты взял? — Достоевскому в очередной раз не дают сосредоточиться на книге. — Я людей игнорирую неделями и месяцами. — Я верю, — кивает Дазай. — Но что, если его – нет? — Обоснуй. — Ну, — Осаму пожимает плечами. — Мне кажется, что твоя «совесть», если её можно так назвать, не позволит тебе игнорировать этого человека, либо же он напишет что-то такое, яркое, и ты попросту не сможешь сдержаться. — Ты меня недооцениваешь? — Фёдор выгибает брови и улыбается. Он? Не сможет сдержаться? — Я даже не собирался стараться в игнорировании Николая, но ты бросаешь мне вызов? У Фёдора загораются глаза и это прекрасно видно. В прочем, не только у него, но и у Дазая. Какое-то напряжение в плечах, а в крови будто загорается азарт. — Что, если да? — Осаму уже откровенно ухмыляется в предвкушении спора. — Какие ставки? — Консультация наших травм, если выиграю я, — Фёдор уже ощущает победу в своей руке и довольно улыбается. Ещё чуть-чуть и вокруг расцветут цветы от его улыбки, в этом Осаму готов поклясться. — Хорошо, — невозмутимо соглашается Дазай, не менее уверенный в своём выигрыше. — Если ты проигнорируешь его в течении недели, то победа за тобой. Если ответишь, то... Я задам тебе интересующие меня личные вопросы. Фёдор перестаёт улыбаться. Моргает и смотрит внимательно на Дазая, даже отчасти пытливо, будто пытаясь прочитать по его глазкам, какие такие личные вопросы ему хотят задать. Чёрт, а вот теперь ситуация принимала иные обороты. Даже если ведущим является Фёдор в этом споре и лишь ему решать, как закончить эту маленькую игру... Почему же кажется, словно победа ускользает из пальцев, отдаваясь полностью в руки Осаму? — Идёт, — Достоевский смотрит на Дазая, чьи глаза опасно блестят. На Дазая, который не может перестать широко улыбаться, ведь знает, Фёдор в самом деле не в силах устоять, но не перед Гоголем, нет. Перед ставкой Дазая. Осаму слишком хорошо знает, как заинтересовать Достоевского, который в любом случае ничего не теряет. Выиграет – получит желаемое, проиграет – утолит любопытство, ему слишком интересно, какие вопросы Дазай хотел бы ему задать. — Чудесно, — Дазай протягивает руку, чтобы пожать её с Фёдором. Спор заключён. Дазаю оставалось лишь ждать и наслаждаться самим процессом, его невероятно забавляло то, что могло происходить в голове у Фёдора. Ответить или проигнорировать? Что же он выберет? Осаму, на самом деле, не волнует результат. Награда не та, ради которой он готов предпринимать какие-либо усилия, но лишь сама мысль о том, чтобы провоцировать Достоевского и упиваться его реакция будоражит. Общаться в чатах с Николаем прямо на глазах у Фёдора, зная, что по спору он должен игнорировать существование Гоголя, при этом самого Дазая Фёдор обыкновенно игнорировать не в силах, ну что за сладостное искушение? Дазай встаёт с подлокотника, чтобы оказаться за спиной у Фёдора и, наклонившись, обнять со спины. Он с трепетом и нежностью целует Достоевского в ухо, словно нашёптывая, точно искушающий демон. Фёдору дают полную свободу действий, дают место у руля, ключи от замка – называйте это, как хотите, но решать только ему, чем закончится игра. И Дазай в наслаждении от мысли: имея эту власть в руках, что выберет Фёдор?